Вы тут

Геннадий Пашков. Эхо журавлиных голосов


Хата

В тени берез,

зардевшихся рябин,

где травостой и выцветший шиповник

и где в кустах судачат воробьи

о чем-то доверительно-любовно,

увидишь хату.

Дряхлая она:

на мир глядит безропотно, печально.     

Ютится за деревнею — одна,

не значится и в «плане генеральном».   

 

Но на нее

ты молишься в ночи —

покуда с головою все в порядке —

за тот огонь, что теплится в печи,

за огурец хрустящий прямо с грядки,

за дивных песен грустный перезвон.

И вечностью неслышно повевает.

Как будто в детстве, ива над прудом,

посаженная прадедом, встречает.

 

И тут так много остается нам.

И я уже подумываю часто:

смогу ль, потомки, я оставить вам

хоть что-нибудь,        

что тлену не подвластно,

когда, пройдя земные все пути,

не уповая на свою судьбину,

сказав себе: «Лети, мой друг, лети!..» —

вслед устремлюсь за клином журавлиным?

 

 

***

За перекрестками дорог,

в прохладе житнего раздолья,

нашел я радость и приволье

вдали от суетных тревог.

 

В лучисто-светлом мареве

колосьев струнились усы,  

и всей гармонии, красы

не описать словами-чарами.

 

Земля, как матери ладонь,

была легка и пахла хлебом,

и василек над головой

мне голубым казался небом.

 

И вдруг почудилось: опять

я начинаю жить сначала,

срывая тайную печать

со всех канонов обветшалых.

 

И не забыть сквозь призму лет

тот образ радости глубинной,

где дремлет чувств невинных свет,

где легкость крыльев голубиных.

 

 

***

О чем шумят деревья надо мной?

И почему печаль в зубрином рыке?

Ступаешь ты —

    и светится зарей

немного перезревшая брусника.

 

Ступаешь ты —

задумчивость в глазах.

Ступаешь ты —

и все сомненья лишни,

что ты любовь

до донышка отдашь 

тому всему,

что создано

Всевышним.  

 

Мы гости здесь,

ребенок и старик,

и даже лес,

запруды и затоки…  

И каплею соленою, как жизнь,

печет слеза

обветренные щеки.

 

Не потому, что ты

не вечен тут

и что твой след

      со временем

растает,

а потому,

что твой родимый  кут

быть щедрым на любовь не перестанет. 

 

 

На земле извечной

 

Живопись осеннего пожара.

Графика заснеженных лесов.

А над полем — чибис,

а в стожарах —

эхо журавлиных голосов.

 

В этом мире, средь берез и сосен, —

сколько мне отпущено прожить, —

буду слушать птиц многоголосье,

не устану верить и любить.

 

Ну, а сердце биться перестанет, —

никому плохого не суля,

я в природе все-таки останусь

под извечным именем Земля.

 

Первый лист и первые метели…

Горьких слез, пожалуй, не сдержать,

что так быстро годы пролетели

и печальных дней не избежать.

 

В этом мире, средь берез и сосен, —

сколько мне отпущено прожить, —

буду слушать птиц многоголосье,

не устану верить и любить.

 

 

Сорочка от Бронислава Спринчана

 

Словно родимого поля

белотуманную дочку —

поэт подарил мне,

  как долю,

вышитую сорочку.

 

С радостью

принял подарок,

словно сонет возвышенный.

А полотно ведь

      мама

поэта Спринчана

вышила!

 

На Украине…

Льняное…

Будто бы небо, чистое.

Новое чудо земное —

снежно-искристо-лучистое…

 

Вот и храню до сих пор

светлый подарок поэта.

Давний славянский узор —

как пробужденье рассвета.

 

Если гнетут холода,

тучей беда нависает,

эта сорочка тогда,

словно кольчуга,

       спасает!

 

 

В Пильковщине

 

Небеса не хмурятся осенние,

далеки еще предзимья дни.

Вновь дубы встречают

за деревнею —

здесь уже хозяева они.

 

Подойди к колодцу обветшалому

и отведай

пильковской воды.

Ты поймешь,

что в жизни неслучайно все:

этот лес,

и стежки,

и сады…

 

Да и разве может быть иначе?!

Как же край нам этот не любить,

где, желая каждому удачи,

из глубин, 

из неба

можно пить?!

 

 

Прощальные костры

 

Горят по осени дубы,

и мысли

навевают:

все то,

чем жил

и что любил,

куда-то исчезает. 

 

Хожу, ищу меж поздних трав 

твои следы, любимая. 

Гори, костер,

не догорай

за тихой луговиною.

 

С другими быть я не люблю,

все дни тобой согреты.

Я листья желтые ловлю,

они подскажут —

где ты.

 

Печаль уносят журавли 

широкими

просторами,

а здесь, на краешке земли,

твой путь пылает зорями. 

 

Хожу, ищу меж поздних трав 

твои следы, любимая. 

Гори, костер,

не догорай

за тихой луговиною.

 

 

Поэт и Людмила

 

Есть Поэт.

Есть и та, что его вдохновила.

Назовем же ее по-славянски —

Людмила.

 

Высота!

И простор!

И прекраснее нет!

И чарует Людмила,

коль рядом — Поэт.

 

А как песня вдали

зазвенит

сизокрыло,

не гадайте, —

              Поэт,

если рядом —

Людмила!

 

Перевод с белорусского Миколы ШАБОВИЧА.

Выбар рэдакцыі

Грамадства

Як выхаваць даследчыка за школьнай партай?

Як выхаваць даследчыка за школьнай партай?

Чаму ўсе краіны, якія развіваюць інавацыйную эканоміку, робяць сёння стаўку на STЕM? 

Палітыка

Аляксандр Лукашэнка сустрэўся з прадстаўнікамі СМІ Расіі

Аляксандр Лукашэнка сустрэўся з прадстаўнікамі СМІ Расіі

Некалькі рэчаў сёлета адбываюцца ўпершыню.

Грамадства

Ці набудуць у гаспадароў старыя хаты?

Ці набудуць у гаспадароў старыя хаты?

Адэльскі сельскі савет, што ў Гродзенскім раёне, можна назваць брамай у Еўрасаюз.