Вы здесь

Отсчет в военной медицине идет на секунды


В прошлом году весной с Витебщины пришла тревожная новость. Во время десантирования из самолета Ил-76МД из-за порыва ветра опасно сошлись в воздухе два парашютиста. На высоте примерно 80 метров столкнулись военнослужащие 38-й отдельной гвардейской десантно-штурмовой бригады рядовой Евгений Жарский и Дмитрий Строчук. У Евгения Жарского тут же погас купол. Но его сослуживец не растерялся. Он схватил погасший купол и удерживал его, как мог, вплоть до приземления. К сожалению, немного не хватило — где-то с высоты четвертого этажа Евгений упал на землю... Жизнь парню спасла начальник госпитального отделения медицинской роты гвардии капитан медицинской службы Татьяна Аксинушкина.


— Вы помните тот день?

— Это было начало апреля. Шли международные учения. Одним из их элементов было совершение прыжков с грузового транспорта. Погода стояла теплая, солнечная. В противном случае прыжки не состоялись бы. И вот ничего ведь не предвещало беды. Наверное, парню еще повезло, что травы тогда особо не было. Зато грязи было по колено. Может, это в определенной степени и ослабило удар о землю.

На учениях был развернут медицинский пункт. Но от него еще надо было успеть добежать! А я же видела, что пострадавших двое. И вот кому раньше надо помогать? Бегу и вижу — один из парашютистов поднялся. Кричу ему: «Ты как там себя чувствуешь? Нормально?» Он отвечает:« Да, а вот он без сознания лежит...»

При первичном осмотре Евгений Жарский был без сознания, дыхания и биения сердца. Мне пришлось проводить искусственную вентиляцию легких и непрямой массаж сердца. А еще иммобилизовать ногу, так как было подозрение на перелом конечности, которая находилась в неправильном положении. Не передать того ощущения, когда парень начал дышать... Я работала с ним буквально минут пятнадцать. Тренинги по оказанию неотложной помощи проводятся у нас регулярно, мы отрабатываем возможные нештатные ситуации на тренажерах, но чтобы представить себе такое — то это что-то за пределами... Парень сделал вдох, издал протяжный звук. Знаете, как дети рождаются, потом они кричат. То же произошло и здесь — он с шумом втянул воздух, пришел в себя, начал что-то говорить, назвал свое имя. Когда его вернули к жизни, то первое, что он произнес довольно жалобным тоном, было — «Хочу курить!» На санитарном автомобиле его тогда переправили в Шумилинскую районную больницу. В пользу парня было то, что с момента получения травмы прошло очень мало времени, и помощь ему оказали буквально по горячим следам. Ему настолько повезло... После в Шумилино прилетел санитарный вертолет, который доставил рядового в Военный госпиталь к высококлассным специалистам.

После я звонила в больницу, интересовалась состоянием его здоровья. Думала, что на восстановление здоровья ему понадобится много времени. Но, к счастью, ошиблась. Знаю, что сейчас он уволился из армии и работает в Барановичах на заводе автоматических линий — там, где был и до призыва в армию. Свою роль, наверное, сыграла и молодость. К тому же в десантники так просто не попасть — отбор туда по здоровью очень жесткий.

— Почему выбрали именно военную медицину?

— Я — первый в семье медик. Скорее всего, на этот выбор оказал влияние мой юношеский максимализм. Очень хотелось помогать людям. Я родилась в деревне Бочейково Бешенковичского района в обычной крестьянской семье. Училась на врача в Витебске.

— Военная медицина и гражданская — чем отличаются?

— У нас отсчет идет на секунды. Нужно оказывать помощь на месте. Можно даже сказать, что наша работа чем-то сродни работе врача скорой медицинской помощи. Все, что у тебя есть, — сумка и багаж знаний. Медицинская сумка комплектуется по установленной инструкции. Там лежат препараты для оказания первой помощи. Визуально она как раз и похожа на чемоданчик врача «скорой».

— Наложила ли служба отпечаток на повседневную жизнь?

— Прежде всего — это дисциплина. Все должно быть четко, по распорядку. Чтобы не пришлось повторять два раза одно и то же. У меня двое детей. Дочь Женя, которой 10 лет, уже заявила, что тоже хочет стать военным врачом. А мальчик, когда я был ребенком, надевал фуражку папы и ходил с медицинской автомобильной аптечкой. И представлялся — «Я — медицинский спецназ!»

— А вы сами делаете прыжки с парашютом?

— У меня их более двух десятков. Конечно, страх высоты присутствует. Это нормальная защитная реакция организма. Я знаю людей, у кого 100 и более прыжков, и определенное чувство страха у них есть. Но у меня дисциплина борется со страхом. Надо брать себя в руки и выполнять то, что от тебя требуется.

— Вы помните ваш первый прыжок?

— Смутно. Тогда было страшно первый раз выходить с парашютом в люк самолета. Второй — тоже. А кому не страшно? Но в молодости ты не задумываешься. Хочешь попробовать свои возможности, преодолеть себя. А после приходит осознание того, что ты делаешь. Я же боевой офицер-врач, а не исключительно кабинетный работник.

— А работают у вас врачи в возрасте?

— Да, есть гражданский лор-врач. Очень опытный, всегда консультируюсь с ним, если возникают какие-то вопросы. Рабочий день в медицинской роте — такой же, как и в гражданской больнице. Вот только у врачей есть дополнительная подготовка — и инженерная, и строевая, и воздушно-десантная... В общей сложности у нас восемь военных и четыре гражданских врача. Но если, например, происходят учения, то все военные врачи едут туда. Коллектив у нас дружный, все сотрудники взаимозаменяемы.

Валерьян ШКЛЕННИК

Фото Евгения ПЕСЕЦКОГО

Выбор редакции

Спорт

Яков Зенько: На льду даю волю эмоциям

Яков Зенько: На льду даю волю эмоциям

Он — один из немногих представителей белорусского фигурного катания на международной арене. 

Культура

Что общего между творчеством и «табуреткой»?

Что общего между творчеством и «табуреткой»?

Где можно освоить литературное мастерство? Как становятся писателями? 

Общество

Какие процедуры необходимы, чтобы родить здорового ребенка

Какие процедуры необходимы, чтобы родить здорового ребенка

Прежде всего биохимический скрининг, который выполняется на сроке от 10 с половиной до 13 с половиной недель беременности.