25 сентября, вторник

Вы здесь

Людмила Дундина: Моему мужу можно все. Только не болеть


Во время «Славянского базара» город художников посетит много туристов. Основной вопрос, который их будет волновать: «Что можно посмотреть в Витебске?» Одна из таких «изюминок», которые не стоит обходить стороной, — это художественная галерея «Стена». Сходить туда стоит не только чтобы отогреть душу искусством (и возможно, что-то прикупить на свою собственную стену), но и чтобы познакомиться с хозяйкой этого атмосферного места.

Директор витебского салона-галереи «Стена», жена художника Николая Дундина, сначала, во время телефонного разговора, отказалась от интервью. Мол, с Николаем Николаевичем разговаривайте. Он же художник, а не я. Но тем не менее посетить галерею пригласила. И сразу же пленила своей невероятной энергетикой и тонким чувством юмора. Настолько, что вышла я из «Стены» только часа через четыре...


На пейзаже, который привез из Германии советский офицер, видны следы от немецкого автомата.

Про живой раритет, «мне скучно» и мечту художника

Пойдемте, я вам покажу (просто с порога интригует хозяйка галереи). Эта картина немецкого художника Бертольда. Привез ее в Витебск из Германии в 1945 году советский офицер. Снял со стен замка на границе с Австрией. Это работа с историей. Видите следы от пуль немецкого автомата? Картина не реставрирована, но сохранилась в хорошем состоянии. Она висела дома у сына того офицера. Принес он этот раритет нам на продажу только потому, что сам уезжал в Америку, а вывезти его не мог. Вообще экспонат считается раритетным, когда ему исполнилось 60 лет. Поэтому-то я уже тоже раритет. (Смеется.)

Самое сложное в моей работе — это умение находить подход к каждому посетителю. Буквально перед вашим приходом зашел мужчина. И чуть ли не с порога пробубнил: «Мне скучно». Николай Николаевич, который встречал его, даже растерялся. После делился, что не понял, то ли ему скучно по жизни, то ли в галерее. Здесь, к счастью, вышла я. «А почему вы уходите, увидев такую ​​красоту?» — «Ой, ну мне нужно прийти сюда с женой». — «Конечно, возвращайтесь, так как есть что посмотреть и вашей жене, и вам». Выходил мужчина с улыбкой. А представьте, если бы я не заговорила с ним, то он ушел бы из галереи с совсем другим настроением и вряд ли вернулся бы сюда снова.

А вы знаете, что мы с вами находимся в уникальном месте? Наша «Стена» находится в здании, которое является памятником архитектуры, в XIX веке в нем размещались казармы Ленкоранского полка. Здесь, кстати, когда-то была художественная мастерская, где Николай Николаевич проработал 25 лет. А также мастерская нашего известного скульптора Ивана Казака. Когда мы открыли галерею в 2010 году, он пришел и сказал: «Я ухожу, больше не могу платить такие бешеные деньги за тепло. Буду строить мастерскую у себя на даче. Хотите Ленкаранского полка забирайте мой закуток и расширяйте свою галерею». Но забрать его, как оказалось, не так просто, пришлось пройти через аукцион. Жаль, что в подобных случаях в законодательстве не предусмотрен индивидуальный подход.

Во время поездок за границу Николай Николаевич посетил много художественных галерей, которые создают неповторимый колорит города. И загорелся идеей создать что-то подобное в любимом Витебске. Вынашивал свою мечту много лет. Представлял, как будет выставлять в собственной галерее картины своих друзей, вместе с которыми входил в неформальное творческое объединение молодых витебских художников «Квадрат». Мы дома постоянно об этом говорили. И в какой-то момент слова перешли в дела. Мечты должны осуществляться! Но мой муж — художник, если бы ему нужно было здесь сидеть сутками, не осталось бы времени на творчество. Я это прекрасно понимала. Поэтому, недолго думая, бросила свой прибыльный бизнес и возглавила «Стену». Николай Николаевич иногда шутит: «Люсенька, ты меня спасла как художника».

Если любишь человека, никогда ему плохо не сделаешь. Ты будешь о нем заботиться. Его боль будет твоей болью. Я всегда помогаю Николаю Николаевичу, потому что моя главная задача — дать ему возможность творить. И очень огорчаюсь, когда он этого не делает.

Про импортную куртку, невероятную связь и музу, что не стареет

Николай Николаевич впервые увидел меня из окна трамвая. И так, по-видимому, запала я ему в душу, что решил нарисовать. Никогда не забуду, как я пришла в институт на занятия и меня чуть не сбили с ног однокурсницы: «Людмила, скорее, там висит твой портрет». На картине действительно увидела девушку с длинными светлыми волосами и в костюме, который я сама себе спроектировала. Ни у кого такого не было, поэтому ошибиться было нельзя, что это я. Подошла ближе и прочитала вслух «Николай Дундин». «Кто такой?» — спрашиваю. «Ты что не знаешь Дундина? Он учится на художника. Красивый такой парень».

