25 сентября, вторник

Вы здесь

Сиротами на этой земле мы нередко делаем себя сами


Уже который день я брожу по всем социальным сетям в поисках одного человека. Я ищу там женщину по имени Юлия, которая в девичестве носила фамилию Карачун и которая живет сейчас где-то в Германии. Более фактически ничего о ней не знаю: ни сколько ей точно лет, ни в каком месте в той Германии она живет. Поиски пока безрезультатны: людей с таким сочетанием фамилии и имени в сети очень много, но ни одна из тех Юлий, на страницы которых я заходила, не подходит. Впрочем, можно с почти чистой совестью бросить это безнадежное дело, сказав себе: это не мои проблемы, это никаким боком меня не касается. Но что-то не дает так сделать.


Хотя, если разобраться, то на самом деле вовсе не касается меня лично. Просто несколько дней назад позвонила троюродная сестра (наши с ней родители были двоюродными братьями, а ее дед и моя бабка — родными братом и сестрой), постоянно интересуется, есть ли в Беларуси какая-то программа вроде «Жди меня». «Понимаешь, тут такая беда. Тетя Реня уже второй год после инсульта лежит прикованная к постели. Ей уже восемьдесят два года, за ней ухаживал сын, что в Минске. Но теперь он ложится на операцию, а семьи у него нет. Тетя боится, что на оплату сиделки и лекарств пенсии не хватит. У нее есть еще один сын, живет где-то в Латвии. Но от него уже года два нет никаких новостей, и адреса его нового у тети нет. Вот я и хочу его найти, чтобы, если не может приехать сам, хоть деньгами матери помог...»

Потом она мне еще несколько минут подробно объясняла, кто такая та незнакомая мне тетя Реня. Это двоюродная сестра ее отца, но не по деду, а по бабушке. Тетку эту я потом даже вспомнила — приезжала то ли на свадьбу к кому-то из общей родни, то ли на похороны —только, пожалуй, на этих «мероприятиях» и можешь увидеть всех ближних и дальних родственников... Короче, решили мы, что обращаться на телевидение не будем, так как вопрос надо решать оперативно, а там, чтобы найти человека, иногда требуется не один месяц, а то и год. Лучше искать через соцсети и искать не теткиного сына, который уже сам в годах, а кого-то из молодых, его детей например. Сестра вспомнила, что дочь его зовут Юля и что когда-то она вышла замуж и уехала в Германию. Так и начались мои поиски, к сожалению, пока безрезультатные.

Я вот сейчас сижу и думаю: ни больше ни меньше Санта-Барбара местного разлива получается. Ищу по просьбе троюродной сестры дочь ее троюродного брата, чтобы сказала своему отцу, что тяжело болеет его мать, что ложится в больницу его родной брат... Что-то неправильно в этой цепочке, несоответствующее нашим исконным понятиям о людских взаимоотношениях, особенно когда дело касается одной семьи. И здесь ни далекое расстояние, ни граница, присутствующие в нашей истории, не делают ее менее абсурдной. При том что никто ни с кем не ссорился, не лишал наследства, не проклинал, как иногда бывает. Просто самые близкие, по сути, люди тихо и незаметно выпустили друг друга из виду и общения, вычеркнули из списка постоянных контактов. И теперь прикованная к постели мать просит двоюродную племянницу: «Найди его, если еще жив...»

Так это, что называется, первая степень родства. А что уж говорить о двоюродных, о тетках-дядьках. Про дальнейшее углубление в нюансы родовых-семейных отношений многим современным людям и подумать страшно, да и зачем? Признайтесь честно: знаете ли вы, как зовут ваших троюродных, где они живут, чем занимаются? Почти уверена: полностью положительный ответ даст мало кто, разве что люди пожилые. Какие же это родственники уже — седьмая вода на киселе, скажет кто-то. Ну, это с какой стороны посмотреть. У троюродных общие прадед и прабабка. Не такая уж и далекая ветка в генеалогическом древе...

Безусловно, меняется эпоха — меняются люди. Сейчас настало время, когда каждый может прекрасно существовать сам по себе. Не надо собирать толоку, чтобы построить дом или собрать урожай. Для одиноких стариков, оставшихся без близких родственников, есть дома престарелых, для детей, оставшихся сиротами, — детские дома или приемные семьи. Это после войны сирот в детдомах (на то время новом по сути своей явлении) было значительно меньше — всех, кто остался без родителей, забирали близкие, дальние и даже очень дальние родственники. Ведь «свою кровь» и нельзя оставить. Сегодня философия иная. «Help yourself» — помоги себе сам. Это, конечно, хорошо и в современных отношениях, может, и правильно. До того момента, когда сам себе помочь уже не можешь.

Вот тогда может быть совсем плохо. А еще хуже будет нашим детям, так как чаще всего в лучшем случае они имеют только брата или сестру, а нередко и вообще ребенок в семье воспитывается один. Если сознательно оставить их за родовым кругом, не считая нужным знакомить их с другими родственниками, что с ними будет, когда не станет нас? Настоящие сироты, без опоры, без поддержки — одинокие люди в холодной Вселенной.

Когда придумывала заголовок к этому материалу, прицепилось русское «родства не помнящие». Знаете, какой белорусский аналог дает переводной словарь? «Без роду и племени». Очень точно. Но разве можно так жить?..

Елена ЛЕВКОВИЧ

Оставить комментарий

Выбор редакции

Общество

Чего мы ждем от ЕАЭС?

Чего мы ждем от ЕАЭС?

В течение шести лет ЕАБР финансировал мониторинговые исследования.

Экономика

Как изменятся экономические отношения России и Беларуси?

Как изменятся экономические отношения России и Беларуси?

Мнениями о грядущих переменах обменялись эксперты во время видеомоста Москва—Минск.

Экономика

Почему продукция белорусских машиностроителей не «застаивается» на складах

Почему продукция белорусских машиностроителей не «застаивается» на складах

Причина этой положительной тенденции — диверсификация экспортных направлений.

В мире

Как спастись от тайфуна?

Как спастись от тайфуна?

Более 60 человек погибли на Филиппинах из-за тайфуна «Мангхут», еще почти 50 пропали без вести.