22 сентября, суббота

Вы здесь

Глеб Лавров — о политике и остальном: На самом деле мне повезло


Глеб Лавров — пожалуй, один из самых известных на белорусском телевидении политических обозревателей. Обладатель трех «Телевершин» и ведущий программы «Макей и Лавров. О политике» на «Беларусь 1» рассказал, как заинтересовался международной тематикой в одиннадцать лет, случайно попал на телевидение в семнадцать, а также приоткрыл некоторые тайны своей нынешней передачи.


— Глеб, я знаю тебя как чуткого и отзывчивого к окружающим человека, а вот в кадре ты категоричный и бескомпромиссный...

— Я очень разный, как и все люди. На экране раскрывается моя профессиональная, эфирная сторона, и определена она тематикой и состоянием современного телеэфира. А он сегодня агрессивный, быстро меняется, требует большого количества сложных, глубоких аргументов, которые имеют множество отсылок. Поэтому в кадре я действительно более собранный и бойкий, чем в жизни. Если говорить откровенно, сегодня новости из телевизора идут с опозданием, иногда с большим — в час. В сегодняшнем мире час времени — очень много. А если говорить об аналитике, то это вообще опоздание на день. Поэтому она должна быть очень лицевой, авторской, познавательной. Отсюда такой образ мой и моей коллеги Ольги Макей. Таков был замысел для нашей программы. Причем разрешение на название мы спросили у самих «правообладателей» фамилий.

— Владимир Макей совсем недавно побывал в гостях у вашей программы. Что насчет Сергея Лаврова?

— В новогодней программе в рамках «Главного эфира» в неформальной обстановке мы действительно взяли интервью у министра иностранных дел Беларуси Владимира Макея. Это были загородные съемки в выездной студии. Наш министр проявил себя полностью с незнакомой зрителю стороны: это очень душевный, теплый, семейный человек. Сюжет, кстати, доступен на ютуб-канале Агентства телевизионных новостей Белтелерадиокомпании. Там мы, собственно говоря, и уговорили Владимира Владимировича обратить внимание на нашу идею и посодействовать в организации совместного с Сергеем Лавровым интервью. Надеюсь, что все получится.

— Глеб, когда ты решил, что в сфере твоих интересов будет политика?

— Когда начал читать книги, посвященные современному миру, — лет в 11—12. До этого были другие любимые писатели — Фенимор Купер, Роберт Стивенсон, Даниэль Дефо. И тут меня заинтересовало более близкое историческое время. С подачи мамы и дяди, профессионального военного, с не художественных произведений открыл для себя Всеволода Овчинникова и его «Ветку сакуры», «Корни дуба», и мне стало интересно все, что связано с международной обстановкой. С тех пор я занимаюсь международной политикой. При этом я окончил физико-математический класс, учился у отличительного белорусского педагога Ефима Аронович Бахраха. Потом, правда, не связал свою судьбу ни с физикой, ни с математикой. Получил первое образование управленца на факультете технологий управления и гуманитаризации БНТУ.

Быстро понял, что не хочу быть управленцем. Стал заниматься социально-политическими дисциплинами, получил второе образование. Я их даже преподавал в родном «политехе» около шести лет. Параллельно в начале 2000-х, когда Агентству телевизионных новостей понадобился «международник», который бы имел телевизионный опыт, а такая комбинация встречается не часто, пригласили меня.

— Но начинал ты на телевидении гораздо раньше, с программы «5х5»...

— Да, на телевидение меня привел Иван Николаевич Пинигин. Мне было 17 лет. Никакого особого интереса к телевидению не имел, а на кастинг попал случайно — за компанию с друзьями, и он ничем не закончился. А когда Иван Николаевич Пинигин искал для «5х5» нестандартных веселых людей, тогда он меня и позвал. Для передачи он отбирал определенные ролевые элементы: например, высокую девочку, маленькую резвую девочку, а я прошел под кодовым именем «толстый умный мальчик». Все эти годы отыгрываю такую ​​роль (смеется).

