Вы здесь

Как в Ивацевичском районе реконструируют события партизанской борьбы


Нет в Беларуси лесов, в которых во время Великой Отечественной не было бы партизан. Только память об этом с каждым годом становится более тусклой. В каких условиях жили народные мстители, как выглядели и на какие жертвы были готовы пойти ради освобождения родного края? Искать ответы на эти вопросы корреспондент «Звязды» отправилась на Хованщину.


«Это вам не кемпинг с элементами ролевой игры!»

Мы сидим в зеленой роще. Старшие мужчины молча затягиваются сигаретами, молодые ребята крепко сжимают в руках «мосинки» (винтовки системы Мосина), командир не сводит глаз с небольшого луга, на который вот-вот должны выкатить немцы. Через несколько мгновений действительно слышится глухой гул мотора мотоцикла и чужой язык. Враг уже близко. Один, два, три... Внезапно лес оживает и начинает стрелять в непрошеных гостей из вермахтовской символикой на форме. Знай наших партизан!

Это не съемки художественного фильма или документальной передачи, а единственный в стране мемориальный комплекс партизанской славы «Хованщина» в Ивацевичском районе. Когда-то здесь действительно жила «лесная армия» и находился семейный лагерь. Во время войны ни один немец так и не смог попасть на загадочный остров среди болот. Однако люди даже через семь с половиной десятилетий после освобождения Беларуси не забыли тропинку на Хованщину. Каждый год на несколько дней эти места оживают в прямом смысле. Десятки реконструкторов из Беларуси и России приезжают сюда, чтобы переночевать в реальных партизанских условиях — без света, теплых кроватей и домашней еды. А также чтобы устроить для публики эффектное зрелище борьбы простого народа с захватчиками-агрессорами.

Зачинатель возрождения партизанского движения на Хованщине в том формате, который существует сейчас, — корреспондент брестской областной газеты «Заря» и ярый реконструктор Олег Гребенников. Он же стоял у истоков проведения ночных реконструкций в Брестской крепости.

— Сколько себя помню, очень любил военную историю. Дело даже не в том, что я 23 года служил в Вооруженных силах Беларуси. Просто интересовался униформистикой и миниатюрами, а как-то 22 июня пришел в нашу крепость в форме лейтенанта Красной армии. Захотелось отдать дань памяти тем, кто первыми принял вражеский удар. Так начиналась реконструкторская деятельность в Бресте, которая сейчас расширилась и на всю область, — говорит Олег. — Это не игра взрослых людей в «войнушку». Хочется хоть на тысячную долю почувствовать себя на месте наших дедов. Даже когда берешь условную высоту и стреляешь холостыми пулями, волнуешься и боишься войны. Кстати, многие зрители показательных боев не догадываются, что самые «жесткие» реконструкторские схватки прошли накануне. Мы же не зря приезжаем в партизанский лагерь на несколько дней.

Фронтлайн (или тактика) — так называются мероприятия, где реконструкторы разворачивают имитацию войны в максимально приближенных к реальности условиях. Место действия — не маленький луг, а окружающий лес. Большой, непроходимый, с топкой болотами.

— В оговоренное время перемирие между «немцами» и «партизанами» закончилось и началась условная война. Просто так попасть из одного лагеря в другой стало невозможно. Никаких сценариев уже нет. Спецгруппы «лесной армии» получили задания — имитировать подрыв моста, развернуть радиостанцию ​​в определенном квадрате и передать радиограмму и др. Сделать это надо было так, чтобы тебя не заметили «немцы», иначе операцию можно считать проваленной.

Пришлось реконструкторам и по пояс в воде походить, и местных комаров своей кровью напоить, и всех окружающих зайцев и лис холостыми выстрелами распугать. Но сколько впечатлений!

Жизнь на фоне войны

После ночных боев обе стороны вернулись к временному перемирию. Именно в утреннее время интересно понаблюдать за «бытом под деревьями» и поближе познакомиться с реконструкторами.

«Немцы» разбили лагерь на краю леса. Просторные палатки, громкий смех, в кустах блестит мотоцикл BMW. «Подходи, не стесняйся. Все свои», — слышать это от людей в форме вермахта странно.

— Но ведь это только обмундирование. Организаторы попросили приехать в образе немцев — мы приехали. Нужно, чтобы красноармейцев было больше — с удовольствием реконструировали бы их. Политика и идеология в нашем окружении даже не обсуждаются, — делится Павел Рощин из Витебска. — А форма у немецких солдат того периода действительно красивая и практичная, имеет много декоративных элементов. Большая разница с нашими солдатами чувствуется и в плане быта. Условно говоря, открывает немец сумку, а там, кроме ложки, есть еще и вилка, полотенце, набор для бритья, зеркало и даже крем Nivеа. У красноармейцев комплекты были скромнее.

В первых лучах солнца, которые еле-еле пробиваются сквозь кроны деревьев, завтракают две фрау. Чай в фарфоровых чашках, к нему — печенье и бутерброды. Молодые женщины сидят за небольшим столиком, словно не в лесу, а на террасе кафе. «Guten Morgen!» — говорят они мне и приглашают присоединиться. «Немки» оказываются минчанками. Наталья и Татьяна — участницы военно-исторического клуба «Медведица».

