Вы здесь

Как брестчанка живет в условиях хронического недополучения алиментов


Анна согласилась на разговор при двух условиях: во-первых, никаких фамилии, места работы, адреса, во-вторых, никаких снимков. Она стесняется теперешнего образа жизни своей семьи, все трудности считает временными. Надеется, что в ближайшее время их материальное положение исправится, так как она снова устроилась на работу и нашла подработку. И вообще она — мать двоих детей, поэтому должна быть сильной. Анна, как нетрудно догадаться, тоже не ее имя, она попросила назвать именно так. Вот ее история с определенными сокращениями.


Фото носит иллюстративный характер.

— Если бы мама была жива, все выглядело бы иначе, — начинает свой рассказ молодая женщина. — Она вообще была против нашего брака с Вадимом. Я не понимала: такой красивый, остроумный, душа любой компании, где бы он ни повернулся, вокруг него появляются люди. Работу часто менял, говорил, что ему быстро надоедает однообразие. Вот это все маме и не нравилось. А я была влюблена, мне казалось, все будут завидовать...

Ну и первые годы жили хорошо. Родились один за другим двое сыновей. Муж работал то в одной, то в другой транспортной компании. Я вышла из декретного в свою швейную фирму. Не знаю даже, с чего все началось, и не скажу, что он слишком много выпивал, не было особо и ссор. Просто, по-видимому, он действительно не может долго на одном месте. Одним словом, муж собрал вещи и ушел. Я была в таком шоке, что долго даже на взыскание алиментов не подавала. Думала, сам человек должен осознать свой родительский долг. Он и правда в начале уехал за границу и присылал время от времени какие-то копейки. Потом все же — не без настойчивой подсказки мамы — я нашла в себе силы подать документы на взыскание алиментов. Первый год выплаты приходили регулярно... А потом заболела мама, ее не стало буквально за два месяца. Эта потеря меня и подкосила. Я тоже попала в больницу. И с прежней работой пришлось проститься. Высидеть смену за швейной машиной, согнув спину, мне оказалось очень трудно. Да и зарплаты у нас упали.

Какое-то время я была без работы, это съело последние запасы-сбережения. У нас в семье не было принято жить впритык, всегда что-то откладывалось на всякий случай. А тут вот так вышло. Алименты больше не приходили. Я пошла к судебному исполнителю, который направил меня в милицию. Моего бывшего мужа стали искать как алиментщика-должника.

Как оказалось, раньше он поработал в Польше, Испании, других странах Европы, а на время начала поисков жил в своем городе у другой женщины. После визита участкового с долгами по алиментам рассчитался, но на работу устраиваться не спешил, вот долги стали расти снова. В конце концов ему ограничили выезд из страны. Теперь он говорит — наиболее, правда, милиционерам, — что и ехал туда, чтобы иметь высокооплачиваемую работу и лучше поддерживать своих детей. Только я в это не особо верю, так и по прежним долгам за время работы в Европе он рассчитался после того, как к нему пришел судебный исполнитель, а потом и наряд милиции.

Начальник отдела розыскной работы нашего РОВД — человек чуткий, он нам, бедолагам, сочувствует, говорит раз: «Если хочешь, мы его посадим». Но что мне с того, что он будет сидеть в тюрьме? Мне нужно детей кормить-одевать. Я не стремлюсь наказывать тюрьмой человека, который изменил мне и своим детям. Как говорится, Бог — судья. Я уже устроилась на работу в детский сад няней. Еще знакомая предпринимательница-швея помогает заказами. Я умею шить и надеюсь, что скоро начну не просто сводить концы с концами, а нормально содержать своих детей. Сейчас вспомнить страшно, как случалось, что у нас на целый день был только килограмм картофеля, даже без кефира. И как я первый раз пошла в дом благотворительности за одеждой для сыновей. Там, кстати, работают очень доброжелательные пенсионерки, они помогли подобрать обувь, куртки, брюки для детей. Заметили мою растерянность, успокоили... Знаете, очень даже приличные вещи люди отдают. Если самому можно носить одежду хоть десяток лет, то детям нужно покупать что-то периодически, они же растут. И этот благотворительный дом, что есть у нас в городе, выход для многих...

Так вот в итоге я поняла, что у нас нет гарантированно действенного механизма взыскания алиментов. Мне милиционеры такие удивительные истории рассказывали об этих самых неплательщиках, что смех и грех. А потом я в газете прочитала, как прокурор на одном совещании сказал что-то вроде «надо создавать вокруг неплательщиков обстановку нетерпимости».

Но кто и как ее будет создавать? Мне рассказывали, как чужие люди скрывали неплательщиков в корзине для белья, в своем гараже. А вы говорите, обстановка нетерпимости... Теперь — каждый за себя. Жаль только, что наши истории не становятся уроком для тех самых молодых дур, какой была и я, когда выходила замуж. Нужно более внимательно и ответственно относиться к выбору того, кто станет отцом твоих детей. Теперь я хорошо понимаю свою мать, которая предостерегала от поспешного шага.

Теперь вот остается выбивать те алименты с помощью правоохранительных органов. У бывшего мужа формально нет никакой недвижимости, даже личных вещей, таких как бытовая техника, компьютеры, автомобиль. Хотя наши общие знакомые мне говорили, что из-за границы он многое привез. Но все это стало собственностью его гражданской жены. Проживает он на ее жилплощади. Что с человека возьмешь? А если он даже устроится на работу с зарплатой в 300 рублей и будет присылать копейки, то они не станут действенной поддержкой детям, — заключила Анна.

...Такая вот, немного сумбурно изложенная, невеселая история, что отражает одну из очень насущных проблем нашего общества и обличает как минимум два ее аспекта. Действительно, нет действенного способа взыскания алиментов, не выработало его наше общество. И от этого страдают дети. Случается, просто недоедают, недополучают в своем развитии, воспитании, так как не могут посещать в полной мере кружки, секции, дополнительные занятия. Дети Анны, кстати, хоть и на короткое время, но попали в список тех, кто находится в социально опасном положении. После устройства ее на работу их сняли с учета.

Героиня ссылается на высказывание прокурора Брестской области, которое растиражировали СМИ. Действительно в прошлом году прокуратура Брестской области проводила координационное совещание по борьбе с преступностью и коррупцией. На нем поднимались вопросы несвоевременной выплаты алиментов. Поэтому прокуратура и забила тревогу, что количество неплательщиков стало расти. И из этого следуют негативные последствия. Приводились, например, такие факты: за два года количество детей, состоящих на учете в ИДН, чьи родители уклоняются от оплаты алиментов, выросло в три раза, а тех, кто находится в социально опасном положении, стало в полтора раза больше. Как установлено, каждый третий неплательщик ведет асоциальный образ жизни и представляет собой тот контингент, с которого ничего не возьмешь. С другими же можно вести работу, по словам прокурора Виктора Климова, в том числе идеологическими методами. Конечно, работа проводится всеми заинтересованными службами и дает определенные результаты. Темпы указанного роста замедлились. Но неплательщиков по-прежнему много, только за позапрошлый год за уклонение родителей от содержания детей в регионе возбуждено 940 уголовных дел, 740 — за 11 месяцев 2018-го.

Светлана ЯСКЕВИЧ

Выбор редакции

Общество

Память сердца. День вывода контингента советских войск из Афганистана

Память сердца. День вывода контингента советских войск из Афганистана

На мемориальном «Острове слез» пройдет традиционный митинг-реквием и встреча однополчан-афганцев