Вы здесь

Корреспондент «Звязды» познакомилась с завсегдатаями столичных притонов


Из Центрального РУВД Минска мне позвонили в последний рабочий день недели и пригласили в рейд. Вечером того же дня. На том конце провода пояснили — обычная работа милиции. Рейд проводится сотрудниками отдела охраны правопорядка и профилактики милиции общественной безопасности Центрального РУВД Минска совместно с ОМОН Главного управления внутренних дел Мингорисполкома. Отрабатываются квартиры с репутацией "притон". Они стоят на учете в РУВД. На жителей и гостей соответствующих квартир часто вызывают милицию соседи из-за пьянок и ругательств. Такие места есть во всех районах города, наш маршрут проходил по Центральному, кстати, не самому криминогенному району столицы.


Зависимые, но не обязанные

Выезжаем в пять часов вечера на служебном автомобиле ОМОН. Со мной вместе участковый инспектор милиции Центрального РУВД Минска, старший лейтенант Вячеслав КРИВОШЕИН и временно исполняющий обязанности старшего инспектора управления правопорядка и профилактики ГУВД Мингорисполкома майор Сергей МЕДЮХО. Также нас сопровождают несколько бойцов ОМОНа.

В первой квартире по улице Орловской, которую мы посещаем, никого дома нет. Соседи рассказывают, что там живут две женщины. В документах милиционеров квартира обозначена как притон, но дверь выглядят прилично, поэтому я выражаю сомнение. Стражи правопорядка пожимают плечами и звонят в отдел: возможно, квартиру можно снять с наблюдения? Так делают, когда на жителей в течение нескольких месяцев нет жалоб от соседей. Но чуда не случается. Девчата, что там живут, любят «погудеть», из-за них по-прежнему часто вызывают милицию.

— Давайте пройдемся на другой адрес пешком, — предлагает старший лейтенант Кривошеин.

Все согласны. Идем. Дует ветер, и в лицо больно впивается ледяная крошка. Втягиваем шеи в воротники. Все, кроме сотрудников ОМОНа. Они энергично, широким шагом идут в указанном направлении. Наша цель — притон наркоманов. По информации, которой располагает милиция, там проживали брат с сестрой — взрослые дети хозяйки, сейчас живет только сестра, брат лишен свободы. Мать уехала в Киев, а квартира превратилась в прибежище для зависимых и судимых.

— Открывайте, милиция! — громко кричит омоновец.

По ту сторону двери разрывается от лая собака. Открывает высокая худая женщина, нечесанная и заспанная.

— Приветствую, а что случилось? — озабоченно спрашивает она.

— Заберите собаку, проверка, — поясняет милиция.

Переступаю порог квартиры и чувствую запах табачного дыма, залежалых окурков, перегара, мусора и грязи.

— Слышите запах? — спрашивает у меня майор Сергей Медюхо. — Это зловоние притона. Вы его еще сегодня не раз услышите.

Мы ходим по квартире. Ступаю неуверенно. Мои спутники были здесь не раз, они сразу проверяют шкафы, санузлы, комнаты. В квартире есть еще мужчина. Он в октябре освободился из тюрьмы. Женщина рассказывает, что больше не «обязанная». «Обязанными» считаются лица, в отношении которых вступило в законную силу решение суда о взыскании расходов, понесенных государством на содержание их детей, находящихся или находившихся на государственном обеспечении. У женщины, которая нам открыла, две дочери 6 и 10 лет. Одну она отвезла матери в Киев, а вторую — отцу, бывшему мужу. Милиция сразу проверяет ее рассказ. Действительно, она государству больше не должна... Ее просят показать руки. Она нервничает. Утверждает, что больше «не колется». Но на внутренней стороне правой руки синее пятно.

— Это просто шрам, — объясняет женщина.

Ей не верят. Но все равно уходим — ничего не нашли. У гостя есть документы.

— В квартиры, состоящие на учете как притон, мы приезжаем до двух раз в месяц, — рассказывает лейтенант милиции по дороге на новый адрес. — Это необходимо, чтобы жители понимали, что их могут проверить в любой момент. Они тогда стараются вести себя сдержаннее, меньше дебоширят. Конечно, бывает, что два раза в месяц мало. И если в адрес проблемных соседей часто вызывают милицию, то и посещаем чаще. В притонах собираются не только зависимые от алкоголя и наркотиков люди, но и судимые, и даже те, что находятся в розыске за различные правонарушения.

В следующей квартире также тихо. Нет компании, только Слава, который также недавно освободился из тюрьмы. Если он выпивает, его выгоняет жена. С документами у мужчины все в порядке, мы уходим.

Оксана, она же Инна...

Двигаемся дальше по улице к дому, где, по документам проживает пожилая женщина. У нее обычно собирается «старая гвардия» — зависимые, которым за 50 лет. Приходят друзья после получения пенсии. Почти неделю в квартире длится застолье, ссоры и драки...

Звоним в домофон. Никто не отвечает. Квартира находится на первом этаже, и мои спутники замечают в окнах силуэт человека. Подъезд открывают соседи. Дверь нужной нам квартиры открывает пожилой мужчина. Он спокойный, рассказывает, что хозяйка умерла несколько недель назад, а он родственник новой хозяйки: договорились, что сделает ремонт. Живет один. Роману 61 лет, он не скрывает фамилию и охотно отвечает на вопросы милиционеров, пока сотрудники ОМОНа осматривают квартиру.