Как начал работать на телевидении в 17 лет, совмещая это с учебой, так и продолжаю. В прошлом году, кстати, исполнилось двадцать лет со времени моего первого эфира. Работать было очень интересно, такие новые неожиданные приключения: прямой эфир, делайте, что хотите. У нас был сценарий, были гости, живая подростковая аудитория, звонки. Все это вело к тому, что и гости выдавали неэфирные фразы, и звонки были с очень нетривиальными мыслями. Вот представьте ситуацию, когда Иван Николаевич выбегает в рекламной паузе в коридор, где видит лидера ДДТ Шевчука, который идет на радио давать интервью. У Ивана Николаевича быстро срабатывает профессиональная смекалка, он мгновенно уговаривает Шевчука зайти к нам в студию. А у нас прямой эфир с какой-то серьезной темой. И Пинигин говорит мне: представь его. От неожиданности я забыл, как зовут Шевчука. И начал городить огород: у нас в эфире отличительный музыкант, человек-легенда, песни которого вы знаете наизусть, лидер культовой группы ДДТ и... так и не вспомнил его имя. Но сразу овации, вокруг Шевчука собралась толпа. И тут моя напарница подходит и подкалывает: «Глеб, ты наверное, забыл, что его зовут Юрий?» Пришлось признаться, что забыл. Так что эфиры у нас проходили очень бодро.

Помню модного голландского диджея, который сыграл сет в клубе ночью, не успел даже зайти в гостиницу и попал к нам в эфир. На первой музыкальной паузе он заснул. Поскольку был в очках, никто кроме меня и продюсера, этого не заметил. И на мои вопросы отвечал его продюсер. В результате мне «прилетело» от помощника режиссера за то, что не разговаривал с диджеем.

 

— В вашей нынешней передаче часто цитируются зарубежные издания, скажем «Нью-Йорк Таймс». Сколько иностранных языков знаешь?

— Один — английский. Моя коллега тоже, но она активный «полевой» игрок и, несмотря на то что является заведующим отдела политических обозревателей, активно интервьюирует. Вот сейчас вернулась с зимней Олимпиады, где записала несколько интересных спикеров. Она очень энергичный человек, который к тому же умеет разговорить собеседника. А я отвечаю за шутки, юмор и острую политическую сатиру, которую мы можем себе позволить. И это, кстати было одно из условий Сергея Лаврова, который с улыбкой сказал: «Да, пусть выходит их программа, но пусть там будет как можно больше неполиткорректного».

— Кстати, о шутках и веселье. У вас в передаче есть такие диалоги: «Красивое платье, коллега! — Да, с новой ткани нашего «Камволя», между прочим». Экспромт или домашняя заготовка?

— Так получилось с первого выпуска нашей программы. Когда ставим последнюю точку и прощаемся, камера открывает общий план. А мы с пятличками, звук хоть и не идет в эфир, но записывается. И мы начали шутить. А потом решили, что немного юмора очень полезно. Это сбивает уровень политического пафоса. С тех пор у нас такая финальная импровизация.

— Сам смотришь телевизор?

