19 августа, воскресенье

Вы здесь

Валерия Арланова: Жить без достижений — мое самое большое достижение


Валерия — одна из самых востребованных белорусских актрис. Представительницу театра-студии киноактера в свои картины приглашают не только белорусские режиссеры. Активно она снимается и в российских фильмах и сериалах. О тонкостях актерского мастерства, взаимодействия с режиссерами, среди которых и знаменитый Александр Ефремов, который, кстати, является мужем актрисы, о профессиональном успехе и простом счастье мы поговорили с Валерией.


 Вы вернулись из Москвы, где представляли спектакль «Пигмалион»...

— Да, играли его в Культурном центре Посольства Беларуси, нас тепло принимали. Как подметил режиссер-документалист Сергей Катьер, «Пигмалион» для театра-студии киноактера в какой-то степени визитка, как «Павлинка» для купаловцев. На самом деле мы не избалованы гастролями, я, кстати, впервые выступала в Москве. В «Пигмалионе» играю почти 17 лет. И, конечно, психологически сложно выходить на сцену с чувством новизны, когда спектакль идет несколько раз в месяц в течение почти двух десятилетий.

— Из ваших ролей в театре какая вам ближе?

— Все свои роли я не просто так играю. И каждой могу гордиться, так как в них вложено по-максимуму: придумано мной или взято из жизни, подсмотрено, подслушано. Они живые, состоят из многих вещей, ценны для меня. Например, в спектакле «Очень простая история» я играю Свинью, но это же не значит, что в жизни я свинья. Я же играю не внешнюю оболочку, а внутреннюю сущность. И я считаю, что моей сущности близка эта роль.

— Есть роли, ради которых приходилось преодолевать, ломать себя?

— В кино такое бывает. Это не я, а меня берут на роль, и приходится играть. Я стараюсь как-то выйти из положения, придумать что-то интересное, чтобы это стало моим. Суть актерской профессии — присвоить, сделать своим. Та же Элиза в «Пигмалионе» — моя Элиза. Другая актриса сыграет — это будет ее Элиза. С годами я по-другому работать стала. Есть такое выражение: «Чем дальше от художника, тем выше произведение искусства». Не обязательно себя эксплуатировать постоянно. У наших актеров иногда роль — это результат неудачной личной жизни. В Голливуде чаще всего просто создают образ, играют характер. Это ведь тоже большое мастерство.

— Что по-вашему самое сложное в актерской профессии?

— В театре, как я уже говорила, мне непросто сохранять чувство новизны, играя спектакли годами. И еще есть небольшая сложность, точнее, особенность нашей профессии — нащупать характер, почувствовать, кто этот персонаж. Бывает, репетируешь-репетируешь, а он не рождается и все. Вот сейчас мы сдали премьерный спектакль «Волки и овцы», я очень люблю свою роль — Глафиры. Но буквально на последнем спектакле поняла, что наконец появляется она, моя Глафира. До этого я играла что-то из увиденного, подслушанного, придуманного, сделанного с режиссером. А тут вдруг чувствую, что она начинает мной управлять. И это уже она, Глафира, начинает ходить по сцене.  

В кино лично для меня самая большая сложность — это ранний подъем и напряженный график работы. Проснуться в четыре утра, в шесть быть на площадке свеженькой, и до ночи работать — с десятью сменами костюма, грима, прически, на холоде, без удобств. Долгое время «сохранять состояние» — плакать или смеяться, и ждать, пока позовут в кадр. Буквально на днях досняли фильм «Фламинго». Роль комедийная, даже трагикомедийная, мне нравится, родилась для меня легко. Я играю директора клуба, женщину, брошенную очередным кавалером. Когда мне сделали прическу, макияж, я поняла, что чем-то похожа на Маргарет Тэтчер. Даже попросила художника картины сделать мне ее портрет и поставить в кабинет. Некоторые, правда, думали, что это портрет моей мамы... На съемках было физически непросто: снимали на холоде. Представьте, как выглядит актриса, одетая в несколько слоев одежды да еще увешанная звуковым оборудованием. При этом в кадре выглядеть нужно стройной и изящной.