Настоящее счастье, когда муж и жена лучшие друзья.

Познакомились мы на свадьбе Саши Малея. Дундин, как только меня увидел, подбежал к жениху. «Слушай, это же та самая девушка, которую я нарисовал. Ты ее знаешь?» — «Так она же учится вместе с моей Людмилой». Я ту картину, кстати, совсем недавно случайно нашла у Николая Николаевича в мастерской.

Оказалось, мы жили в одном корпусе Витебского пединститута. Кто-то же умудрился поселить в одном здании художественно-графический факультет с педагогическим. Все переженились. Чаще всего, на свое несчастье.

Главная беда художников — пьянки-гулянки. Редко кто смог устоять перед всем этим. Поэтому очень многие спились, сыгрались. Масса семей распалась у меня на глазах. Мне повезло, для Николая Николаевича семья всегда была важнее всего.

У дочери с Николаем Николаевичем просто невероятная духовная связь. Редко такое вижу. Они проводили все время вместе, когда Наташа была маленькая. И сейчас их водой не разольешь. Как встретятся, не могут наговориться.

Наша Наташа выросла в большой любви. И теперь отец Николая Николаевича в ней души не чает. Свекру 96 лет, но он молодеет лет на 20, когда видит внучку. Наташа — человек особенный. Она всегда в настроении. Всегда помогает. В Чаусах, на улице, где живет дедушка, провела за свои деньги газ. Никогда без подарка не приезжает. На юбилей любимому дедушке она заказала настоящий фейерверк. Кстати, и немецкий аккордеон, который всегда при свекре, Наташа привезла ему из Москвы. Он напоминает тот, трофейный, на котором Николай Ермолаевич учился играть. О непростой судьбе свекра, кстати, в «Звязде» четыре года назад вышла заметка Сергея Рублевского. Так Николай Ермолаевич был на седьмом небе от счастья.

Слышали, о чем взрослые дети общаются с родителями по телефону? «Где ты была? Что купила? Что ты ела?» Вроде бы других тем не существует. Моя Наташа вот этого пустого базара не выносит на обоняние.

Никогда не забуду, как, когда доченька еще была студенткой, я привезла ей из-за границы красивую курточку. А она говорит: «Мама, можно я ее отдам Оле (это была ее институтская подруга, у которой папа пьяница). — «Доченька, но такая красивая курточка...» — «Мама, у тебя их сколько? И у меня их сколько? А у нее нет ни одной». И мне стало так стыдно. Наташа и теперь меня многому учит. На днях ей пожаловалась, что дела в галерее идут не так, как хотелось бы. И знаете, что услышала в ответ: «Мама, если ты делаешь одно и то же, почему ты ждешь другого результата?».

Часто говорю в дружеском кругу Николаю Николаевичу: «Тебе можно все. Только не болеть». Как-то в Москве на выставке выступал член нашей семьи: «Вы представляете, какая у Дундина жена! Она говорит: ему можно все, только не болеть. «Могу повторить», — подыграла ему. Жены художников удивленно на меня тогда посмотрели.

Никогда не понимала женщин, которые во время открытия выставки не отходят от своего мужа. А ведущие после того, как представят художника, вынуждены добавлять: «А рядом — его муза». Когда мне подруги говорили: «Людочка, какие у Николая работы. Это же чудо! У него же краски вообще сумасшедшие. Какая же ты для него муза». Я отвечала: «Вы вообще нормальные? Посмотрите, что за фейерверк. Одной музой здесь не обойдешься». (Смеется.) Николай Николаевич недавно сказал гениальную вещь. «Художник стареет, муза — никогда».

Про белые головы, шубы на стенах и кримплен стереотипов

Как-то одна посетительница галереи поделилась, что исполнилась ее заветная мечта. Оказалось, ей подарили дорогую шубу, которой она бредила не один год. Я тогда только улыбнулась, мол, все мои шубы — на стенах... Все восемь лет, что существует галерея, мы практически все деньги вкладываем сюда. И я нисколько об этом не жалею.

Сейчас большинство людей волнует вопрос, как хорошо поесть и с шиком отдохнуть. Думают о теле, а душа отходит на задний план. Мало кто посещает художественные галереи, а тем более приобретает картины. А если не купишь работу у художника, за что он нарисует следующую? Человек пришел к такому минимализму. И такая ситуация везде. Разговаривала с женой владельца художественной галереи в Голландии, то она рассказывает, что на выставках — одни белые головы. Причем приходят люди в возрасте не для того, чтобы купить картины. У них просто нет свободного квадратного дециметра, чтобы их повесить. Они приходят пообщаться и рассказать, что у них висит на стенах. А молодежь, когда получает те картины в наследство, первым делом заботится, как быстрее и дороже от этого всего избавиться. Такая тенденция идет довольно давно. Она уже дошла и до нас, к сожалению. Мы теряем свое время, чувства и мысли на мелкие проблемы, от рождения смотрим себе под ноги, только под ноги. Этому нас учат с детства: «Смотри себе под ноги... Смотри не завались...» Поэтому много людей в старости не понимают, кто они, жили ли они на самом деле...

