Вы здесь

С болью о родном пепелище


Газета продолжает публикацию материалов в поддержку открытия в поселке Глуша Бобруйского района музея Алеся Адамовича.

Вчера, 3 августа 2017 года, исполнился 91 год со дня рождения писателя. А та 90-летняя юбилейная дата, которую мы еще будем отмечать 3 сентября, возникла в результате того, что во время войны мать «подмолодила» сына, чтобы его не погнали в Германию. Позже спасительная дата стала для писателя паспортной.

Вообще, тема войны для Адамовича знаковая. И одной из ярких и сильных по воздействию является повесть «Каратели», в основу которой легли ужасные события, развернувшиеся вокруг деревни Борки Кировского района. Героиня сегодняшней публикации – одна из свидетелей той нечеловеческой акции устрашения мирного населения. Алесь Адамович всю жизнь посвятил тому, чтобы через судьбу таких, как она, людей напомнить о хрупкости этого мира и о том, как важно не допустить войну. Повесть легла в основу фильма «Иди и смотри». Несколько лет назад она была переиздана в Англии и Франции.


...15 июня 1942 каратели штурмбанфюрара СС Оскара Пауля Дирлевангера убили и сожгли жителей белорусской деревни Борки Кировского района Могилевской области. В огне погибло более 1800 человек. Кроме этой деревни, спецбатальон (один из многих, действующих на территории Беларуси) уничтожил еще около 200 деревень – более 120 тысяч человек. В числе этих деревень и Хатынь... 

Свидетель карательных операций фашистов Нина Иванова до сих пор живет под влиянием тех страшных событий.

Она из тех, кто своими глазами видел весь этот ужас, но остался жив. Чтобы рассказать о трагедии своим детям, внукам, всем нам. Женщина до мелочей помнит события 75-летней давности. Говорит, может забыть о том, что с ней было вчера, но тот день готова пересказать чуть ли не по минутам. В 1942-м, когда каратели сожгли деревню Борки, ей было 10 лет...

– До войны мы жили в деревне Хоново, до Борок рукой подать – всего лишь поле перейти, – рассказывает она. – В нашей семье было шестеро детей, мы с братом Мишей старшие. Запомнилось, что в тот роковой день низко над деревней летели немецкие самолеты, и их было много. Потом на улице началась какая-то тревожная суета, люди бежали, что-то выкрикивали. Мать выскочила из дома: что случилось? Кто-то прокричал: горе страшное, Борки горят. Через лес из Борок прибежали перепуганные мальчик с девочкой, которые с плачем сообщили ужасную новость: «У нас людей бьют и дворы сжигают…»

...Из показаний бывшего карателя-дирлевангеровца:

«На эту операцию мы выезжали из Чечевич на автомашинах и мотоциклах. Примерно в трех километрах от деревни Борки на шоссейной дороге Могилев-Бобруйск мы остановились. Поступила команда оцепить центральную деревню и прилегающие к ней поселки с восточной и северной сторон... »

– До войны мой отец был бригадиром колхоза. Дома у нас была лошадь и все, что к ней прилагается – повозки, сани. А в Борках жили маминых родители. Помню, как бабушка Аксинья накануне карательной операции пришла к нам с графином молока и блинами. Папы дома не было, и она попросила передать, чтобы он пришел на следующий день взборонить картофель. Тогда еще ничего не предвещало беды. Но моя мать, наверное, что-то чувствовала. Когда отец на рассвете начал собираться в Борки, она умоляла его не ехать. Они даже поссорились, но он ее не послушал. Больше мы живым его не видели...

...Из показаний жителей «огненных деревень»:

«Рассказать вам как это все начиналось? Я ячмень жала, а рожь стояла, и там перебили 12 душ. А как стали тех людей бить, я легла ничком и заснула. Я не слышала, как их били, не слышала ни писка того, ни крика. А потом, когда встала – ой! – уже мой дом упал, уже и соседские. Все трещит, и свиньи визжат, и вся скотина ревет. Так я поднялась и стою, а соседка идет и говорит: «Чего ты тут стоишь? У нас же всех побили... »

– Немцы как раз окружили деревню, когда папа приехал к бабушке. Здесь их всех и убили – и деда, и бабушку, и отца. Мать говорила, что его обгоревшее тело лежало у телеги. Уже потом, когда все стихло, взрослые пробрались в сожженную деревню, собрали в коробочку все, что осталось от родных, и похоронили на сельском кладбище. Каратели не щадили никого, ни детей, ни беременных, ни стариков. Загнали всех в школу, облили ее горючим и подожгли. Зарево и черный страшный дым были видны издалека. Вместе с жителями были сожжены и соседние поселки –  Пролетарий, Красный Пахарь, Закриничье, Долгое поле, Хватовка...  

