Вы тут

​Давний грех


Директор медлила с принятием решения. Один из «химиков» умыкнул пилу-«болгарку». В строительном управлении не хватало рабочих, и Елена Сергеевна, уладив формальности, привлекла на стройку осуждённых-«химиков». Если заявить о пропаже пилы, то мужчину упекут, а ему до окончания срока осталось три месяца. И директор медлила: рука не поднималась сделать такое, хотя бригадир с пеной у рта настаивал на правосудии.

Глаза у мужчины затравленные. «Понимает, что в ловушке, — интуитивно почувствовала Елена Сергеевна. — Да и сделал это не он».

— Как зовут? — переспросила, пытаясь вспомнить, где могла его видеть.

— Виктор, — ответил мужчина.

— Или пусть платит, или… — шумел неистово бригадир.

«А может, это дело рук его, бригадирских? — подумала вдруг Елена Сергеевна. — Взгляд какой-то чересчур наглый, доказывает напористо. Нашёл, значит, на кого свалить кражу…»

* * *

Вечером долго ворочалась в кровати. Глаза мужчины ей кого-то напоминали. И только в три часа ночи внезапно поняла: это Витёк! Как она сразу его не узнала? Они же в 90-е вместе машины перегоняли.

Лене тогда было всего 32, она одна тащила семью. Муж погиб, а её зарплаты не всегда хватало даже на еду. Она вспомнила в минуты отчаяния о своих водительских правах и стала проситься в команду к знакомому перегонщику машин из Польши. Схема была проста: Саша брал с собой семь человек и они ехали в Польшу за машинами. Оттуда ребята гнали авто в Россию, после чего он с каждым рассчитывался.

Поначалу он наотрез отказался от Лениных услуг:

— У тебя двое детей. Мало ли что в дороге? Совесть не позволит потом твоих детей бросить.

— Я буду очень внимательной. Гарантирую, что справлюсь. Поверь моему слову...

Но Саша был непреклонен. Всё решил случай. Один водитель-перегонщик заболел, а трейлер с машинами уже вышел из Германии. Срочно нужен был водитель на замену, и Саша наплевал на свои принципы.

— Если через 30 минут будешь на автовокзале, то поедешь, — его голос в трубке был сух и даже злобен.

И Лена, как была в юбке и майке, так и полетела на вокзал, схватив паспорт и пару бутербродов. Успела. У неё будет реальный заработок!

* * *

Трое суток они простояли на границе. Потом на каком-то перекрёстке ночью разгрузили трейлер. Разгружал Витёк-афганец — красивый мужик, чего говорить. А ещё добрый и смелый. Он как-то ненавязчиво взял над Леной шефство, чему она была только рада. Но всё равно дрожала как осиновый лист.

Первым в колонне шла машина Саши, Лена — предпоследняя, а замыкал колонну Витёк. В его обязанности входило смотреть, чтобы никто не отстал. Конечно, измученная недосыпанием Лена была «слабым звеном». Время от времени Витёк её догонял и показывал двумя пальцами себе на переносицу, что означало «вставь спички в глаза» — или ты уснёшь... Лене это надоело, и она, обогнав впереди идущих, устроилась сразу за Сашей. Она почти дремала за рулём, управляя машиной на автомате.

Фары вырывали из темноты кусок дороги и придорожные деревья. Казалось, что рядом с машиной в темноте бегут какие-то тени. Через некоторое время Лена не увидела в зеркале заднего вида свет фар позади своей машины…

Саша среагировал на первый же её сигнал и резко затормозил.

— Что?

— Фар сзади нет.

— Давно?

— Не знаю.

— Дремала за рулём? За огнями не следила? — заорал Саша, а она виновато молчала.

— Стой здесь и ни с места.

Он погнал в обратном направлении. Лена восхитилась его умением и реакцией — ей бы так научиться! Конечно, тревожило, что там случилось у ребят. Но возможность поспать победила, ведь последние полчаса она ехала с открытым окном и орала песню «Взвейтесь кострами, синие ночи…» Заблокировала дверки и спустя две секунды отключилась.

* * *

Ей показалось, что она спала несколько минут. Но по стрелкам на циферблате — полчаса. Осмотрелась — никого. Стало не по себе. Вокруг густой мрак и еле заметные очертания чёрных в темноте сосен. Ни души, лишь редкие машины проносятся мимо. Чем стоять на обочине, может, лучше поехать навстречу ребятам?

И она поехала, отчаянно боясь разминуться. Что тогда делать? Она не видела номеров встречных машин, только фары. Как она их узнает?

Проехала километров двадцать, пока встречные машины ей моргнули остановиться. Ребята бежали к ней!

— Ты как? — спросил Витёк.

— Вот вас ищу, — ответила она.

