18 сентября, вторник

Вы здесь

Как охранялся порядок в отселенной чернобыльской зоне?


Когда речь заходит о значительных исторических событиях, на первый план чаще всего выходят самые яркие истории и героические судьбы. А вот те, кто ежедневно четко и самоотверженно выполнял свои обязанности, нередко остаются в тени. В этом контексте попробуем на чернобыльскую катастрофу посмотреть с непривычного ракурса: перед вами воспоминания сотрудника милиции, который оказался в зоне поражения в октябре 1986-го. В то время Петр Иванович Воробьев служил командиром взвода патрульно-постовой службы Заводского РУВД г. Минска.


«Главная задача - не допустить мародерства»

- Тогда организовывали сборные отряды из всех подразделений, в которые входили от рядовых до майоров. Никакого принуждения - «пойдешь именно ты» - не было, мы сами определяли, кто отправится в зону. Старались не трогать совсем молодых парней, у которых еще ни семей, ни детей не было, потому что никто точно не знал, как на здоровье может отразиться радиация, - делится воспоминаниями Петр Иванович. - Я особо не сомневался, был членом партии и понимал, что это мой долг. К тому же было слишком мало известно о возможных последствиях, чтобы опасаться.

Старший лейтенант Воробьев оказался в 6-м сводном отряде, сформированном из сотрудников милиции, которые прибыли из Минска для службы в Наровлянском районе. Всего в отряде было около 150 человек, Петра Ивановича назначили командиром взвода. Поселили всех в поселке Тешков в местной школе. Главная задача на период службы - не допустить посторонних в зону отселения.

- Жили в этом районе до аварии очень богато. Рядом Припять, у многих моторные лодки. Когда люди в спешке уезжали, многие оставляли все свои вещи. Так что охотников до чужого добра было много - задерживали кого-нибудь практически каждую ночь. Допустить мародерства было нельзя, поэтому мы круглосуточно дежурили.

К тому времени все дороги, ведущие в зону отселения, уже были перекрыты. На основных стояли посты, на тех, что поменьше, были установлены шлагбаумы. Кроме того, в каждом населенном пункте постоянно находились милиционеры, от двух в самых маленьких деревеньках до пяти в селах.

Несмотря на все меры предосторожности, люди все равно пытались попасть в зону. «Охотились» за телевизорами, моторами от лодок, котлами, даже часами и удочками. Все дома стояли опечатанные, их надо было охранять, потому что хозяева в любой момент могли вернуться за своими вещами, а им была гарантирована их сохранность. Для того чтобы попасть в зону, необходимо было получить разрешение в районе. Хотя многие пытались обойти правила и «договориться» с сотрудниками милиции.

- Мы пропускали только тех, у кого были соответствующие документы. Причем не только пропускали, но и сопровождали на протяжении всего времени, пока они находились в зоне. Инструкции были очень четкими, действия только строго по делу: забрал вещи - на выезд, никаких «ностальгических прогулок». Некоторые приезжали для того, чтобы похоронить близких там, где они прожили всю жизнь. Но даже в этих случаях время пребывания было строго ограничено, - рассказывает Петр Иванович.

«Правила жизни были довольно суровыми»

Дежурили по 12 часов подряд. При этом электричества в деревнях уже не было, приходилось передвигаться с фонариками.

- Поскольку в своем взводе я распределял, кто где будет дежурить, то старался ставить так, чтобы чередовался уровень радиации: день побольше, день поменьше. Семь километров была мертвая зона, там мы вообще не должны были появляться. Сама Наровля - 30 километров, вот в этом промежутке мы и были рассредоточены.

С нами все время находился врач, майор из Могилевского военного госпиталя. Он давал нам витамины, но не более того. И никаких особых симптомов ни у кого не было, максимум, что могли подхватить, так это простуду. И не удивительно - осень же! А вот кормили нас очень хорошо, за месяц все страшно поправились, - улыбается Петр Иванович.

Кроме дежурств больше никакой активности предусмотрено не было. Время пребывания на улице необходимо было сводить к минимуму. В помещении, где все жили, - обязательная влажная уборка каждые два часа. Перед тем как туда зайти - ежедневная баня. Повезло, что возле водонапорной башни был подземный источник. Отдельная одежда была для улицы, отдельная - для помещения, все гигиенические средства заменяло надежное хозяйственное мыло. Перед входом в школу, где все жили, - углубление, чтобы помыть обувь. Правила жизни довольно суровые. На разницу по званию никто не обращал внимания, выполняли обязанности все на равных.

- По земле желательно было не ходить, лучше по траве. Хорошо, что рано выпал снежок, это нас в какой-то степени защитило. А вот тем, кто оказался там в горячем пыльном июле, пришлось нелегко. Вообще пыль - одна из главных проблем. Когда она поднималась, нельзя было снимать респиратор.