— Сегодня представляем полицию вермахта, прибывшую на помощь своим Kаmеrаdеn (с немецкого товарищи. — Авт.) для поддержания порядка. Женщин на немецкой стороне во время войны было много, хотя их редко можно увидеть в кино. Они выполняли функции стенографисток, заполняли документы, вели архивы. Конечно, приходилось жить в полевых условиях. Палатки собирались из кусков плащевки, которую имел при себе каждый солдат. Сверху каска, чтобы вода не затекала. Внутри — аутентичные раскладушки с бельем вроде того, что было распространено в Германии в сороковых. На веревке вы видите одежду, в которой мы вчера оснащали свой лагерь. Да, отдельная рабочая форма!

Когда «немцы» заняли позиции на глазах у всех, то до «наших» попробуй еще дойди. Но на то она и Хованщина, чтобы в самой глубине, на острове среди болот, партизаны прятались. Быт и одежда более простые, зато никаких объяснений не требуют. Здесь — землянка, там — деревянные домики-срубы. А между ними снуют туда-сюда бородатые парни в льняных рубашках и заплатанной красноармейской форме. Да и еда нехитрая. Пыхтит самовар: в алюминиевую посуду наливают горячего отвара из лесных трав. Пробую фирменное блюдо от поваров — лепешки из крапивы. Кстати, пекутся не на костре, а на так называемой финской печи (расколотое бревно с огнем внутри).

Мое внимание привлекает мужчина в кепке, по-хулигански сдвинутой набок. В руках — шпагат, щипчики и загадочные белые брикеты. Это «подрывник» (в реальной жизни архитектор) Александр Симонов из Бреста. Вместе с коллегами он показывает маленьким туристам Хованщины, как велась рельсовая война. Без особых подробностей, конечно. Зато громко и с песчаными салютами.

— Высшим пилотажем считалось пустить под откос эшелон. Но сделать это было непросто. Немцы сначала предусмотрительно направляли паровоз с саперной группой, которая проверяла железную дорогу. Через 15 минут шли поезда с живой силой и техникой. Партизанам нужно было за короткий промежуток времени подложить взрывчатку, притом что вдоль дороги стояли блокпосты, а лес вокруг был вырублен, — дает небольшой экскурс в историю Александр.

Секретами реконструкторского дела поделился Артем Быков.

— Не всегда хорошие реконструкторы -— те, кто служил. Опыт современной армии может даже навредить. Ребята после службы часто выходят на поле со свободным ремнем. Дембельская гордость не позволяет затянуть его! В Красной армии очень строго за внешним видом следили. Бойцы могли быть одеты в гимнастерки на три размера больше, чем нужно, но выглядели аккуратно. Разные были и приветствия. Тогда командиру хором выкрикивали: «Здрасте!» А вчерашние солдаты по армейской привычке начинают: «Здравия желаем, товарищ...» Хотя, конечно, не только ради более глубокого знания истории народ начинает заниматься реконструкциями. Мы здесь в основном люди городские, разбалованные цивилизацией и комфортом. А выезды в лес — это во многом еще и проверка себя самого.

— Прозвучит банально, но хочется доказать, что могу, — присоединяется к Артему товарищ по отряду «радистка» Анна Кароза. — Могу выкопать окоп и просидеть в нем целый день, могу переночевать на снегу, могу проехать десятки километров верхом на лошади... Бывали моменты, когда хотелось все бросить и сказать «Стоп!» Тогда вспоминала тех, кто и не такое время войны пережил , и спокойно продолжала выполнять поставленную задачу.

* * *

Перед самым уходом из лагеря знакомлюсь с жителем Ивацевичей Александром Германом. Он не реконструктор, но на Хованщину приезжает всю жизнь.

— Родители мои в этих лесах партизанили. Мама была связной. А отец, когда его отправляли на принудительные работы в Германию, бежал в Хорощицы и присоединился к тамошнему отряду. Взорвал семь вражеских эшелонов и был в конной разведке. На Хованщине он маму и встретил. Когда война закончилась, все местные партизаны поклялись, что будут собираться здесь ежегодно в последние выходные мая. Были живы — ни разу своим обещаниям не изменили. А сейчас мы, их дети и внуки, продолжаем традицию...

Анна КУРАК, фото автора

Выбор редакции

Культура

Операция «Багратион»: новые подробности

Операция «Багратион»: новые подробности

Могилевская библиотека имени Ленина стала инициатором акции «Дорогами войны. Маршрутами Победы».

Общество

Григорий Рапота посетил Придвинский край

Григорий Рапота посетил Придвинский край

Что его удивило, особенно порадовало, заставило задуматься?

Культура

Почему современное белорусское кино невеликое?

Почему современное белорусское кино невеликое?

Писатель и диссидент Андрей Синявский, когда рассказывал об утрированной мелочности советской «цивилизации», привел в пример повесть Михаил