Оказывается, Витёк перестал следить за её машиной и, расслабившись, уснул. Машина тут же съехала в кювет и легла на бок. Ребята решили, что это Лена кувыркнулась, запаниковали: «Сгубили бабу! У неё же дети дома остались!» Все бросились к перевернутой машине. А когда увидели, как из открывшейся дверцы выползает Витёк, облегчённо вздохнули.

Всё обошлось. Машины в Смоленске продали с наваром. Саша был доволен, рассчитался сразу. Взяли водки, еды… Лене, как непьющей, поручили отвезти всех домой.

* * *

Дорога шла через лес. Ребята спали. Витёк сидел рядом с Леной, чтобы не дать ей заснуть, ведь все пили и сейчас подменить её было некому. Потом и Витёк задремал.

Вдруг фары высветили на дороге ежа. На длинных лапках он шёл через дорогу и остановился в свете фар. Лена и не знала, что лапки у ёжика могут быть такими длинными. Она резко повернула руль, чтобы объехать, но, видно, скорость было большой — руль рвануло из рук. И тут сильная мужская рука ловко выровняла руль и легла на её плечи.

— Спокойно, — прошептал Витёк, — хотелось бы ещё пожить.

Однако ребят на заднем сиденье порядком подбросило. Заорали все вместе:

— Ты что, заснула?

— Ёжик, — оправдывалась Лена.

— Из-за ёжика друзей чуть не грохнула, — орал Саша.

— А ты куда смотришь? — это уже было адресовано Витьку. — Мы всего на десять минут уснули.

Но Витёк заступился:

— Чего орете, надо было самим за рулём сидеть, а не замачивать сделку! Вы заснули на десять минут, я на пять, а Лена всего на две.

Его рука так и продолжала лежать на её плечах, приятно успокаивая своей тяжестью.

* * *

Ранним утром они наконец-то въехали в родной город.

— Останови машину, — сказал Витёк.

— Зачем? — удивилась Лена.

— Красный светофор.

И только в этот момент она поняла, насколько устала. Пять суток практически без сна — попробуй выдержать! У неё ещё хватило сил развезти всех по домам. Но Витёк не торопился покидать машину.

— На чай позовешь? — спросил он, искоса глянув на неё из-под пряди чернявых волос.

— Позову, — одними губами ответила Лена.

Она для себя тогда всё уже решила. Дети у мамы. А Витёк… Пусть не любовь, но он ей нравится. Чертовски нравится. И у неё так давно не было мужчины… Вот только спать очень хочется.

Дома они выпили немного водки и о чём-то говорили. А потом Витёк уснул прямо за столом. И лишь утром случилось то, что должно было случиться. И Лена почти влюбилась. А потом долго ругала себя за дурь, потому что Витёк всё-таки был женат.

* * *

Больше с ребятами Лена не ездила. А потом ушла на другую работу, и все связи потерялись. Почти забылись её сумасшедшие приключения в качестве перегонщицы автомобилей.

И вот такая неожиданная встреча. Знакомый взгляд искоса, только чернявой пряди уже нет. Время изменило их практически до неузнаваемости. Скорее всего, Витёк не узнал её — директора Елену Сергеевну. Да и не надо этого. Куда, интересно, он вляпался, что «химию» получил? С его характером немудрено, конечно, он по-афгански резко правду-матку резал, без авторитетов. Но она не даст его в обиду, завтра во всём разберётся. Обязательно.

Валентина БЫСТРИМОВИЧ

Выбар рэдакцыі

Культура

У Кіеве Уладзімір Караткевіч цудам выратаваўся ад аварыі і двойчы закахаўся

У Кіеве Уладзімір Караткевіч цудам выратаваўся ад аварыі і двойчы закахаўся

Горад, «дзе былі помнікі і прыгожыя будынкі, зялёныя бульвары і ціхія хаткі на ўскраінах, дзе быў нават універсітэт, а значыцца, існавала г

Грамадства

Прафесар Мiкалай Запрудскі: Вера ў дзiця — галоўны падарунак

Прафесар Мiкалай Запрудскі: Вера ў дзiця — галоўны падарунак

Для паспяховых школ характэрны клiмат высокiх чаканняў.

Грамадства

Гродзенец наводзiць парадак на зямлi i аднаўляе старажытны млын

Гродзенец наводзiць парадак на зямлi i аднаўляе старажытны млын

Гэтыя мясцiны Яўген Дарагуш памятае з дзяцiнства.

Спорт

Любоў Чаркашына: Мастацкая гiмнастыка — гэта цэлы свет

Любоў Чаркашына: Мастацкая гiмнастыка — гэта цэлы свет

Мастацкая гiмнастыка — гэта любоў. У выпадку з беларускай гiмнастыкай можна сказаць, што гэта яшчэ i Любоў Чаркашына.