Вы тут

Наталья Дзе. Итальянские истории


О дипломатии

Август. Италия. Побережье Амальфи.

Народ толпится в ожидании катера: все хотят зайти на борт первыми — занять хорошие места.

Ну и я тоже. Стою на краю причала. Жду.

Рядом со мной — французская семья: он, она и ребенок. Она высокая, статная, соломенные короткие волосы, болотные глаза, платье мятое, сандалина с порванным ремешком.

Он крепкий, на полголовы ниже, ранние залысины, внимательный прищур, ворот футболки расстегнут.

Синеглазый белокурый малыш мирно сидит в коляске. Иногда девушка наклоняется к нему и низким голосом говорит что-то ласковое.

Тут вдруг протискивается мужчина с мальчиком лет трех на руках. Второй мальчик — лет шести — виснет на его локте, как обезьянка.

Сзади вышагивают жена и, по всей видимости, теща. Все смуглые, кареглазые, шумные.

— Пустите меня вперед, — обращается на итальянском мужчина к француженке.

— Почему?

— У меня, — показывает на детей, — двое, а у вас один, и тот в коляске, пустите!
— Нет, — удивляется девушка. — Почему я должна?

— Да как это? — кипятится итальянец. — Вы что, не видите, у меня двое детей, один на руках, тяжело, немедленно пропустите!

Девушка возмущенно переводит мужу ситуацию на французский. Тот презрительно молчит и делает небрежный жест, мол, не обращай внимания.

С итальянской стороны в спор включаются жена и теща. Требуют пропустить, машут руками, таращат глаза. «Националиста! — кричат французам. — Колониста!»

Девушка поворачивается ко мне, мол, глядите, что за безобразие!

Я понимающе киваю, мол, совсем оборзели, что за наглость, но при этом не очень представляю, как себя вести. Ввязаться в спор? С одной стороны, я, конечно, за французов, потому что они правы, а итальянцы хамят. Но с другой стороны — у меня много друзей-итальянцев, и вообще — Италию я люблю больше, чем Францию. Вот как быть?

А потом, чувствую, не хватит у меня ни темперамента, ни знания итальянского — аргументированно и вежливо поставить на место эту семейку. А по-французски знаю всего-то «бонжур», «оревуар», «коман сава», «мерси боку» и «селяви». И еще «в моем саду ланфрен ланфра».

Явно недостаточно для диалога.

Да ладно язык! А вдруг все на меня перекинутся? Начнут кричать «милитариста» и тому подобное. Что не скажешь в гневе-то! Так и я ж могу в ответ не смолчать. И как тогда?

А итальянец шумит все больше и больше, привлекает внимание толпы, мол, поглядите на этих бессовестных! Жена его уже и низкий голос французской девушки передразнивает: «бубубу-бубубу».

Девушка упрямо стоит на своем месте и только морщится от итальянских криков. У француза желваки играют. Видно, что сдерживается из последних сил.

Ну, думаю, сейчас драка будет, а я ж человек беспокойный, в стороне не останусь: полезу разнимать, получу в глаз, потом полиция, аннулируют шенгенскую визу, ой, одни проблемы.

Надо срочно что-то делать!

Я медленно разворачиваюсь к скандальной семейке и устало (но твердо и громко) чеканю:

— Баста!

Они сразу — рраз! — и замолкают от неожиданности.

А тут катер наш подплывает, да еще к той части причала, что ближе к итальянцам.

Они тут же про спор забывают, шмыг-шмыг, протискиваются всей семьей и оказываются первыми на трап.

Француз презрительно хмыкает, а девушка снова поворачивается ко мне и разводит руками, мол, ну вы видели, какая несправедливость?

Я устало улыбаюсь, пожимаю плечами и философски так:

— Селяви, — говорю. — Се. Ля. Ви.

Так, с помощью двух простых фраз, я изящно разрулила международный конфликт.

 

Случай

 

Недавно сидели и вспоминали нелепые случаи из путешествий.

— А помнишь, как мы в Италии опозорились? — спросил сын.

А как же!

Мы встречали Новый год на Сицилии: сначала жили в Палермо, потом перебрались в буржуазную Таормину.

