Вы здесь

Как фристайлистка Яна Ярмошевич вернулась после тяжелейшей травмы в спорт


Два года назад она снова училась ходить, а в апреле поднялась на пьедестал чемпионата мира

16 марта 2016 года в оздоровительном центре «Фристайл», разучивая новый прыжок, фристайлистка Яна Ярмошевич на скорости около 25 км/ч вылетела с трассы двойного трамплина и с шести метров упала в бассейн, который относится к зоне аквапарка. От гибели ее спасли считанные сантиметры, молодая спортсменка сломала бедро. После происшествия Яне пришлось четыре месяца лежать на вытяжке, перенести три операции и в прямом смысле слова снова учиться ходить. В целом реабилитация заняла более года, но девушка, еще будучи прикованной к больничной кровати, приняла решение, что будет возвращаться в большой спорт. Чтобы это сделать, Яне пришлось не только перетерпеть сильнейшую физическую боль, но и психологически преодолеть себя, чтобы снова подняться на этот трамплин и снова взлететь в воздух.


Яна и Снежана ДРОБЕНКОВА

Она смогла. Нынешний сезон для восходящей звезды белорусского фристайла стал самым успешным, Яна завоевала бронзовую медаль юниорского чемпионата мира и стала второй в общем зачете Кубка Европы. О том, как снова училась не только летать, но и ходить, девушка рассказала в своем интервью.

«Буду повышать сложность»

— Яна, сезон закончен, поделитесь своими впечатлениями.

— Он начался в октябре, для меня это первый настолько длинный сезон. Было очень сложно. В октябре мы начали лыжную подготовку, а уже в ноябре — прыгали на соревнованиях в Финляндии. Основные старты и цели были поставлены на общий зачет Кубка Европы и юниорский чемпионат мира. На домашних этапах континентального кубка завоевала два «серебра» и одну «бронзу», добавила «серебро» в Москве и таким образом набирала очки для общего зачета. Приняла участие в Универсиаде, это был мой первый настолько глобальный старт, слегка перенервничала, когда попала в финальную восьмерку, поэтому там у меня не все получилось. На чемпионате мира подвела погода, шел такой снег, что до конца контрольной тренировки мы уже не видели трамплина. В день старта, 5 апреля, снега было по колено, что не характерно для Италии. Прыгать было трудно, на разминке вообще ничего не получалось, не могла встать (просто падала на приземлении), началась даже небольшая паника. Но в итоге получилось собраться и занять свое достойное 3-е место.

— В общем зачете Кубка Европы вас опередила еще одна белоруска Снежана Дробенкова...

— Мы всегда идем вдвоем. Снежана более опытная, прыгает более сложные прыжки, поэтому пока я ей уступаю. Но вообще мы подруги, поддерживаем друг друга, если что-то не получается.

— Планы на следующий сезон уже наметили?

— Буду повышать сложность, так как пока я прыгаю только двойные сальто без винтов, понимаю, что долго с ними не продержусь. Буду чистить прыжки, пока у меня много ошибок, вижу их сама, говорили об этом и тренеры. Также нужно работать над приземлением, над отходом. Одним словом, работы много.

«Я гуглила: «Как ходить?»

— После серьезной травмы прошло три года, как чувствуете себя сейчас?

— Восстановиться было сложно, потому что случилась небольшая врачебная ошибка, из-за которой я потеряла так много времени. Полгода без движения, я была практически парализована. Год назад сделали операцию, вытащили из ноги все шурупы и передо мной встала задача — идти на двойные прыжки. Было очень сложно преодолеть себя, свой страх. Договорились с тренерами, что начнем прыгать в Чехии, так и сделали, а вот когда приехали в Минск, в ту обстановку, где все это со мной случилось, началась истерика, паника, слезы. Но я как-то пересилила себя, первых тренировок пять была только одна мысль — доехать до трамплина, а что я буду делать в воздухе, уже все равно. Сложно было проехать это место, где я слетела, а потом привыкла, освоилась, стала чувствовать уверенность, теперь все хорошо.

