Вы здесь

В поиске разницы между Гродно и Римом


Иногда даже один вопрос может завести туда, куда не заведет дюжина других. Нужно только, чтобы был он неотступным.


Софья Налковская, самая красивая писательница ХХ века, в молодости.

Помнится, Марк Твен своим путешествием в Рим возмущался так язвительно и талантливо, что это его возмущение вместе с сотнями страниц других путевых заметок распространялось по подписке. «Что я могу увидеть в Риме такого, чего не видели другие? - спрашивал он. - К чему такому я могу здесь прикоснуться, чего не касались до меня? Что я здесь могу понять, почувствовать, о чем узнать, чем увлечься раньше, чем это случится с кем-то еще?» И отвечал: «Ничего». Так как считал наслаждением видеть в путешествиях что-то такое, чего никто до него не видел. Любое другое наслаждение по сравнению с этим казалось ему пресным, любое другое счастье - дешевым.

Едем, господа, в Гродно - почти что Рим. Что мы можем увидеть в нем такого, чего не видели другие? К чему такому можем там прикоснуться, к чему не прикасались до нас? Что там поймем, почувствуем, чем восхитимся в эксклюзивном порядке?

Подготовившись к путешествию как следует, некоторые особенности этого города можно увидеть другими глазами. Прочитав, например, эссе «Гродно» польской писательницы Софьи Налковской – небольшое по размеру и очень весомое по содержанию.

Первый раз она увидела Гродно в 1922-м, еще не восстановленный после Первой мировой, да еще и в ноябре - в этот, образно говоря, поздний вечер года, когда мысли перенимают оттенки у объектов природы, в то время, когда, пожалуй, никакой город в нашей местности впервые лучше не видеть. Века рисовали на этом месте волшебные образы, писала она, веками они здесь менялись, а теперь царят беспорядок и грязь бедной современной улицы. Скорлупа повседневности завесила вывесками дверные рамы дворцов, закрасила ценные фрески в храмах, замуровала крыльцо, чтобы устроить здесь какую-нибудь лавочку.

Прожив здесь менее пяти лет, с «вечера» 1922-го до «утра» 1927-го, Софья Налковская приехала сюда еще на несколько дней в 1929-м, чтобы произнести красивую речь на открытии памятника Элизе Ожешко, а потом... Что бы она потом ни писала, было отражением времени, проведенного здесь. Еще и в самом конце 1954-го, за неделю до смерти, она вспоминала город, который дал ей сюжеты, героев, характеры, судьбы, эпитеты и сравнения.

Академическая, 15. Софья Налковская жила в этом доме на втором этаже в квартире с балконом.

Она его полюбила. Он напоминал ей прекрасный палимпсест. Пройдемся по нему, глядя на все ее глазами.

Вот старая знакомая тетя Коложа - «всегда странный, почерневший клейнот». Стоит «высоко на самом гребне берега, господствуя над околицей - сильно вцепившись в самый край бездны наднеманской кручи».

Самое красивое место в Гродно - Старый замок. От прежних его стен сохранились остатки черного кирпича и тяжелых валунов - «особенно там, где в развилине Немана и Городничанки возвышалась некогда внешняя башня». Вы знали, что Старый замок - не самый старый, что перестроенный Баторием, он сохранил в себе от предшественника только ворота, через которые во время жизни в Гродно Налковской попадали в замок на военные балы? Терраса замкового двора, окруженная некогда стенами и башнями, является местом «невыразимой красоты» - «чудом, которое будто парит в воздухе, открытое в волшебную даль». Взгляните сверху на «глубокий темный Неман»: вам тоже кажется, что он «на повороте делается серебристо-белым»?

Бросив взгляд на бывшие магнатские резиденции, «которые разрушила мелкая торговля», на которых «висят вывески магазинов», нет, нет да подумаешь: не современница ли нам Налковская? По крайней мере, с этим своим эссе госпожа Софья может стать для путешественника в Гродно лучшим экскурсоводом. Может, стоит уже напечатать его отдельной брошюрой и продавать вместо путеводителей?..

Но есть здесь место, где Софья Налковская присутствует буквально, - в рукописных страницах дневника и фотографиях, первопечатных оригиналах ее произведений и афиш спектаклей, поставленных по ее пьесам, во всем том, что собрано с любовью к ее личности и творчеству. Она поселилась навсегда в музее, который исследовательница ее слова и судьбы профессор Светлана Мусиенко создала на собственные средства, собрав в Беларуси и Польше не только документальные свидетельства, но и предметы быта, многие воспоминания, с которыми та эпоха - почти столетие назад - представляется гораздо легче, а писательница - видится, как живая.

Первопечатный оригинал эссе «Гродно».

