Вы здесь

Валентина Гарцуева: С детства знала, что буду актрисой


Прима Купаловского театра Валентина Гарцуева уже в течение десятилетия играет ведущие роли в спектаклях, а также снялась в десятках фильмов. Актриса рассказала, как знаменитая фамилия может осложнить жизнь, а также поделилась профессиональными и личными планами.


— Валентина, сегодня, наверное, не все зрители в театре знают, что вы — представительница одной из самых знаменитых театральных династий...

— Своего прадеда, Глеба Павловича Глебова, который стал актером Купаловского театра в 20-х годах прошлого века, я знаю только по рассказам, книгам, видеоспектаклям. Его младшая дочь и моя бабушка Ольга Глебовна, прекрасная пианистка, концертмейстер, была чудесным человеком и для меня очень много сделала. Когда я родилась, у моих родителей, молодых актеров, было много работы в театре. И бабушка делала все, чтобы со мной заниматься. Она, например, водила меня «на музыку». Мне нравились духовые музыкальные инструменты. И я решила, что хочу играть на флейте. Правда, музыкальную школу я так и не закончила...

Моим большим другом был и дедушка, Валентин Сергеевич Белохвостик, тоже в свое время актер Купаловского театра. Мне его часто не хватает. У дедушки и бабушки две дочери: старшая — моя мама Зоя Белохвостик, актриса Купаловского театра, и младшая, моя тетя, Надежда Белохвостик, она журналист. Семья очень творческая, хотя и не все актеры. Обычно человек способен влюбится в то, что видит вокруг, если это приносит ему какое-то удовольствие, поэтому я с детства знала, что буду актрисой.

— Купаловский театр вашего детства, какой он?

— Меня часто брали с собой родители, которые чуть ли не каждый день играли в спектаклях. Тогда все было немного по-другому. В старых театрах всегда накапливаются какие-то предметы, вещи: часть реквизита, старая мебель, диваны. Я их хорошо помню. Все вокруг — актеры, реквизиторы, костюмеры — старались меня чем-то занять, что-то показывали. Было много актерских детей моего возраста в то время, и у нас была отличная компания. Конечно, я тогда не воспринимала театр в каком-то высоком смысле. Я смотрела спектакли, даже взрослые, но все равно родители оставались для меня мамой и папой.

— Они всегда оставляли право выбора за вами?

— Да. Они мне только советовали что-то. Естественно, это была их идея, чтобы я поступала в театральную школу. Для этого летом нужно было сдавать экзамены: песню, танец, русскую и белорусскую литературу — отрывок, басню, стихотворение... Разумеется, в тринадцать лет на каникулах мне хотелось гулять, а не что-то учить. Тогда, помню, родители серьезно разговаривали со мной: Валя, если ты хочешь стать актрисой, должна поработать над собой, заставить себя. Я очень благодарна им за это.

Система преподавания в школе очень похожа на ту, что была в нашей театральной академии: сначала уроки, а после театральное мастерство. Несмотря на то, что я театральный ребенок, очень стеснялась и не могла заниматься с родителями, поэтому школа мне сильно помогла. Честно признаться, родители меня вообще не готовили к поступлению в театральную академую. Намного позже мне стало легко работать с отцом как с режиссером (Александр Гарцуев — художественный руководитель Театра белорусской драматургии. — Авт.) и различать, где семья, а где профессия.

— Приходилось ли сталкиваться с предвзятыми отношениями, когда вас воспринимали как дочь актеров?

— От этого давления я избавилась буквально недавно. Это не значит, что оно было — я сама развила в себе такой комплекс. Мне кажется, среди студентов в академии ходили какие-то разговоры, мол, ну, разумеется, у нее же папа и мама. А в театре все более серьезно, там никогда с таким не сталкивалась. Мне самой никогда не хотелось огорчать родителей, было настолько страшно сделать что-нибудь не так, если бы все сказали, что природа на мне отдохнула. Не хотелось, чтобы из-за меня все плохо думали о моих родителях-дедушках-прадедушках. Поэтому я себя постоянно мучила: ты должна работать больше и лучше. Не просто мне было справиться с такой ответственностью. И совсем недавно поняла, что я в профессии только потому, что хочу работать и мне это нравится. И я никому ничего не должна.

— Родители за вашими спектаклями следили с самого начала?

— Конечно. Первый раз я работала с отцом на четвертом курсе театральной академии, когда у нас начались постановки дипломных спектаклей. Один из них поставил мой папа. Спектакль называется «Хам», по той же пьесе, что идет сейчас в Купаловском театре. Безусловно, это два разных спектакля. Но та работа, которую он провел со мной в академии, оказалась очень основательной базой для нынешней роли. Ее можно сравнить с четырьмя годами обучения. Для молодого актера это великое благо и подарок — сразу столкнуться с таким глубоким и сложным персонажем. В этом смысле мне действительно повезло: я никогда не сидела и не ожидала ролей. У меня хорошая занятость и действительно много ролей.

В спектакле «Чайка».

— Чувствовали, что вам от отца-режиссера достается больше остальных?

— Это было совершенно очевидно. Он же верил в меня и знал, что я могу все делать лучше. Вера для актера очень важна, правда, это я сейчас понимаю. А тогда переживала, что он давит на меня больше, чем на других, очень из-за этого мучилась. Такое вот детское было восприятие. Теперь во время репетиции я могу давить на себя сама, для этого мне уже хватает опыта и понимания. А тогда было даже не давление, он просто работал со мной, учил. Поэтому для меня он не только отец и режиссер, а еще и замечательный педагог.

— У кого из родителей научились большему?