— Помните свою реакцию, когда впервые после трагедии увидели место, откуда упали?

— Затряслись руки... Я же еще как-то случайно увидела видео, как я упала, больше его не смотрела. Да и мина в одно место два раза не падает.

Сейчас могу сказать, что этому надо было случиться. У меня произошло переосмысление всего, если была бы возможность отмотать время назад и избежать падения, я бы не стала этого делать. После я многое поняла. Например, что надо слушать свой организм, если что-то болит, нельзя делать через страшную боль. Надо слушать свое сердце. Есть страх, а есть адреналин, и необходимо найти между ними баланс. Все, что делается, все к лучшему. Теперь я стала больше времени отдавать учебе, хотя и раньше хорошо училась. Ставлю перед собой цели не только на спорт, но и на жизнь за его пределами.

— На тот момент были люди, которые отговаривали возвращаться в большой спорт?

— Это были все кроме мамы, сестры и бабушки. Мама сказала: «Ничего не знаю, мы возвращаемся!» Мне все говорили: да ну, какой фристайл? Я и сама потом начала думать, может, реально не нужно. Но мама сказала, что, когда я прыгала, у меня был огонь в глазах, а потом он исчез. Во время реабилитации я стала ходить в центр «Фристайл», его руководство и федерация очень помогли, сказали, мол, называешь свою фамилию и тебя пускают везде — тренажерный зал, бассейн, бани. Мама сидела, а я плавала час, полтора. Помню, говорю ей, нога болит, а она: «Я сказала плавать! Не дрыгай ей, руками плыви». Восстановление у меня было по семь часов в день, сначала в диспансере, потом во «Фристайле».

Я серьезно гуглила: «Как ходить?». Вот ты сидишь, видишь со стороны, как люди ходят, понимаешь, как это, что ты должен сделать, но не можешь. Первые несколько месяцев мне нужно было думать: так, пятка, носок, согнуть колено, поднять. В детстве все это мы делаем инстинктивно, а тогда мне нужно было сначала зрительно увидеть, потом подумать. Позже я долго не могла ходить не хромая, хотя у меня уже ничего не болело, уже на батуте даже прыгала. Мне тренеры говорили: «Яна, иди, нормально учись ходить». А я психологически забыла, как это делать, поэтому не могла. Да и сейчас, вставая утром, могу один шаг проковылять, а потом уже нормально пойти.

— Вы говорили, что согнуть ногу было нереально больно, какая боль все же сильнее — физическая или моральная?

— Вторая однозначно. Я понимала, что нужно разрабатывать эту ногу, иначе я не смогу ходить, буду чувствовать дискомфорт. А вот морально всегда можно было сдаться и отказаться от фристайла. Но если есть цель, желание, все возможно.

— Какова была главная мотивация?

— Во-первых, доказать себе, что могу вернуться, а во-вторых, если бы ушла, могла бы пожалеть, а я решила попробовать, чтобы потом не грызть себя.

— Наверное, был момент, когда хотели сдаться...

— До сих пор бывает. Наверное, такие моменты в жизни каждого спортсмена. Потом мама призналась: когда я плакала и говорила, что больше не могу, ей тоже хотелось плакать. Но у нее была такая тактика: она начинала на меня кричать, а я ненавижу, когда на меня кричат, и начинаю кричать в ответ. Так мы кричали друг на друга, и я переставала плакать. Наверное, если бы она тоже заплакала, размякла, ничего бы не получилось.

— Вы говорили, что в период реабилитации работали с пятью психологами...

— Да, психологи были разные. Некоторые говорили: «Тебе это не нужно, это не твое, где твое женское начало? Ты должна на каблуках ходить». На самом деле сейчас я успеваю везде: прийти на тренировку на десятисантиметровых каблуках, снять их, надеть шлем, лыжи, пойти попрыгать, прийти обратно, надеть туфли и пойти в университет. Теперь мой психолог это только мама, хотя по образованию она учитель математики, а работает директором фирмы.

