18 сентября, вторник

Вы здесь

Про память, совесть и вопросы, на которые нужно найти ответ


То, что происходит сегодня возле Куропат, похоже на театр абсурда. Имею в виду прежде всего моральную сторону всего этого действа, которое, по сути, и является самым главным. И, если посмотреть на ситуацию (неважно, с какой стороны, но именно с этой позиции), все, что там сейчас творится, выглядит, мягко говоря, не очень привлекательно.


В пылу выяснения, у кого больше прав, все действующие лица, кажется, забыли, что Куропаты по сути своей — просто большое кладбище. Где лежат тысячи безвинно убитых людей. Каждый из которых заслужил если не отдельное захоронение с крестом над ним (теперь это просто физически сделать невозможно), то хотя бы минуту молчания. Дайте им, каждому, эту минуту — и тогда над Куропатами несколько месяцев должна звенеть мертвая тишина.

Вместо этого — имеем то, что имеем. И делается все, что там происходит, ради хайпа, ради денег, иногда кто-то влезает туда из-за непомерного любопытства или такой же собственной глупости и также получает в сети свою порцию славы... Спокойствие и память тысяч людей, лежащих на том страшном кладбище, по сути, мало кого волнует. А те, кого действительно волнует, — родственники убитых в Куропатах, — приглушенно, словно за действиями в театре абсурда, наблюдают за тем, что там делается. И знаете, какое желание возникает у тех, кому действительно болит? Если уж и пойти туда, то для того, чтобы крикнуть «Хватит!» и разогнать всех, не разбирая, кто «прав», кто «виноват». Уверена: если бы я так сделала, мой дед Валька, лежащий под куропатскими соснами, меня бы одобрил.

Снова о моральной стороне дела. Как раз когда конфликт у Куропат начал разгораться, я была в Германии. И немцы, которые услышали об этой ситуации, никак не могли понять, в чем суть проблемы. «Кафе возле кладбища? Абсолютно нормально. Может, люди приехали проведать умерших родственников откуда-то издалека и им негде остановиться, а тут есть место, где можно выпить кофе или воды, тихо посидеть, вспомнить своих покойников. У нас такое повсюду...»

На это пришлось промолчать, потому что стыдно было говорить о том, что у нас обязательно найдутся те, кто в подобное учреждение зайдет выпить не кофе или воды, и сидеть они тихо не будут, так как им будет весело. Найдутся и те, кто приедет отмечать сюда юбилей или другое торжественное событие — с музыкой, которая будет греметь из окон, с полупьяный шутками, с песнями и танцами. Кому-то будет просто все равно, кому-то наоборот — такой драйв: погудеть рядом с кладбищем, в пику тем, кто протестовал, ради того же хайпа и ощущения собственной особенности и крутизны...

Вот в чем наша главная проблема — в том, что такие люди обязательно найдутся, а не в наличии или отсутствии пункта общественного питания и не в точном расстоянии его пребывания от места массового захоронения.

Дело в нас самих — в том, что делается в наших головах и наших душах. Что-то очень важное нарушилось там у нескольких последних поколений. Ведь, немного перефразируя классика, никто еще не пил, не ел, не спал и не целовался на кладбище или поблизости. И не выкрикивал лозунги, не топал возмущенно, не наезжал на людей машиной (это если ближе к современности). Не строил трактир, не садил огород.

По крайней мере, так должно быть по законам божьим и человеческим, так было испокон веков. Что-то у нас действительно сломалось, какой-то важный винтик открутился, когда допускаем, чтобы было иначе, если сами делаем иначе. И речь здесь уже не об одних Куропатах. В Дзержинске, например, буквально в нескольких шагах от могилы, в которой захоронено более 1600 расстрелянных в 1941-м узников гетто, годами горожане выращивали капусту и огурцы. (Слава богу, сейчас одумались: огородов уже нет, а на месте скромного памятника предполагается сделать новый мемориал.) И подобных примеров можно по стране найти немало. Причем именно связанных с историей ХХ века, который — бешеный, кровавый, неоднозначный — с нами вот это «мертвым не больно» и сделало.

Во время командировок по Беларуси пришлось видеть и другие примеры. Брилевское поле у ​​деревни Студенки под Борисовом. Самая, пожалуй, большая братская могила времен войны 1812 года. Во время известного разгрома там наполеоновской армии убитых в Березине было столько, что весной река, перегороженная такой жуткой плотиной, изменила свое русло... Так вот, на этом поле, довольно большом, издревле растет только трава — говорят, что там никто никогда не пахал и не сеял...

Или урочище на окраине Рогачева. Там в 1864-м расстреляли участников восстания под руководством Кастуся Калиновского (среди расстрелянных был и предок Владимира Короткевича, сама эта история стала сюжетом его рассказа «Паром на бурной реке»). Местные краеведы рассказывают, что расстрелянных похоронили там же, а чтобы люди не знали, где именно, по тому месту весь день заставили маршировать солдат... Прошло уже более ста пятидесяти лет, но люди о той могиле знают. И там по-прежнему пустырь — нельзя тревожить тех, кто там лежит.

Может, там оно так происходит, что тянется аж с позапрошлого века — тогда люди были умнее, более почитали память умерших, видели в этом связь с Вселенной, укрепляли тем самым свои корни на земле? Давайте тогда учиться у них, далеких уже предшественников, это, говорят, никогда не поздно.

Мертвым, наверное, действительно не болит. Болит ли, будет ли когда-нибудь болеть нам — вот в чем главный вопрос. И ради самих себя мы должны найти на него ответ.

Елена ЛЕВКОВИЧ

Оставить комментарий

Выбор редакции

Экономика

Можно ли управлять спросом потребителей?

Можно ли управлять спросом потребителей?

От спонтанной покупки со «скидкой по-белорусски» можно не только не получить какой-либо экономии, но и переплатить за нее.

Спорт

Вячеслав Грецкий: Иногда называют меня Уэйном

Вячеслав Грецкий: Иногда называют меня Уэйном

Про знаменитую фамилию и современность белорусского хоккея.

Общество

Андрюс Пулокас: В Беларуси ищу не различия, а совпадения

Андрюс Пулокас: В Беларуси ищу не различия, а совпадения

С Литвой у нас общее историческое прошлое и теперь она — наша ближайшая соседка в Евросоюзе. 

Общество

С какими сложностями сталкиваются космонавты?

С какими сложностями сталкиваются космонавты?

До последней недели шансы большинства белорусов встретиться лично с космонавтом, а тем более с астронавтом или тайконавтом, равнялись нулю.