— Вернемся к театру... Как настраиваете себя перед спектаклем?

— Я веду закрытую, тихую жизнь. Не хожу в рестораны, на тусовки — никуда. Вся моя жизнь — накопление энергии и подготовка к тому, чтобы выйти на сцену. Специально не готовлюсь, никогда в жизни не повторяю текст перед спектаклем, даже если не играла в нем полгода. Просто нужно немного одиночества, надеть костюм, посмотреть на себя...

— После спектакля легко приходите в себя?

— Да. Я сразу эмоционально выключаюсь. Но физически на следующий день сложно, утром встать чрезвычайно трудно... На сцену актер выходит открытый, поэтому в него попадает все — и хорошее, и плохое. Чужая энергетика изматывает. Люди же все разные.

— Настолько чувствуется энергетика зала?

— Конечно. Каждого зрителя! На тебя смотрят три часа, тебя оценивают, вместе с тобой переживают, думают. Мне кажется, я даже знаю, кто что думает. Вот сидит 250 зрителей, и я чувствую, что кто-то один нехорошо на меня смотрит. Изначально человек настроен негативно, готов только критиковать. Зачем тогда пришел в театр?

— Читайте отзывы на спектакли, комментарии?

— Раньше читала, переживала, если что-то не так. Стремилась вовлечь каждого зрителя в зале. Сейчас больше так не делаю. Зритель сам втянется, если он на это способен. Выходишь на сцену и сразу чувствуешь: тяжелый зал или легкий. Бывает, что сначала не твой зритель, а во время спектакля так втягивается, что делается твоим. А вообще у нас люди молодцы, ходят в театр.

— Каким должен быть идеальный режиссер?

— Я противник всего идеального. Сама не стремлюсь быть идеальной. И режиссер не должен таким быть. Это же всегда личность, причем с сильным характером. Он должен за все отвечать, все слышать и видеть, всем управлять и корректировать. С каждым человеком говорить на его языке. Саша (знаменитый режиссер и муж актрисы Александр Ефремов. — Авт.) Близок к идеальному, хотя мне не хочется употреблять это слово. Он большой профессионал, обладающий всеми тонкостями мастерства, умеет общаться с актерами.

— Вам легко работать с мужем на съемочной площадке?

— Непросто. Ведь у меня тоже характер. Правда, на последней картине он сказал, что со мной стало гораздо легче. Да, я изменилась, но спорить не перестала. И Саша иногда признает: ты была права. Сейчас чаще я все же стараюсь выполнять задачу режиссера молча. Раньше была жестким перфекционистом, меня невозможно было остановить в деле совершенствования, я видела, что можно сделать лучше, потом еще лучше... Сейчас борюсь с этим. Мне с Сашей интересно: я придумываю что-то, он одобряет, подсказывает, такое вот взаимное творчество. Правда, с другими режиссерами проще: поконфликтуешь, потом придешь домой, прижмешься к плечу мужа, и все хорошо. А если во время съемок с Сашей поконфликтуешь, это тянется и дальше. На площадке за него переживаю, вижу, как ему непросто, тогда и мне тяжело.

В спектакле «Волки и овцы»

— Много зависит от партнера в фильме, на сцене? Вы часто работаете вместе с актером Павлом Харланчуком...

— Да, я человек, зависимый от партнера. Это, наверное, не очень хорошо. Паша — один из моих любимых партнеров, мы хорошо сработались. Он также говорит, что со мной легко. С ним не нужно дополнительно договариваться, что мы будем делать на сцене. Даже стараемся не разговаривать до спектакля, чтобы впервые встретиться там. И начинается своеобразное взаимодействие: я что-то меняю в своей роли, и он тоже. И в этом нет напряжения. Это счастье иметь такого партнера. Их много, та же Лариса Маршалова в роли мадемуазель Куку в «Безымянной звезде». Мне очень комфортно с ней играть. Когда смотрим друг другу в глаза, мы понимаем, о чем говорим зрителю. Но для этого нужно что-то, что вас объединяет, какой-то общий секрет, переживание. Есть актеры, у которых я учусь чему-то. Вот посмотрела фильм «Любит — не любит» со Светланой Ходченковой. Восхищаюсь большой степенью ее внутренней свободы. Мне этого иногда не хватает.