Вот она - ее бронзовый бюст и черно-белые фотографии. Самая красивая писательница ХХ века. Настолько красивая (и при этом умная!), что ни один мужчина не способен не влюбиться. Жандармский подполковник Ян Гожеховский тоже не смог - ни перед красотой устоять, ни подчинить себе ее разум. Вопреки деятельности мужа, его должности и убеждениям, она защищает права заключенных местной тюрьмы, одной из самых страшных на нашем куске Европы. Она записывает в дневник их судьбы, переносить их истории на страницы произведений и делает такой вывод: не только преступники должны нести наказание за свои поступки, но и общество в целом – так как создало для этого предпосылки.

Вот кушетка - ведь пани Софья любила писать, положив на нее ноги, «как дама периода Директории». Вот будильник, сделанный в Гродно, - раньше здесь был часовой завод. Вот чашка для кофе - такая же, как тогда. И печатная машинка, и стулья, и шкаф, полный книг. Может, пани Софья ушла ненадолго, может, выбралась походить вдоль Городничанки, «что шаловливо петляет по городу, лишь бы добраться до Немана», или, шагая узкими улочками, подумать о непривычном переплетении «всех сил» и том, что «присуще только такому городу и поэтому кажется неповторимым». Она точно здесь, где-то рядом.

Последователям

Музей Софьи Налковской в Гродно - единственный такой в ​​мире. В Польше, в Гурках Валоменских, где писательница родилась, существует музей семьи Налковских - отца, Вацлава Налковского, выдающегося ученого-географа, политика и публициста, и дочерей - Гани Налковской, известного скульптора, работы которой хранятся во Дворце на воде в Лазенках, и Софьи Налковской, писательницы и демократки. Отдельный ее музей существует только у нас. Почему? «Пять лет жизни Налковской в кресах нашли отражение в полувековом периоде ее творчества», - читаю в работе профессора Светланы Мусиенко, по приглашению которой и посещается упомянутый музей. «...Чем дальше в прошлое отходил гродненский период ее жизни, тем активнее его события использовались в ее произведениях», - читаю дальше. Это все, безусловно, ответы, но у людей любопытных всегда есть жажда различных уточнений.

Творчество этой писательницы, напрочь политизированное, имеет на удивление простую форму - почти что «пунктиры», но содержание, вложенное в «пунктиры», является образцом: учитесь - чем проще, тем сильнее. Но чтобы так писать романы - создавая в междустрочье психологические модели и философские символы, - надо пережить то, что пришлось пережить пани Софье. Даже за те неполные пять лет, прожитые ею в Гродно.

Экскурсия, организованная в музее Софьи Налковской профессором Светланой Мусиенко, напомнила захватывающую лекцию по истории, литературе, истории литературы и истории жизни великих женщин, судьбы которых с судьбой Гродно взаимопричастные, - Элизы Ожешко, Стефании Семпаловской, Софьи Налковской...

Музей расположен в здании университета имени Янки Купалы, но посещают его не только студенты-полонисты. Автор этих строк выражает огромную благодарность хозяйке музея - за дело, которое она ведет, за память, которую она хранит, за знания, которые она распространяет.

Романтикам

Что занесло Софью Налковскую, на то время уже довольно известную в Польше 38-летнюю писательницу, сюда, «в глушь»? Она вышла замуж (второй раз, так же неудачно и ненадолго, как первый, но не о том речь) и приехала в Гродно за мужем-военным. Их квартира занимала второй этаж в доме по сегодняшней Академической, 15. И стоит отыскать этот дом, так как дверь его, резная, деревянная, - та самая, что была и тогда. Здесь, возле дома, где жили жандармский подполковник Ян Гожеховский с женой-писательницей, останавливались кареты и первые в Гродно автомобили. Cамый первый, кстати, принадлежал им. Когда в Гродно приезжал Юзеф Пилсудский (кажется, 13 октября 1923 года), он гостил у Налковской и Гожеховского - входил в эти двери. Их стоит увидеть, как стоит видеть многие старые двери в Риме или Париже. Сфотографируйтесь около них на память о Гродно, которого раньше не знали.

Путешествовала Светлана ВОТИНОВА

Выбор редакции

Общество

Михаил Мясникович: Форум регионов Беларуси и России прирастает новыми проектами и не исчерпал свой потенциал

Михаил Мясникович: Форум регионов Беларуси и России прирастает новыми проектами и не исчерпал свой потенциал

Выступление председателя Совета Республики Национального собрания Республики Беларусь Михаила Мясниковича на пленарном заседании VI Форума регионов.

Общество

Когда человек становится книгой. Что такое «Живая Библиотека»?

Когда человек становится книгой. Что такое «Живая Библиотека»?

Рассказы в «Живой Библиотеке» всегда запоминаются «читателям», так как «книга» — сам человек с неповторимым жизненным опытом, своим образом жизни ...

Общество

Какими путями будет развиваться зеленая экономика?

Какими путями будет развиваться зеленая экономика?

Элементы «озеленения» экономики включают в себя электротранспорт, городскую мобильность, умные города, органическое сельское хозяйство и экологический туризм.