... Вот жили люди под крышами и не знали, что самое опасное место теперь – своя крыша, свои стены. Здесь человек, как в ловушке. Дом показывает, где тебя искать. Но люди по привычке считают, что свои стены помогают. Разве что гореть!

– На следующий день судьба Борок ждала и Хоново. Однако почти все успели уйти в лес. И мы тоже. Мать осталась одна с шестью детьми на руках, последний только родился. Она была в растерянности. У нас был большой уютный дом, хозяйство. Жалко было это бросать. Но мать собрала необходимое, и мы вместе с другими направились в лес. Наутро всех, кто остался в деревне, убили. А дома сожгли. Все до одного. Мы всю войну в лесу жили. Немцы туда боялись соваться, мимо проезжали. Партизаны им часто засады устраивали. Отряд, кстати, «Кировец» назывался.

Как пережили войну, не знаю. Голод был страшный. В землянках от насекомых не было спасения. Руки зудели от чесотки. Когда немцы отступали, оставляли своих овчарок. Они нападали на детей и сгрызали их до костей. Только после того, как наши мужчины убили двух собак, дети перестали исчезать.

...С ходатайств карателей о помиловании:

...Перед арестом на моем попечении было 8 детей, но ни им, ни жене я не рассказывал о совершенных преступлениях, так как рассказывать им об этом было бы ужасно...

Помню, как после войны наши солдаты на лошадях домой ехали. Мы из леса выскакивали, рвали цветы и на них бросали. Как мы рады были, словами не передать. К сожалению, наша родная деревенька Хоново так и не возродилась. Матери помогли построить небольшую избушку в Грибовцах, что в километре от Борок. Так началась наша новая жизнь. Еды не хватало, мы собирали на поле гнилую картошку, мать ее чистила, толкла в ступе и пекла лепешки. А еще, чтобы не умереть с голоду, мы со старшим братом ходили в окрестные деревни «по милости». Когда подросли, мать отправила нас в Бобруйск в няньки. Работали в основном за еду. О том, чтобы купить что-то одеться, и речи не было. Потом нашла работу на хлебозаводе, и стало легче. И сама имела возможность поесть, и сестер с матерью накормить. А потом вышла замуж и переехала жить в другой населенный пункт. Воспитывали с мужем детей, много работали. Даже медаль есть за трудовые заслуги. Всякое в моей жизни было, но ничего страшнее той трагедии в Борках и представить себе нельзя. Из тех деревень, что сожгли каратели, она единственная была восстановлена ​​после войны. В честь погибших жителей на месте трагедии построен мемориал с часовней. А по обеим сторонам его стоят колокола, как в Хатыни, своими траурными звуками напоминают о невинных жертвах. Дома в Грибовцах, где мы жили после войны, тоже уже нет. На том месте братья поставили большой валун - на память. Когда приезжаем на кладбище, обязательно приходим туда постоять, помолчать. Вокруг только луг и лес шумит, словно наши родные о чем-то шепотом разговаривают.

Благотворительный счет для сбора средств на реконструкцию здания под музей Алеся Адамовича открыт при отделе идеологической работы, культуры и по делам молодежи Бобруйского райисполкома

р/с 3642129272326 в филиале 703 ОАО «АСБ Беларусбанк», код 760, г. Бобруйск, УНП 701226324. Назначение платежа «Для изготовления проектно-сметной документации и реконструкции здания в поселке Глуша под музей А. Адамовича». Внимание! Подача назначения платежа принципиальная! Это длинное предложение обязательно должно быть указано на банковском документе.

Нелли ЗИГУЛЯ

zigulya@zviazda.by

В тексте использованы отрывки из повести Алеся Адамовича «Каратели. Радость ножа, или Жизнеописания гипербореев».

Фото из архивов внука Нины Степановны Дениса Иванова.

Оставить комментарий

Выбор редакции

Калейдоскоп

Чем удивила Белорусская неделя моды

Чем удивила Белорусская неделя моды

Познакомиться с новинками от белорусских дизайнеров можно было на неделе моды, которая проходила в Минске с 7 до 11 ноября.

Общество

Как социальная реклама меняет отношение к бездомным животным

Как социальная реклама меняет отношение к бездомным животным

«Не бросай меня на даче», «Я тоже хочу встретить Новый год дома» — такие трогательные слова видели жители Москвы на билбордах с социальной рекламой о бездомных животных. 

Культура

«Лістапад» назвал победителей — все возвращается на круги своя

«Лістапад» назвал победителей — все возвращается на круги своя

Наряду с сладостным упоением кино на «Лістападзе» всегда идет интрига — что и кого международные составы жюри назовут лучшими и с какими формулировками.

Спорт

Как белоруска Вера Хващинская стала лучшей на континенте в русских шашках

Как белоруска Вера Хващинская стала лучшей на континенте в русских шашках

Вера Хващинская начала выступать во взрослых турнирах по шашкам в 15-летнем возрасте.