— Как сейчас мама реагирует на ваши успехи?

— Говорит, что видит меня чаще по телевизору, чем вживую, а так, всегда поддерживает и гордится. Очень переживает, когда у меня соревнования, во время чемпионата мира говорила, что руки тряслись.

«Начала прыгать двойные. Это было такое счастье...»

— Помните свой первый турнир после восстановления?

— Это было два года назад, летом у нас проводятся такие соревнования, где мы сдаем общефизическую подготовку, прыжки на батуте, дорожку. В результате падения у меня пострадала бедренная кость, ее верхняя часть, но сама она достаточно длинная— идет до колена. Внутри ноги в тот момент у меня стояла металлическая конструкция, кость, можно сказать, была насажена на нее, эта палка крепилась на болты — один вверху и два около колена. Когда я пришла к врачу и сказала, что хочу прыгать, он пояснил, что болты уже расшатались и нужно их доставать. Сделали операцию, а через три недели я уже смогла выступать на этом турнире и стала второй, радости было очень много.

— Перед роковым падением в 2016-м тренеры говорили о вашей большой перспективе и видели вас в составе национальной сборной...

— Я поняла, что могу вернуть сложность прыжков, только летом 2018-го, когда начала прыгать двойные, превозмогла себя. Это было такое счастье, тогда я поняла, что, наверное, смогу что-то показать. Теперь не ставлю перед собой глобальных целей, выполняю задачи постепенно, так, надеюсь, доберусь и до Олимпиады.

— Как чувствуете себя в одной компании с олимпийской чемпионкой Анной Гуськовой и чемпионкой мира Александрой Романовской?

— Мы все дружим. С Сашей вместе выступали на Универсиаде, с Аней сейчас были на сборах в Швейцарии. У нас очень дружная команда. Когда Аня выиграла Олимпиаду, мы как раз были на сборах в Раубичах, было ощущение, что победил каждый из нас, кто-то даже плакал.

— Анна восстанавливается после травмы, как у нее дела?

— Говорит, что готова всех рвать. (Улыбается.)

— В команде у нас очень творческие девушки: Аня как-то собиралась шить одежду, Саша вяжет. А вы?

— Я вообще не умею заниматься рукоделием, ни рисовать, ни петь, ничего, кроме как прыгать. Наверное, у меня более аналитический мозг от мамы.

— А вот любовью к татуировкам вы с девушками похожи...

— Да, у меня уже есть две. Первая татуировка появилась в 15 лет, она посвящена отцу, а вторая — это изображение феникса на всю правую лопатку, как символ восстановления, возрождения из пепла, знак того, насколько много я прошла, чтобы вернуться в свое любимое дело. Планирую еще закрыть шрамы от операций, идеи уже есть, но пока думаю.

— Впереди месяц отдыха, как планируете его провести?

— У меня есть десять дней на то, чтобы сдать зимнюю сессию, а потом хочу съездить во Львов, говорят, там много тематических кафе, хотелось бы побывать. И еще хочу съездить в Москву, посетить океанариум — моя детская мечта.

Дарья ЛОБАЖЕВИЧ

Выбор редакции

Спорт

Александра Герасименя: У каждого свой рецепт успеха

Александра Герасименя: У каждого свой рецепт успеха

Александра Герасименя — настоящий боец, а еще — заботливая мать и жена. И просто трудолюбивый человек, который не знает преград.

Общество

Какие социальные инициативы белорусов получили признание на Sосiаl Wееkеnd

Какие социальные инициативы белорусов получили признание на Sосiаl Wееkеnd

Приз зрительских симпатий завоевала инициатива «Школа родительства».  

Общество

История девушки, победившей анорексию

История девушки, победившей анорексию

Случается, что в погоне за красивой фигурой некоторые девушки совсем перестают есть.  

Общество

Как Витебщина развивает отношения с Китаем

Как Витебщина развивает отношения с Китаем

Наш корреспондент постарался упомянуть самые интересные примеры совместной реализации проектов.