Вы здесь

Как живут последние жители деревни Весневичи


Главная достопримечательность Весневичей, ее живая история — 96-летний Алексей Юркевич. Алексей Ильич родился в этой деревне, здесь жили его дед и прадед. Отсюда в войну его с другими ребятами вывозили в Германию. Сюда он вернулся в 1947 году.


Отцовские гены

Чему можно позавидовать, так это памяти Алексея Ильича. Здоровье в такие годы, разумеется, не очень. Ходит уже с палочкой, голос стал слабоват, но слух, зрение, голова — словно у молодого. Рассказывает он очень интересно, в памяти хранятся эпизоды, детали, впечатления 70-80-летней давности. Видно, отцовские гены. С большой теплотой этот старенький дедушка вспоминает своего отца, вспоминает, как тот учил сына быть отзывчивым к людям, никого не обижать, особенно женщину.

Родился один из двух последних жителей Весневичей в 1923 году. У отца был свой кусок земли и хозяйство. Как и многие белорусы, Илья Юркевич когда выезжал на заработки в Америку. Семья у деда Алексея была бедна, но сына своего за тридевять он отпускать не хотел. Плакал, когда уезжал за одолженные на билет деньги. Работал там семь лет. А тут как раз шли войны, люди подались в эвакуацию, стали беженцами. Возвращались потом не все. Один брат отца осел в Москве, второй — в Казахстане. Когда Илья вернулся в деревню, застал одного только отца, которому обещал вернуться, хотя его и агитировали остаться за океаном.

Послушав совет добрых людей, женился на трудолюбивой девушке Ольге. Отец ее от радости, что отдал одну из пяти дочерей, помог новоиспеченному зятю с семенами для сева. А зять купил кусок земли, лошадь, корову и почувствовал себя хозяином. Алексей стал первенцем в отцовской семье, потом одно за другим родились шесть сестер и брат.

— Моя Валентина стала восьмой, когда пришла в нашу семью, — говорит Алексей Ильич. — Все жили в одном доме, и жили дружно.

Война

Но это будет потом, после войны. А когда в 41-м пришли немцы, Алексею исполнилось 18 лет. Уже в начале следующего года вышло распоряжение — от каждой семьи парня или девушку подготовить к отъезду в Германию. Он был старший в семье, ему и приходилось ехать. Привезли их далеко, аж в Ганновер. Работать надо было на железных рудниках. «Построили нас в шеренгу, — вспоминает Алексей Ильич. — Стали выбирать сильных, высоких. Я сразу внутренне сжался, пригнулся. Меня миновали. Потом стало понятно: первую партию отправляли в шахты. Остальных оставили для работы на поверхности. Мы работали на погрузке-разгрузке. Жили в лагере километра за четыре от шахты, каждое утро немец-охранник водил на работу, вечером так же отводил в барак».

Каждому выдали бирку с номером. У Юркевича был номер 1550. В соответствии с номером велось личное дело, помещались сведения о семье, заносились поощрения и наказания, насчитывалась, хотя и мизерная, зарплата.

Дальнейшую рабочую судьбу решила природная любознательность белорусского парня. Хотя и работал на погрузке, его привлекал соседний цех, где все звякало, гремело, шумело. И как только выпадала свободная минута, стремился туда заглянуть. Однажды его любопытный взгляд заметил мастер-немец и позвал пройти. Это была мастерская по ремонту вагонеток со множеством станков, механизмов, приспособлений. Увидев, как у юноши загорелись глаза, мастер взял его к себе. Однажды сказал: «Алекс, когда вернешься домой, будешь мастером». Потом в жизни не раз вспоминал Алексей Ильич те слова, и наука пожилого ремонтника не раз выручала его в жизни. Несомненно, работа в цеху была более легкая и более интересна, чем перебрасывание лопатой руды.