— Конечно. Это профессиональный интерес и потребность — ежедневно смотрю по 3-4 часа новостей на разных каналах — от СNN до российскиз, обязательно своих коллег из СТВ, ОНТ. Но я вообще больше аналитик, чем журналист. С большим уважением отношусь к хорошим интервьюерам, которые могут разговорить собеседника, вытащить то, что он не хочет говорить. За такими людьми интересно наблюдать. Сейчас, к сожалению, ушел из эфирного пространства российского канала РБК Игорь Виттель. Как он расспрашивал бизнес-элиту, российских чиновников, людей, которые знают, что хотят сказать, и больше ничего принципиально не намерены открывать! С большим удовольствием за ним следил! А еще я вырос на советских программах. Не застал расцвет советской международной журналистики, но наблюдать в записи за тем же Александром Бовиным большое удовольствие. Ты понимаешь, что он мог и что не мог сказать, но насколько точно держал свою линию. Это происходило в условиях холодной войны, когда телевидение было более чем телевидение — голос всего социалистического блока. Это очень сложно: знать так много, как он, и говорить только то, что нужно. Сегодня телеэфир сильно изменился: это темпоритм, агрессия, крикливая картинка, клиповый монтаж, попытка удержать зрителя с помощью больших доз шока. Да, это наркотик, который работает, к нему привыкают. Но есть одна проблема: после того как некоторые каналы «убивают» зрителям рецепторы, с ними трудно разговаривать, выдавать им более сложные аргументы. Поэтому, на мой взгляд, забывать о том, что у СМИ есть образовательная функция, нельзя ни в коем случае. Концепцию развлекательного новостного жанра, конечно, никто не отменит, она запущена во всем мире. И сегодня серьезные международные аналитики стараются вести непринужденную беседу, шутить, скажем, о сером финансовом рынке, снижают планку сложности. И здесь я не могу согласиться с популярным мнением, что контент должен быть понятен каждому. Поэтому работать надо и с той аудиторией, которая, помимо развлекательных моментов, хочет еще и немного образования. Мы живем в мире, где подрастают дети, у которых всегда был и есть интернет. Они не воспринимают книгу как основной источник информации. Более того, их дети не будут воспринимать книгу вообще.

— Знаю, что источник твоей богатой эрудиции — как раз книги.

— Причем я читаю их только в бумажном виде. За свою жизнь в электронном варианте прочитал полностью всего две книги — их было просто сложно найти. Сегодня бумажные книги — это роскошь, ощущение от обладания которой есть не у всех. Но люди придут к этому: шкаф с книгами станет предметом гордости.

— Сколько у тебя шкафов?

— Больших — семь. Два достались от матери, и там, признаюсь, я прочитал не все. Остальные пять собрал сам, там все перечитано. Вот мечтаю, как часть отдыха посвящу тому, что каталогизирую свою библиотеку, часть ее расставлю так, как мне удобно. Бумажные книги уделяют чтению совсем другой формат, создают принадлежность к уже маленькой секте их владельцев. Печально, когда понимаешь, что книги, которые получают национальные премии, имеют всего 5-тысячный тираж. Да, есть книги, которые выходят миллионными тиражами, так называемый ширпотреб, и я даже некоторые из них читал, чтобы понять, что мне не нравится.

— Глеб, почти 20 лет с экрана ты рассказываешь нам о политике. Понял, в чем секрет успешности тех же политиков?

— Как-то раз я работал со съемочной группой на одном мероприятии, опрашивал большое количество людей. И напоследок нужно было небольшое интервью с господином Латушко, который сейчас работает послом во Франции, — это замечательный человек и профессионал, а тогда он был министром культуры. И вот времени уже нет, всех заводят в зал, где будет проходить официальная часть. Павел Павлович уже почти вошел, остановился в дверях и терпеливо ждет. Я подбегаю, прошу: мне нужно два «синхрона» по 15 секунд о сегодняшнем событии. И он дает комментарий ровно на столько, чтобы мне хватило для двух сюжетов. Вот это большой профессионал! Так что секрет — в профессионализме. На самом деле мне повезло в моей деятельности. За 20 лет на телевидении мне попалось большое количество прекрасных собеседников, как и людей, с которыми довелось работать.

Елена КРАВЕЦ

Оставить комментарий

Выбор редакции

В мире

Как спастись от тайфуна?

Как спастись от тайфуна?

Более 60 человек погибли на Филиппинах из-за тайфуна «Мангхут», еще почти 50 пропали без вести.

Общество

Кому и чем поможет ТЦСОН

Кому и чем поможет ТЦСОН

От помощи на дому пожилым и до создания кризисных комнат для жертв домашнего насилия.

Общество

В Беларуси предлагается создать 15-18 областей

В Беларуси предлагается создать 15-18 областей

И повышать эффективность работы местных органов власти.