Вы здесь

Почему дед Казимир больше не модный диджей


На интервью диджей Казимир пришел «на стиле». Солнечные очки, начищенные ботинки, духи. В одном ухе — наушник, который он не вынимает на протяжении всей беседы. Встретиться пенсионер предложил рядом с экстрим-парком на улице Столетова.


— Это одно из моих любимых мест в городе, — объясняет. — Часто прихожу сюда со своей старушкой (женой Ларисой. — Авт.). Нравится, как площадку обустроили: сделали красиво и для нас, пенсионеров, и для детей. Празднично выглядит, прекрасно. Единственное, что разворовывают. Вон взять лавочки на футбольном поле — одну уже год назад разобрали по частям.
Эпатажный Казимир Карпенко хорошо известен многим минчанам. С седой бородой, в шляпе, с оригинальной палкой и кольцами на руках, он раньше часто прогуливался в центре города. Разговаривал стихами и делал по просьбе прохожих предсказания. А пять лет назад стал модным диджеем. Дискотеки, клипы, гастроли — все как полагается. Казимиру Казимировичу за 70, но точный возраст он не называет: «Если есть интерес к жизни, зачем считать годы?»

«Каждый выход из дома для меня праздник»

— Вы всегда были таким эпатажным?

— Сколько себя помню. Около 15 лет я работал директором дворцов-домов культуры и должен выглядеть соответственно, чтобы люди брали с меня пример. Нельзя махнуть на себя рукой ни в 30, ни в 40 лет, нужно оставаться индивидуальным. В мои годы, может, это и странно, но для меня и окружающих — в радость. Мой образ заставляет улыбаться, фотографироваться. Очень много снято обо мне фильмов, документалок — это подтверждает, что я интересен людям.

Для меня каждый выход из дома — праздник. Ежедневно у меня новые бусы, палка, панагия (иконку на шее. — Авт.). Это все сам делаю. Аксессуары радуют меня и мою бороду.

— Расскажите о своем сегодняшнем прикиде.

— А что рассказывать? Подумал, что белое с красным хорошо сочетается. Под каждый костюм — своя палка. Их у меня около 40 — и деревянные, и костяные. И семь новогодних жезлов — все-таки я Дед Мороз какой-никакой. Вот это палка собрана из различных колпачков, которые кто-то когда-то выбросил, счетчиков, сантехники, стекол от бывшей люстры. Набалдашник сам вырезал. Люблю мастерить. Я в свое время учился тобольскому косторезному промыслу. У меня еще в детстве проявились художественные таланты: мог из ничего сделать что-то интересное.

— В магазин тоже так ярко одеваетесь?

— Куда бы ни собрался, стараюсь выглядеть индивидуально, красиво. А то вокруг как-то мрачновато, все в черном. А тут дед беленький вышел, да еще с бородой седой — уже хорошо. В воскресенье на мотоциклетном празднике был (речь об открытии мотосезона, которое проходило 15 апреля. — Авт.) — конечно, выглядел как положено.
Можно забраться в телогрейку и не выходить никуда из дома, но это неинтересно. В магазине, в метро все оглядываются — мне приятно. Не думаю, что я должен быть таким, как все.

— Вас называют городским чудаком. Не обидно?

— Обо мне много написано, понимаете, — и белая ворона, и городской чудак. Так говорит тот, кто сам потерял самовыражение, выглядит неаккуратно, в обуви нечищенной. Но меня не оскорбляет. Знаю, что я хороший. Со мной делают селфи: я же эксклюзив.

Самолеты, гостиницы, гонорары

На прогулку — всегда в начищенной обуви.

— Как получилось, что вы на пенсии стали диджеем?

— Помню, когда еще работал клубником, возглавлял Дом культуры в поселке на севере России, мне надо было вечера проводить, какие-то танцульки. Я сделал списочек, что нужно купить, в Тюмень съездил, по магазинам пробежался, подобрал микрофоны, оборудование. На вечерах и сам дрыгался, и сам пел.
А тут меня по фильмам заметил один товарищ (молодой продюсер Илья Сухомлин. — Авт.). И предложил поехать в тур по миру. Заключили с ним договор. А мне на тот момент уже три операции сделали — из-за онкологии, больного сердца. Медики сказали: десять лет тебе пожить, — и я подумал: пусть года пройдут на сцене, надо же шевелиться. Мне нужно было делать перевязки каждую неделю. Обычно этим занималась жена или медсестра. Продюсер у них узнал, как меня «штопать».

Четыре года я выступал. В 2017-м был мой последний концерт.

— Где побывали с гастролями?

— Китай, Южная Корея, Казахстан, Украина, Германия, Прибалтика, Армения, Россия. Больше всего запомнилось, когда на месяц уезжал. Дома не видишь — только себя и свои наряды. Самолеты, поезда, гостиницы, гонорары... Что еще нужно было больному пенсионеру в его годы? Я по молодости объездил всю Россию — от Владивостока до Калининграда (сам Казимир Казимирович из Магадана. — Авт.). А тут увидел страны, где никогда не был. Я и не мечтал. В Минске также выступал. Кто купит деда — туда и еду.

— Зачем вам все это? Сидели бы спокойно дома на диване, смотрели телевизор.