— Николай, ваша жена показала мне картину, ту самую, на которой вы нарисовали Людмилу еще до знакомства с ней. А после часто писали ее портреты?

— Нет, не часто. Люсенька — натура сложная. (Смеется.) Как-то после окончания института привез в Минск показать портрет жены профессионалам. В президиуме сидел Май Вольфович Данциг. Просмотрев картины других молодых художников, он возмущался. Мол, что вы мне тут попривозили? Надо рисовать известных людей. Вот хотя бы какую отличницу работы — доярку, свинарку, трактористку... И тут захожу я: «Ну, вот кто это?» — спрашивает Май Вольфович. — «Моя жена». — После этих слов комиссия чуть животы не порвала со смеху. Мол, ну, это убийственный аргумент.

Я не люблю сидеть на месте. Раньше чемодан с вещами даже не распаковывала. Был случай, когда мы с Николаем поехали в день моего рождения в лес собирать грибы. Это супер. Это другое ощущение праздника. Вы же видите, как большинство отмечает юбилеи: за столом, с шаблонными пожеланиями... Разве это может быть кому-то интересно? Кто-то возразит: так принято, что люди скажут. Я убеждена, что нужно думать, не «что люди скажут», а прислушиваться к себе — счастлив ли ты. И пока не поздно, освободиться из этого кримплена стереотипов...

Есть такие картины — ну просто удача: смотришь на них и думаешь, почему тебе так хорошо.

Не знаю, кто больше счастлив, тот, кто написал картину, или тот, кто ей любуется. Чаще всего художник не доволен тем, что он создал. Ведь всегда можно сделать лучше.

Там, где есть бизнес, есть и зависть. Много негативных моментов пришлось пережить в жизни. Но ясно одно: тебе сделали гадость, а ты все равно делай добро в ответ. Не стоит уподобляться завистникам.

Галерея отнимает у меня почти все время. Я тут, можно сказать, живу. Прихожу утром и ухожу поздно вечером, а то и ночью. Спасибо Николаю Николаевичу: оформил мне в галерее уютный закуток. (Показывает.) Здесь, как видите, даже кровать есть и стиральная машина.

На дачу сейчас приезжаю обычно затемно, с фонариком на лбу, как светлячок. Там я отдыхаю. При этом я люблю и цветочки, и помидоры. У нас там немного, всего шесть соток земли. Но за всем этим надо смотреть. У меня была девочка, которая за деньги помогала мне с прополкой. К сожалению, уехала на заработки в Москву. Теперь вот никак не могу найти ей замену.

На даче, как правило, все свозят хлам. Я же считаю, что на месте отдыха должны быть другие вещи, которые радуют глаз. И посуда должна быть красивой, а не надбитой. У нас на даче очень творческая атмосфера. Все сделано по проектам Николая. Он у нас оказался невероятным проектировщиком. В свое время оформил много белорусских музеев. И картин у нас там целая минигалерея. Все — исключительно Николая, других он дома не признает.

Иногда говорю мужу: «Вот бы закрыли «Стену» и зажили бы, как нормальные люди. По-видимому, мы ненормальные, раз не закрываем. (Смеется.)

Блиц-опрос

— Есть ли у вас место силы?

— Если ты выспался и в хорошем настроении, оно повсюду. Не место украшает человека. Единственное, могу сказать, что жизненная энергия не от еды. Откуда она в моем возрасте, я не знаю.

— Три вещи, без которых не представляете своей жизни?

— Без своих родных. Без вещей я свою жизнь как раз-таки представляю.

— Три места в Витебске, которые вы посоветовали бы обязательно посетить туристу?

— Во-первых, наша галерея «Стена». Во-вторых, бывают хорошие выставки в художественном музее. В-третьих, загляните в арт-пространство на Толстого, 7 — не пожалеете. Ну а чтобы почувствовать наш город художников, я советую просто гулять по его улицам.

Надежда ДРИНДРОЖИК

Минск — Витебск — Минск

Оставить комментарий

Выбор редакции

Общество

Чего мы ждем от ЕАЭС?

Чего мы ждем от ЕАЭС?

В течение шести лет ЕАБР финансировал мониторинговые исследования.

Экономика

Как изменятся экономические отношения России и Беларуси?

Как изменятся экономические отношения России и Беларуси?

Мнениями о грядущих переменах обменялись эксперты во время видеомоста Москва—Минск.

Экономика

Почему продукция белорусских машиностроителей не «застаивается» на складах

Почему продукция белорусских машиностроителей не «застаивается» на складах

Причина этой положительной тенденции — диверсификация экспортных направлений.

В мире

Как спастись от тайфуна?

Как спастись от тайфуна?

Более 60 человек погибли на Филиппинах из-за тайфуна «Мангхут», еще почти 50 пропали без вести.