Вдруг я слышу громкий смех. «Выходи давай! Чего сидишь, скорее!» — в ответ из шкафа вылазит... молодая женщина. Она испуганно жмется в угол коридора и вся дрожит. Вопросы сыплются горохом: откуда? Зачем? Почему? Год рождения? Регистрация? Работа?... Оксана отвечает дрожащим голосом, чуть не плачет.

Мне женщина рассказывает, что очень испугалась, когда стали стучать в окна. Подумала, что за ней пришел сожитель, с которым она подралась. И что ничего лучше не придумала, как спрятаться в шкафу. Рассказала, что сама из Пинска. В Минск приехала искать работу, а ребенка оставила на бывшему мужу. Пришла в эту квартиру к подруге, которая скоро за ней придет. Ее рассказ приостанавливают вопросы. Снова и снова про одно и то же. Мне становится жаль Оксану. Хочется как-то ей помочь. Но... У Оксаны нет документов. Проверить ее слова на месте невозможно. Надо ехать в общественный пункт охраны правопорядка.

В «автозаке» допрос Оксаны продолжается. Снова и снова ей задают одни и те же вопросы. Мне кажется, что только старший лейтенант Кривошеин жалеет женщину. Он молчаливо наблюдает, а потом успокаивает тем, что теперь все проверят и ее отпустят. Мне милиционер тихо объясняет, что случается, «такие люди» используют чужое имя и фамилию, чтобы избежать ответственности за свое правонарушение.

Я смотрю на женщину, которая одиноко и измученно сидит на скамейке автомобиля. С каждым вопросом она становится более замкнутой, старается отвечать коротко. «Чтобы не раздражать тех, кто спрашивает», — думаю я.

Но в «опорном пункте» неожиданно выясняется, что женщина перепутала свой год рождения, не может назвать имя своего бывшего мужа... Наконец она соглашается написать настоящее имя в блокноте, который ей дает лейтенант Кривошеин. Оксана оказывается... Инной. Эту информацию сразу проверяют. Я с удивлением замечаю, что женщина больше не дрожит, держится развязно, отвечает нагло... Инна находится в розыске Брестсим РОВД.

А Комбат настоящий?

Меня такие метаморфозы весьма впечатляют и разочаровывают. Почему-то очень захотелось домой. Где чисто, тепло и все понятно.

— Почему рейд в пятницу? — спрашиваю у старшего инспектора.

— Это не случайно, — поясняет майор Медюхо. — После нашего посещения проблемных квартир их обитатели некоторое время ведут себя тихо и не беспокоят соседей. Людям же хочется после работы отдохнуть на выходных. Вот теперь едем в частный сектор к Комбату. Он нам рассказывал, что раньше служил в Афганистане, правда ли это — не знаю. Теперь его часть дома считается притоном. Недавно его гости поссорились между собой, друг друга в пьяной драке сильно избили. Вытащили человека в бессознательном состоянии на улицу и бросили. Представляете себе: частный сектор, а посреди улицы мужчина, залитый кровью, лежит. Когда люди вызвали милицию, то виновника долго искать не пришлось. Дом этот уже давно снискал себе недобрую славу...

Входить в дом Комбата не просто неприятно, а уже страшно. В сенях со стены торчат ржавые трубы, из них капает вода. Кажется, потолок вот-вот рухнет. И те самые вонь, мусор, грязь... Первый мой импульс — выйти из опасного места и отряхнуть себя... Топчусь в сенях — не хочу идти дальше. Слышатся крики. Преодолеваю отвращение и захожу в комнату. На старом диване сидит Комбат — небольшой старый человек. Справа от него мужчина помоложе спорит с милиционерами, не желает называть свою фамилию и ругается... Комнатка кажется маленькой, возможно от табачного дыма... Я не могу вдохнуть, не выдерживаю и быстро ухожу на улицу, дальше за калитку...

Здесь тихо. Смотрю на снег в свете фонаря. Но и тут меня нагоняют брань, суета — тянут гостя Комбата в «автозак». Подхожу к лейтенанту Кривошеину, чтобы сказать, что больше никуда не поеду. Меня предлагают подвезти до остановки автобуса. Минуты в «автозаке» кажутся невыносимыми. Новый пассажир постоянно спорит и кричит, Инна хмуро смотрит в одну точку...

Шагаю домой, и мне вдруг становится радостно. От того, что ждут муж и дети, и мы теперь вместе будем пить чай, а потом читать сказки и желать друг другу спокойной ночи. Сейчас хорошо знаю, что стоит за сухим сообщением МВД: «Праздники в Беларуси прошли спокойно, грубых правонарушений общественного порядка не было», и каким образом достигаются спокойные выходные.

Наталья ТАЛИВИНСКАЯ

Р. S. После мне сообщили, что в ходе рейда были задержаны 20 граждан и еще проверены 22 ранее судимых лица, состоящих на профилактическом учете в милиции.

Выбор редакции

Спорт

Яков Зенько: На льду даю волю эмоциям

Яков Зенько: На льду даю волю эмоциям

Он — один из немногих представителей белорусского фигурного катания на международной арене. 

Культура

Что общего между творчеством и «табуреткой»?

Что общего между творчеством и «табуреткой»?

Где можно освоить литературное мастерство? Как становятся писателями? 

Общество

Какие процедуры необходимы, чтобы родить здорового ребенка

Какие процедуры необходимы, чтобы родить здорового ребенка

Прежде всего биохимический скрининг, который выполняется на сроке от 10 с половиной до 13 с половиной недель беременности.

Общество

Рассказ женщины, которая сумела вернуть дочь из социального приюта

Рассказ женщины, которая сумела вернуть дочь из социального приюта

Женщину, которая сумела не только вернуть ребенка из приюта, но и дальше воспитывает его, найти оказалось не просто.