25 мая, пятница

Вы здесь

О легкости бытия и правде жизни


С Натальей мы познакомились давно, еще в прошлом тысячелетии. До сих пор как символ тех беззаботных молодых времен вспоминается ее съемная «хрущевка» где-то за Киевским сквером, в которой всегда была толпа людей, вино, гитара, вдохновенные споры и умные разговоры о будущем страны и мира в целом. И всегда в центре внимания хозяйка — большеглазая, с пушистыми волнистыми волосами — мечтательная девочка, которую, казалось, совсем не беспокоят бытовые вопросы: как есть, так и хорошо.


Она действительно порхала по жизни, как легкий мотылек. И все время чем-то или кем-то увлекалась. Загорелась какой-то идеей — скажем, съездить в какое-нибудь опасное место — все усилия прилагала и попадала-таки. В зону вооруженного конфликта, например, — их тогда и в Европе хватало. Для чего? Ради адреналина, как сама говорила, ради острых ощущений. Чтобы было что вспомнить, о чем с придыханием рассказывать, чтобы благодарные слушатели сидели ошеломленные и впечатленные. Понравился человек — могла часами говорить о нем, наделять самыми лучшими качествами (случалось, даже лжецов и мерзавцев, которые возле тех качеств и близко не стояли). Пользовались такой ее импульсивностью все без исключения предметы ее восторга: женщины — ради какоц-нибудь корыстной выгоды (одолжить денег, взять поносить платье или воспользоваться косметикой и не спешить возвращать), мужчины... сами понимаете. Наталья их притягивала, как магнит, и яркой внешностью, и этой самой своей легкостью, которая ни к чему не обязывала, и влюбленной преданностью, недолгой, но такой искренней и настоящей.

Как результат — брак в восемнадцать (конечно же, по любви!), Громкий развод через пару лет: муж ее «застукал» с очередным предметом воздыхания. И Сонька — ребенок от того недолгого брака. Ей уже было лет шесть, девочка жила с матерью, во время шумных застолий в их однокомнатной квартире она тихонько сидела в углу под торшером, что-то сама себе возилась, никак не обращала на себя внимание окружающих. Все к Соньке были привыкшие, как к предмету интерьера или к домашнему питомцу. Изредка кто-то приносил ей какой-нибудь гостинец, девочка недовольно буркала «спасибо» и продолжала заниматься своими делами. «У нее проблемы с коммуникатом», — с улыбкой объясняла мать, давая всем понять, что на самом деле это никакая не проблема. Даже когда Соньке пришло время идти в школу, и в поликлинике при осмотре настоятельно посоветовали показать ребенка психотерапевту, Наталья не особенно волновалась. «Представляете, она на тесте у психолога нарисовала людей с лицами, закрашенными черным», — рассказывала потом даже с гордостью от того, что у дочери такое нетипичное оригинальное мышление...

Как Сонька пошла в школу, я уже не знала: выпала из круга общения Натальи так же легко и неожиданно, как туда попала. Однажды просто зашла «на огонек» — а дверь открыли уже другие квартиранты. Мобильники тогда были большой редкостью, сообщить о своем переезде каким-то другим способом приятельница нужным не посчитала. Особой скорби по этому поводу я, признаться, не испытывала. Да, еще один приятный эпизод из воспоминаний молодости, которые с течением времени смешались в воображении в какую-то цельную картину, похожую на произведения импрессионистов: размытые очертания и сквозь прозрачно-светлые краски...

Поэтому, когда мы лет десять назад встретились в метро, ​​я Наталью даже не сразу узнала. Она держала за руку немного перепуганного большеглазого мальчика лет пяти. «Знакомься: это Васька, мой сын», — сказала после приветствия непринужденно, словно не виделись мы с ней какие-то две недели. Пока ехали, успела рассказать мне о новых своих увлечениях. С отцом Васьки поженились (конечно, по любви!), она поехала с ним куда-то под Рогачев, где у него был свой дом. Развелись почти сразу после рождения сына: Наталью позвал за собой в Москву двоюродный брат мужа, который приехал в гости. Ваську оставили отцу, но тот запил, пришлось бросать все, потому что у мальчика были все шансы попасть в детский дом, а у нее — лишиться родительских прав. Новый мужчина, пока она решала вопросы с малышом, уже потерял к ней интерес, поэтому возвращаться было некуда. Поехала в родной поселок, где после смерти родителей осталась небольшая квартирка в двухэтажном доме. Так бы и пропадала там в провинции, но тут появился новый кавалер — предприниматель из Минска, который привозил продавать к ним сахар и крупы. Он хороший человек, забрал ее с малышом в столицу, правда, оказался ревнив и прижимистый. Наталья от него ушла, устроилась в страховое агентство («Но это ненадолго, у меня тут интересная идея, собираюсь открыть ИП, — восторженно делилась планами, а большие глаза сияли, как у молодой девочки). «О, так мы по соседству живем. Заходи, если что. У нас много молодежи собирается, весело». «Сонькины друзья?» — наконец удалось спросить о старшую дочь. «Сонькины? Нет, мои. Сонька в четырнадцать лет сама отца нашла и к нему жить попросилась. В этом году куда-то поступала, но не знаю, поступила ли — давно не звонила. Ну, ты, если что, заходи». Сунула мне в руку визитку страховой фирмы и пошла на остановку решительными шагами. Маленький угрюмый мальчик, от которого за все время я не услышала ни звука, бегом чуть за ней поспевал.

Позавчера мы снова встретились в метро. На этот раз я долго не узнавала ее, даже глядя в упор. Все мы не молодеем, но... Поздоровались, поговорили. Кратко и как-то... нловко, что ли? Вернулась Наталья в ту же родительскую квартиру в поселке. Пока не работает, но собирается открыть ИП: приезжала в Минск узнать, какие нужны документы. Сын, окончив девять классов, поступил в колледж, живет в общежитии, домой приезжает редко. Мать не обижается: «Денег я ему все равно дать не могу, а что ему здесь делать?» Сонька вышла замуж за хорошего парня, родила девочку, ей уже два года. Только ни внучки, ни зятя Наталья еще не видела и в ближайшее время вряд ли увидит. «Ты же знаешь мою Соньку. У нее всегда была проблема коммуникатом», — сказала, словно оправдываясь.

Я потом долго думала: перед кем?

Елена ЛЕВКОВИЧ

alena@zviazda.by

Оставить комментарий

Выбор редакции

Общество

Почему быть средним специалистом экономически невыгодно?

Почему быть средним специалистом экономически невыгодно?

Обществу требуются творческие личности.

Общество

Лагеря наводят последний лоск

Лагеря наводят последний лоск

Средняя стоимость путевки в этом году — 430 рублей.