И в один из вечеров я случайно обнаружила у двенадцатилетнего сына вшей.

Испугавшись, я диким криком позвала мужа — подтвердить мои опасения.

Он подтвердил. Вши.

— Где же он умудрился их подцепить? — удивился муж.

— Где-где, в школе! Куда он еще ходит-то?

— В хорошую гимназию вы меня перевели, — злорадно сказал сын, который изо всех сил сопротивлялся переводу. — Лучшая в районе? Самая вшивая! Даешь старую школу!

— Да погоди ты! — рявкнула я. — Тебя же надо чем-то лечить! О господи!

Муж нервно почесал голову:

— А может, мы с тобой тоже уже, того?

Я похолодела.

— В аптеку! Срочно! Нет, стой! Посмотрю в гугле как по-итальянски «вши».

Изучив филологическую сторону вопроса, мы двинули в сторону аптеки.

Пока мы шли по красивым улочкам Таормины, я тихо стонала:

— Смотри, какое море, горы! А мы вшивые!

— Смотри, какая чудесная керамика! А мы вшивые!

— Смотри, какая прекрасная архитектура! А мы вшивые!

— Да ладно, дело-то житейское, — успокаивал муж.

Сын же вошел в раж и сыпал якобы репликами от воображаемых европейцев:

— Эти вшивые русские заразят всю Италию!

— Закрыть им визу и не пускать в Европу!

— Позор вшивым российским интеллигентам!

В аптеке как назло толпилось много народу.

Отстояв длинную очередь, я наклонилась к провизору и, сгорая от стыда, тихо-тихо сказала:

— Случилось небольшая неприятность. У моего сына обнаружились м..мм.. вши. Есть ли у вас какое-нибудь средство?

И зачем-то указала на сына, стоящего у дверей.

Тот поймал наши взгляды, дураковато гыгыкнул и жестом орангутанга почесал голову.

— Клоун! — прошипела я.

Провизор доброжелательно улыбнулась:

— Есть специальный шампунь. И гребешок для вычесывания, с увеличительным стеклом.

— Зачем стекло?

— Рассмотреть! Вдруг это не вши, а просто мусор?

Меня передернуло. Они что, думают, у нас в головах свалка?

— А просто гребешков нету? Без аналитических девайсов?

— Нет.

— Давайте! — вздохнула я. — Два.

Красная, как сицилийский томат, я вышла на крыльцо. Муж и сын уже ждали меня там.

— Шампунь — восемнадцать евро и две расчески по четырнадцать! —  простонала я. — Мы так по миру пойдем! Мало того, что насекомые завелись, еще и денег сколько потратили!

И с досадой стала запихивать покупки в рюкзак.

Муж нервно почесался.

Сын посмотрел на нас.

— Как же стыдно перед Евросоюзом! — с чувством сказал он.

Отдых был испорчен. Каждые утро и вечер я вычесывала сына. Он с научным интересом изучал упавших насекомых через увеличительное стекло и докладывал об их анатомических особенностях.

Вторым гребешком вычесывались мы с мужем. У нас все было чисто.

Между делом я написала маме о нашей неприятности, поделившись в шутку переживаниями о «заражении Европы».

Мама поохала.

Через два дня, когда мы гуляли по побережью, я получила от нее эсэмэску: «Как поживают пришельцы с планеты ОЛ?»

Я ничего не поняла.

— Олег, вы что, с бабушкой в какую-то компьютерную игру рубитесь? — спросила я сына.

— Нет!

— А что за пришельцы с планеты ОЛ?

— Не знаю, — пожал он плечами.

«Прекрасно! — подумала я. — У сына вши, бабушка с ума сошла. Во жизнь!»

И тут же ей позвонила.

— Мама, у тебя все хорошо?

— Все хорошо! — бодрым голосом ответила она. — А у вас?

— У нас нормально. А ты там как, не болеешь? — осторожно поинтересовалась я.

— Не болею!

— А что за странные эсэмэски? Какие пришельцы? Что за планета ОЛ?

— А ты не поняла?

— Нет!

— Это же я зашифрованно спросила! Про вшей у Олега! Чтоб европейские телефонные службы вас не запеленговали и из Европы не вытурили!

