Вы здесь

Что мешает женщинам защитить себя от домашнего насилия?


По международной статистике, женщине, пострадавшей от домашнего насилия, нужно сделать пять-семь попыток уйти от агрессора, прежде чем она окончательно порвет с ним отношения. И дело не только в стереотипе «бьет — значит любит». Какие барьеры в законодательстве мешают белорускам защитить себя от домашнего насилия, попробуем разобраться с помощью экспертов.


Неподъемная пошлина и отказ в разводе

Наиболее оптимальное решение ситуации — уехать от агрессора. Но в силу различных условий это не всегда возможно.

— Если жилье носит статус арендного или социального пользования, то женщина не может его ни разделить, ни поменять. Подобная ситуация возникает с квартирами, построенными по льготному кредитованию: так, их можно продать через некоторое время после выплаты задолженности, но здесь и сейчас нельзя ничего сделать. Еще один серьезный барьер — неподъемная для многих государственная пошлина при разделе имущества. Она составляет пять процентов от стоимости части квартиры, на которую претендует женщина. Есть возможность частичного или полного освобождения от пошлины, но, к сожалению, судьи редко прибегают к такой практике. Мне кажется, что все-таки нужно индивидуально подходить к каждой ситуации. Если женщина сталкивается с домашним насилием, жить отдельно от агрессора — это необходимость для ее безопасности, — считает юрист центра по продвижению прав женщин «Ее права» Лилия ВОЛИНА.

Расторгнуть брак тоже часто бывает невозможно. Судьи нередко отказываются давать развод беременным и матерям с детьми до трех лет, если на это нет согласия мужа.

— В законе прописано, что расторгнуть брак в таких обстоятельствах нельзя при условии, что супруг осуществляет родительскую заботу о ребенке, — замечает Лилия Волина. — У нас была клиентка, муж которой никогда не оставался с малышом, чтобы она не могла выйти из дома. О какой заботе здесь может идти речь? Обязательный трехмесячный срок для примирения при разводе в ситуациях домашнего насилия также является барьером. Мы должны стараться не сохранить семью, а наоборот скорее разъединить агрессора и пострадавшую.

Часто за помощью обращаются родственники и близкие друзья жертвы, которые просят вмешаться. Но, говорит генеральный секретарь Белорусской ассоциации молодых христианских женщин Ольга ЯНЧУК, нет законодательных инструментов, чтобы в таком случае возбудить дело — заявить о насилии в семье должна сама пострадавшая. Хотя в других странах о кризисной ситуации могут сообщить и соседи, и медики, и этого будет достаточно, чтобы запустить процедуру по защите женщины.

Почему сами жертвы не спешат писать заявления в милицию? Дело в том, что в качестве меры наказания агрессора обычно используется штраф (а не административный арест, например). А это — семейный бюджет. Деньги не наказывают виновника, а еще хуже сказываются на положении семьи. И следующий раз женщина еще подумает, стоит ли вызывать правоохранителей. Для сравнения: за рубежом агрессора чаще привлекают к общественным работам — и он несет ответственность за совершенное, и семья не страдает.

Постановка на учет добавляет проблем

Анна КОРШУН, руководитель общенациональной горячей линии 8-801-100-8-801 для пострадавших от домашнего насилия, вспоминает, что несколько лет назад где-то 85 процентов жалоб, поступавших к ним, были связаны с неправомерным действием или бездействием сотрудников органов внутренних дел. Милиция занимала сторону агрессоров, защищала их.

— К счастью, сейчас ситуация заметно изменилась. На сегодня МВД — одно из прогрессивных ведомств, занимающееся этой проблемой. Они инициировали разработку законопроекта о домашнем насилии, потому что им тоже сложно работать с кризисными случаями. Если инспекторы выезжают по фактам семейно-бытовых скандалов, пострадавшая пишет заявление, а через время его забирает, они начинают обесценивать свою работу, — говорит Анна Коршун.

Один из самых действенных методов для борьбы с агрессором — защитное предписание. Оно обязывает мужчину покинуть общее с потерпевшей жилье на срок до 30 дней, а также запрещает контактировать с жертвой. Но предписание может быть применено только после повторного правонарушения в течение года.

Эксперты обращают внимание на еще один момент — постановка семьи на учет иногда вызывает больше проблем, чем решает. Например, если к женщине, чьи дети находятся в социально опасном положении, приходят проверить условия проживания, то требуют от нее характеристику с места работы.

— Да, для акта обследования нужны сведения о родителях, но это ограничивается информацией о месте работы и доходе. При этом, если женщина не приносит характеристику, органы опеки сами делают запрос. Одна из клиенток, которая обращалась к нам, работала по договору подряда. И каждые три-четыре месяца ей приходилось менять работодателя, так как наниматели, когда узнавали о ее семейной ситуации, не перезаключали контракт, — делится Лилия Волина.

— У нас на линии каждая вторая женщина с несовершеннолетними детьми говорит, что боится обращаться в милицию, потому что тогда семью поставят на учет. Когда дети находятся в социально опасном положении, при смене места жительства их сложно устроить в новый садик или школу. Малышей не берут, несмотря на наличие мест, так как учреждениям образования не нужна плохая статистика, — поднимает проблему Анна Коршун. — Кроме того, постановка на учет способствует распространению конфиденциальной информации о ситуации в семье. Одна женщина рассказывала, как привела ребенка к педиатру. В поликлинике долго искали карточку, а потом спросили: ребенок — в социально опасном положении? «Так ваша карточка отдельно стоит!» — громко объявила медрегистратор. И все в очереди начали перешептываться. Так женщина получает вторичную травматизацию.

Сам факт угрозы постановки детей на учет является средством манипуляции со стороны агрессора. За рубежом к статусу «находится в социально опасном положении» другой подход. В Великобритании семья может попасть в число проблемных, когда социальные службы и полиция видят, что там есть домашнее насилие, а женщина не обращается за помощью. Или если агрессор нарушает защитное предписание не навещает коррекционную программу. Такая практика больше учитывает интересы потерпевшей и ее детей.

Наталья ЛУБНЕВСКАЯ

lubneuskaya@zvіazda.by

Выбор редакции

Общество

Рогачук: Дети в песочницах на костях играть не будут

Рогачук: Дети в песочницах на костях играть не будут

Руководитель Брестского горисполкома обсудил резонансную тему раскопок на территории гетто.  

Общество

Как превратить обычный урок белорусской литературы в творческую мастерскую?

Как превратить обычный урок белорусской литературы в творческую мастерскую?

Учителя уверены: будут ли ученики читать, во многом зависит от них самих.