Нам сразу выдали приборы, которые определяли уровень радиации. Но мы ими не пользовались, думали, что они сломаны, потому что они постоянно зашкаливали, - вспоминает Петр Иванович.

С последствиями радиоактивного заражения в виде аномальных природных явлений столкнуться не пришлось: никаких гигантских плодов или нестандартно огромных животных там не было. А вот диких домашних животных, собак и кошек - с избытком.

«Никто не видел в этом героизма»

- Самым страшным была не возможность заражения, а то, что вот стоит огромная деревня и ни из одного дома не вьется дымок, нигде не видно человеческих следов. Полное опустошение... И то, что люди не хотели успокоиться, все пытались на этом заработать.

Все вещи, которые мы носили на дежурства, оставили там. С собой ни у кого даже сумки не было. В отличие от самого времени службы там, год после возвращения выдался тяжелым. Было состояние, близкое к депрессии, постоянная усталость, отсутствие интереса к жизни. Я же всегда был физически сильным. Вырос в деревне без отца, в поле работал с пяти лет. Потом - спортивные соревнования, занимал призовые места. А после Чернобыля увлечение пришло в упадок, не осталось сил.

В соответствии с Законом «О социальной защите граждан, пострадавших от катастрофы на Чернобыльской АЭС, других радиационных аварий» все, кто был там со мной, получали помощь по 18-й или 19-й статье. У меня - 19-я, более легкая, но все равно приходится ежегодно проходит все больше врачей. Однако случаев, чтобы кого-то подкосило пребывание там, среди моих знакомых не было. Проблемы же со здоровьем - так они у всех.

Задумавшись, Петр Иванович подводит итог нашей беседы:

- Знаете, мы просто выполняли свою работу. У нас была определенная, четко отработанная схема, которой мы придерживались. Никто не видел в этом героизма и не допускал мысли, что можно этого не делать. Наверное, сейчас у меня было бы совсем другое отношение к этому заданию, но тут сказывается не изменение каких-то внутренних ценностей, а просто жизненный опыт.

В тему:

Органы и подразделения внутренних дел Беларуси провели памятные мероприятия под девизом «По долгу службы и зову сердца», приуроченные к 31-й годовщине трагедии на Чернобыльской АЭС.

- В числе первых, кто прибыл в 30-километровую зону, прилегающую к атомной станции, были работники Министерства внутренних дел БССР. Именно они стали живым заслоном катастрофе, и никто из них не отказался от выполнения сложнейшей задачи, - отметил заместитель министра внутренних дел Александр Кобрусев. - Сводные отряды действовали самоотверженно, достойно и мужественно, не поколебавшись перед опасностью. Вряд ли кто-то из них предполагал, что выполнение профессионального долга после будет считаться подвигом. Отдавая дань глубокого уважения, мы благодарны вам за то, что вы сделали в решающий момент.

Всего в ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС и ее последствий приняли участие более 11 тысяч сотрудников органов внутренних дел и военнослужащих внутренних войск республики. К памятной дате по всей стране было организовано чествование ликвидаторов и членов семей погибших сотрудников, оказывалась всесторонняя помощь пенсионерам и инвалидам, пострадавшим от последствий техногенной катастрофы. 26 апреля состоялось торжественное возложение цветов к мемориальным знакам «Жертвам Чернобыля» и «Камень мира Хиросимы» в Минске, после чего руководство милицейского ведомства встретилось с ветеранами Чернобыля в музее МВД, где их наградили юбилейными медалями «100 лет милиции Беларуси».

Дарья КАСКО

kasko@zvіazda.by

Оставить комментарий

Выбор редакции

Экономика

Можно ли управлять спросом потребителей?

Можно ли управлять спросом потребителей?

От спонтанной покупки со «скидкой по-белорусски» можно не только не получить какой-либо экономии, но и переплатить за нее.

Спорт

Вячеслав Грецкий: Иногда называют меня Уэйном

Вячеслав Грецкий: Иногда называют меня Уэйном

Про знаменитую фамилию и современность белорусского хоккея.

Общество

Андрюс Пулокас: В Беларуси ищу не различия, а совпадения

Андрюс Пулокас: В Беларуси ищу не различия, а совпадения

С Литвой у нас общее историческое прошлое и теперь она — наша ближайшая соседка в Евросоюзе. 

Общество

С какими сложностями сталкиваются космонавты?

С какими сложностями сталкиваются космонавты?

До последней недели шансы большинства белорусов встретиться лично с космонавтом, а тем более с астронавтом или тайконавтом, равнялись нулю.