— Ой нет. Я всегда был там, где я нужен. Оформлял гостиницы, монументы ставил, расписывал стены в домах культуры. Сидеть на месте мне и в голову не приходило. Благодаря своему упрямству, назойливости я открывал все двери и форточки. В детдоме мне привили любовь к работе: за что бы ни взялся, все делал добросовестно. Был и электриком, и столяром, и киномехаником.

— Почему больше не выступаете?

— Так контракт закончился.

— Понравилась клубная атмосфера, современная музыка?

— Ну, по сравнению с нашими вечерами диковато. Все подчиняются какой-то монотонной музыке. Под нее невозможно веселиться. И танцевать непонятно как. Теперь вот даже не поют — рэп двигают. Но мне было все равно — играл, что просили. Главное, что платили, давали возможность путешествовать.

— Сами что любите слушать?

— Все совдеповское. Вот сейчас в наушниках канал «Юмор» звучит. А так записи, которые дают мне вдохновение, — это музыка 1950-х, 60-х, 70-х годов. Кумиры молодости. Шансон люблю. Если работаю над нэцкэ — скульптурами малых форм, — всегда слушаю музыку и мурлычу себе под нос.

— Нынешнее поколение как вам?

— Раньше в коммуналке жили, но были как братья, двери практически не запирались. А теперь не знаю, кто в подъезде напротив меня живет. И закрываться надо на все замки, а то обворуют...

Молодежь — разумничка, другой и не будет. Она заслужила свое время. Пусть находят себя — и в татуировках, и в экстремальных развлечениях. Но не доводят это до абсурда. Единственное что — молодежь не хочет слушать, что им взрослые указывают. Для них родители и деды оказались вне игры. «Мой путь, не мешай». Ну и бог с вами. Наше дело — принимать, терпеть и не сопливиться. Сами когда-то такими же были.

«Ларису покорил рифмоплетством»

Казимир Казимирович любит вырезать нэцкэ — миниатюрные фигурки.

Каждый день на пенсионере разные бусинки и панагия. Плести из бисера, кстати, тоже его хобби.

— В Минск вы приехали к третьей жене. Что это за история?

— Когда на Урале был директором очередного клуба, трехэтажного, мне за хорошую работу дали путевку в Ленинград. Ну я и поехал отдыхать. И там в санатории встретил Ларису. Я уже два года в разводе был, она — восемь. Я не Есенин, но все стихами разговаривал. Рифмоплетством ее покорил. Говорят же, что женщины любят ушами. А еще, когда поехал в Ленинград, взял с собой несколько штук нэцкэ, чтобы продать. Она увидела их, была вдохновлена. Потом приехала ко мне на север, в мою квартиру, а там все стены картинами были части увешаны. Наверное, подумала, что с таким мастером не пропадет: что-то делать умеет, значит, будут денежки в семье. На Урале и расписались. А в 1990-е переехали к Ларисе в Минск. Нормально, уже 28-й год вместе. Больные, сердечники, живем с копейки на копейку. И ничего, процветали пока что.

— Ваша Лариса тоже яркая?

— Ну, старается соответствовать, когда идет ко мне на свидание. Если приглашаю ее в город, подбирает и одежду красивую, и аромат приятный — знает же, с кем гулять будет.

— За три брака научились понимать женщин?

— Достаточно. Все, что я знаю, — нужно уметь промолчать. И уважение к себе у женщины нельзя отнимать
.
— Дети, внуки есть?

— У меня четыре сына, две дочери, четыре внука, четыре внучки и два правнука. Маленький детдом. Первая семья — в Саратове, вторая — в Украине, под Полтавой.

— Часто звонят вам?

— Я сам по мере возможности ездил к ним. Но сейчас с моими язвами далеко не выберешься, ведь тогда нужно везти с собой и жену, и лекарства. Но внуки и звонят, и в «Фейсбуке» пишут — этого достаточно.

— Одиноким себя не чувствуете?

— Нет, я понимаю, что дед есть дед. У молодых свои заботы. Ласковое слово услышишь — и то приятно. А уж как жить — это их путь, им виднее. Не мне судить.

— Идеальная старость — она какая?

— Она должна быть занятая, интересная. Сходить в кружок, на общественную дискуссию. Считаю, в жизни должна быть работа — от первого дня до последнего, как видишь это по артистам, политикам. Обидно, когда пенсионеры на предприятиях оказываются ненужными... При любой возможности человек должен работать, только тогда он найдет себя. Вот купил бы кто меня, в Дубай например, — я снова поехал бы, несмотря на свои болячки. Надо жить интересно, пылко, красиво.

Наталья ЛУБНЕВСКАЯ

Фото Анны ЗАНКОВИЧ

Оставить комментарий

Выбор редакции

Культура

Леонид Ширин: Популярная музыка для меня — это игра

Леонид Ширин: Популярная музыка для меня — это игра

Он уже давно потерял счет песням, которые создал. На просьбу назвать примерное количество задумывается и отвечает приблизительно: около 300.

Общество

Партизанские рукописи — бесценные свидетельства военного времени

Партизанские рукописи — бесценные свидетельства военного времени

Партизанские журналы — на самом деле уникальные информационные сборники, значение и важность которых понимали в том числе их создатели и читатели.  

Общество

Белорусские ученые представили более 300 разработок и технологий

Белорусские ученые представили более 300 разработок и технологий

На юбилейной выставке Национальной академии наук.