Ай, спасибо, мама!

Итальянский шампунь оказался действенным.

Голова сына очистилась еще до приезда в Петербург.

Мы с мужем не заразились.

Муж предположил, что его седые и мои мелированные волосы совершенно не подходят для поселения.

То ли дело ребенок!

Шенгенскую визу нам не аннулировали.

Евросоюз остался равнодушен к нашей проблеме.

А вши? Ну что вши?

Как пришли, так и ушли.

Дело-то житейское.

 

Ми пьяче, или Творчество на итальянском

 

Как-то в Калабрии я пришла учиться в школу итальянского языка.

На вопрос о хобби зачем-то ляпнула, что люблю писать.

— О! — обрадовался мой сосед по парте, голландец Вильберт. — Я тоже писатель!

Я заерзала на стуле и трусливо улыбнулась.

— Замечательно! — закричал наш преподаватель Нико. — Я когда-то преподавал литературное творчество! Вот с вами и поработаем! Все дни будем писать! Создавать! Творить!

Я совсем съежилась. Вот, думаю, угораздило.

А куда деваться? За мной — Россия, родина великой литературы. Не отступиться.

Дебютное мое сочинение «О профессии» сразило коллег гомеровским размахом. Желая красочно передать особенности моей работы Коммерческим директором, я изобразила себя Одиссеем, конкурентов — лестригонами, а законы рынка — циклопом Полифемом. Лающая Сцилла представляла налог на добавленную стоимость, а коварная Харибда — налог на прибыль. В какой-то момент в рассказ вкралось Золотое Руно как цель моей деятельности, но тут я вспомнила, что аргонавты — это совсем другая история, и вычеркнула его твердой рукой.

В задании «Сюжет из одного слова» мне досталось слово «неуместность», и я описала давнюю ситуацию, как в ресторане Эрмитажа однофамилец Самого Пиотровского бросал кабачковые оладьи в моего знакомого, работавшего там поваром. Бежал за ним до самой кухни с криком: «Жри сам, скотина долговязая!»

Жирные пятна так и остались на халате моего приятеля.

История вышла дружелюбной и ироничной. Нико и Вильберт смеялись, приговаривая: «Ох уж эти ваши русские забавы!» Я смущенно краснела.

Финальный рассказ был «О любви». И я рассказала о любви. К ежикам.

Начала с ежиков в лесу, продолжила ежиком в тумане, потом ушла в символизм. Ежик как символ человеческой души. Мы, люди, такие же — снаружи в иголках, а внутри — нежные. Тонкие и ранимые.

Возлюби ежика, как самого себя, амико!

Девиз я выкрикнула в конце, и мои коллеги, не в силах больше сдерживаться, рухнули от смеха.

На последнем занятии Нико торжественно сказал, что наши сочинения школа где-то напечатает-разместит. Как примеры лучших студенческих работ.

Флегматичный Вильберт никак не отреагировал.

Я же приосанилась.

В душе моей одновременно зашевелились тщеславие и патриотизм.

Хоть где-то напечатают. Хоть на итальянском.

И главное — родину не подвела. Надеюсь.

А вот Пиотровского — не знаю.

Выбар рэдакцыі

Грамадства

Жыццёвы шлях Якава Крэйзера. Першы камдзiў, якi атрымаў Зорку Героя, заслужыў яе, абараняючы Барысаў

Жыццёвы шлях Якава Крэйзера. Першы камдзiў, якi атрымаў Зорку Героя, заслужыў яе, абараняючы Барысаў

У пачатковы перыяд Вялiкай Айчыннай вайны зацятыя баi разгарнулiся пры абароне Барысава — старадаўняга беларускага горада на Бярэзiне. 

Грамадства

Схадзіць на «Куфар» і застацца без грошай. На папулярным сайце можна сустрэць махляра, замаскіраванага пад пакупніка

Схадзіць на «Куфар» і застацца без грошай. На папулярным сайце можна сустрэць махляра, замаскіраванага пад пакупніка

«Лічбавыя жулікі», якія здымаюць грошы з чужых банкаўскіх карт, звычайна маскіруюцца пад інтэрнэт-рэсурсы, вартыя даверу.