— За мамой я больше наблюдала. Мне всегда было интересно, что она делает как актриса. Мама меня вдохновляла, а отец давал практические советы.

— В театре у вас в основном положительные, если не сказать, героические роли...

— В постановках отрицательных персонажей вообще немного. Вот в «Хаме» есть сложный характер, с неоднозначными чертами. Франка очень непростой персонаж, актрисе нужно хорошо понимать, что с ней происходит, и все равно это не залог успеха. А так в моем репертуаре преимущественно героические и драматические девушки. Они все разные: Нина Заречная в «Чайке», Анна в «Людях на болоте», Полина в «Немом». Но все светлые. Вот в кино меня используют по-другому. Там сыграла много отрицательных персонажей. От корней волос до кончиков пальцев — абсолютное зло.

— Сложно их сыграть?

— Мне всегда непросто. Над всем я много думаю, анализирую. В кино, особенно в сериалах, нужны такие полюса — черное и белое. Там всегда есть женщина, которая испортит жизнь главной героине. И на мою долю выпало много таких ролей. Но если у героя за его плохими поступками внутри есть собственная правда, он понимает, почему это делает, тогда он не кажется таким ужасным. Ты же не можешь играть зло. Ты должен искать, где ты прав, почему ты — зло. Если в театре в этом плане есть где развернуться, то в фильме у тебя всего пять сцен. И даже если ты придумала себе предысторию, очень небольшая вероятность, что успеешь ее воплотить. Обычно я не очень довольна собой в фильмах. Одна из тех картин, где я себе более-менее нравлюсь, — «Участок лейтенанта Качуры». Я там играю следователя, который помогает участковому распутывать сложные и страшные дела: о наркотиках, подростках. Меня захватила работа, динамичный сценарий, я следила за историей, и было интересно играть.

— Какую работу недавно закончили в кино?

— Я вот думала, почему я никогда не снималась у такого замечательного режиссера, как Александр Ефремов, очень хотелось с ним поработать. И так получилось, что попала в его фильм «Фламинго», который пока еще не вышел на экраны, но работу мы почти закончили. На днях посмотрела свои сцены, и мне понравилось. Фильм очень хороший, с красивым финалом. Мне радостно видеть моих коллег, белорусских актеров, в хороших ролях. Их работа меня вдохновила.

В роли Анны в спектакле «Люди на болоте».

— Сложно ли вообще находиться в творческом коллективе, где каждый —талантливая личность?

— В нашем театре очень хорошие актеры, и мне в этом плане повезло. Со всеми легко, хотя все работают по-разному. Никто никогда не обманывает, не делает вид, что работает. И это очень важно, когда творческие люди делают свое дело в полную силу. Здесь всегда было так заведено, и наверное, в этом и кроется успех Купаловского театра.

— Павлинка — почти ваш семейный спектакль...

— Да, в нем играл мой прадедушка, мама. Я играла, правда, не долго — года три. Очень волновалась всегда. Спектаклей во все времена было много. Когда я играла, было еще две актрисы кроме меня на роль Павлинки. А моя мама играла одна. Я интересовалась, как это у нее получалось. Там огромная нагрузка, очень важно, чтобы актриса отдавала много энергии.

— Что отвечала мама?

— Такая профессия. Лично у меня «аппетит» приходит «во время еды». Вот знаю, что через двадцать минут будет спектакль, а у меня нет энергии, сил, чтобы выйти на сцену. Но начинается постановка, я выхожу — и силы появляются.

— Зал вдохновляет?

— Он очень разный бывает. Сегодня громкий, сразу реагирует, а завтра на том же спектакле — полная тишина. Это не значит, что зрителям не нравится, они просто по-другому воспринимают. Я не нашла этому объяснение: как так случается, что 350 человек реагируют, как единый организм. Включить, завести зал — это наша задача. Зритель нам ничего не должен... В общем в актерстве нельзя уставать от профессии. Если такое ощущение появляется, это очень плохой признак.

— С вами такое случается?

— Конечно, бывают разные моменты. Бывало, что ненавидела себя или просто была недовольна. И завтра такое опять может случиться. Правда, я никогда не опускаю руки, не думаю, что нужно уходить из профессии. Я очень доверяю своим родителям, знаю, что они меня любят. И если бы мои родители или человек, которого я люблю, сказали бы мне: ты знаешь, ты очень плохая актриса, я бы ушла из профессии. Верю, что ради моей пользы они не стали бы молчать.

— Кстати, ваш любимый человек — немецкий актер Жан-Марк Биркхольц — не собирается увезти вас к себе на родину?

— Мы хотим жить там, где будем действительно счастливы. Жан-Марку нравится в Беларуси. А я очень люблю Купаловский театр.

Елена КРАВЕЦ

Оставить комментарий

Выбор редакции

Общество

Партизанские рукописи — бесценные свидетельства военного времени

Партизанские рукописи — бесценные свидетельства военного времени

Партизанские журналы — на самом деле уникальные информационные сборники, значение и важность которых понимали в том числе их создатели и читатели.  

Общество

Белорусские ученые представили более 300 разработок и технологий

Белорусские ученые представили более 300 разработок и технологий

На юбилейной выставке Национальной академии наук.  

Общество

На лечение и охоту. Что привлекает иностранцев в Беларуси?

На лечение и охоту. Что привлекает иностранцев в Беларуси?

Белорусские санатории перестали быть местом отдыха преимущественно пожилых людей. 

Общество

Птицы, люди, цитаты из классиков: кто, как и зачем раскрашивает города

Птицы, люди, цитаты из классиков: кто, как и зачем раскрашивает города

Корреспондент «Звязды» встретилась с художником Александром Благием.