— В вашей фильмографии около сотни фильмов, а также десятки ролей в театре. Считайте карьеру удачной?

— Мне грех жаловаться. Я в последнее время востребованная актриса. Меня узнают, часто подходят на улице, я слышу в свой адрес добрые слова. Но, как говорят, успокоить актера может только абсолютный успех. Конечно, его у меня нет. Возможно, надо куда-то поехать, иметь удачную карьеру там, — тогда тебя признают дома. Но в жизни же все относительно: можно ничего не иметь и быть полностью счастливым. А можно иметь много и быть недовольным. Я счастлива тем, что наконец нашла то состояние, когда можно просто жить и чувствовать от этого наслаждение. Я не могла его понять долгие годы. Наверное, ощущение того, что я могу жить и без достижений, и есть мое самое большое достижение на сегодня.

— Видно, что вы много работаете над собой...

— Не без этого. Когда-то я стремилась совершенствовать себя, достигать каких-то идеалов, ломать себя. Сейчас я знакомлюсь с собой, мне очень нравится моя теневая сторона, нравится быть разной, живой. Не только хорошей девочкой, а где-то и плохой. И, как ни странно, когда я познакомилась со своей Тенью, мне стали предлагать роли отрицательных персонажей — много. И у меня начало получаться их создавать. Это намного интереснее, чем быть идеальной.

— В кино вы создали и немало образов женщин с трагической судьбой...

— Столько, что сейчас организм просто отталкивает это, не хочется их делать. Но режиссеры видят, что у меня это есть — трагизм в глазах. И используют. Мне надоело плакать. Сейчас стремлюсь к юмору, ищу, как повернуть по-другому, чтобы не плакать. Вот «Фламинго», казалось бы, комедия комедией, но все равно говорят, что героиню жалко. Интересно играть такую ​​смесь.

— Несмотря на это, в недавней картине Вячеслава Никифорова «Тум-Паби-Дум» вы снова сыграли женщину с драматической судьбой, которая потеряла ребенка...

— Когда почитала сценарий и поняла, чего от меня хочет режиссер, почувствовала, что придется покинуть свою зону комфорта, забыть ощущение счастья, которое, между прочим, я достигала большим трудом. На пробах поняла, что не хочу втягиваться, но почувствовала, что уже втянулась. Было очень непросто жить несколько месяцев в этом состоянии, и оно не отпускало меня еще длительное время после съемок. Я даже на отдых съездила и там не смогла расслабиться. Но не жалею, что сыграла такую ​​роль. В какой-то степени это меня вернуло в профессию. Чем больше начинаешь ощущать счастье, тем меньше хочешь заниматься актерством: не хочется воплощать чужие несчастья. Чувствуешь, что тебе так хорошо, что скоро ты уже и не актриса. А потом что-то случается — и ты снова в профессии.

Елена КРАВЕЦ 

krаvеts@zvіаzdа.bу

Оставить комментарий

Выбор редакции

Общество

Выбираем школьную форму вместе с учениками

Выбираем школьную форму вместе с учениками

Ежегодно «Беллегпром» выпускает к учебному году сотни моделей одежды.

Общество

Как активная оценка побуждает к учебе?

Как активная оценка побуждает к учебе?

Этим летом в Академии последипломного образования прошел уже второй фестиваль активной оценки.

Экономика

Когда  на Могилевщине повысятся надои?

Когда на Могилевщине повысятся надои?

Корреспондент «МС» попыталась разобраться.

Калейдоскоп

Веселые истории наших читателей

Веселые истории наших читателей

Про жатву, Мулявина и налогового инспектора.