Там вместе работали белорусы, русские, поляки. В 45-м стали доходить слухи, что фронт близко. Старый мастер им об этом говорил открыто: «Германии — капут». В тот день их на службу не повели, а почему-то вывезли в лес. Алексей Ильич думает, что боялись, чтобы работники-заключенные не выступили против хозяев, когда начнется бой. Звуки боя они слышали даже из своего леса, а потом услышали другой язык, не немецкий. Это были американцы. Они очень доброжелательно отнеслись к молодым союзникам — расквартировали, обеспечили питанием. Так продолжалось недели две. Потом их собрали, сказали, что приехали представители советского командования. Впервые они увидели советского офицера в погонах — в начале войны, как известно, в Красной Армии были петлицы. Он красиво и возвышенно говорил о том, как ожидают юношей и девушек на родине. Большинство работников выразили желание ехать домой.

Долгое возвращение

Тогда американцы раздали чемоданы, пригласили принять для родных подарки. Алексей набрал рубашек себе и отцу, платьев для женской части семьи. А самое ценное — часы и кольца, которые купил за зарплату, а также молитвенник, который был с ним все время, спрятал в бумажник.

Когда молодых людей перевезли в зону размещения советской части, чемоданы у них забрали. Правда, Алексей успел одеть на себя две рубашки — очень красивыми они показались парню, который ходил дома в полотняных. А потом ему и другим юношам объявили, что они призываются в армию. Те фирменные рубашки потерялись на стадии переодевания в военную форму. Через какое-то время новобранцев привезли в часть под Витебском. Здесь в службе нашему герою помогли умения плотника, а также отцовские уроки личного хозяйства. Деревенского парня направили в подсобное хозяйство части. Он ухаживал за коровами. Не смог сдержать слез, когда рассказывал, как горевали наши люди сразу после войны. Дома стояли сожженные и разбитые, многие жили в землянках, голодали. Дети приходили и просили: "Солдатик, может есть кусочек хлеба?" И как радовался, когда, подоив корову, давал местным девушкам кувшин молока для детей! Так прослужил наш герой два года, потом вышел приказ — 1923 и 1924 года рождения демобилизовать. Нужно было поднимать страну.

Оберег всей жизни

Молитвенник Алексею прислал в Германию друг в 1942 году. Почта тогда работала, из оккупированной территории можно было писать в Ганновер. Родные ему писали, чтобы молился каждый день, просил Бога о здоровье и скорейшем освобождении, и что они молятся об этом дома. Так и делал, изучал молитвы по этой книжке карманного формата. И когда призвали в армию, молитвослов прятал в кошельке, кошелек всегда был в кармане гимнастерки. А гимнастерку по тогдашним правилам нужно было складывать и на ночь класть под подушку. Так всегда с солдатом было его сокровище — часы, кольца для девушки и матери и молитвенник. Не раз замечал, как товарищ по службе косился на его карман, но внимания не обращал. И вот однажды ночью отлучился из кровати в конец казармы, где был туалет, а когда пришел, увидел откинутую подушку. Кошелька на привычном месте не было. Все тихо спали. Говорить никому о пропаже солдат не стал. Обидно было до слез. А потом пришла мысль, что вору не нужна книжечка, он заберет часы и украшения, а молитвенник выбросит. Тогда Алексей стал обследовать мусорки и наконец нашел свое главное сокровище в туалете, в куче бумаг и окурков. Какое счастье было!

— Я вам сейчас покажу этот молитвенник, который мне там помогал, — говорит старик и приносит из подсобки свой раритет. Эта книжка, изданная в Варшаве в 1941 году на русском языке, очень хорошо сохранилась, если учесть ее извилистую судьбу.

С тех пор всю жизнь по вечерам он прочитывает отсюда молитву. И когда в армии служил, и когда в колхозе работал, и когда, выйдя на пенсию, был церковным старостой в течение двадцати лет. И сейчас.

История любви

— С Валентиной жили по-соседски, бегали друг к другу с самых малых дней. Сначала дружили, как все дети, — вспоминает Алексей Ильич. — А потом стала нравиться, это уже чуть позже понял. Когда был совсем зеленым подростком, хлеба ей носил. У них семья была бедная, хлеб был далеко не всегда на столе. А у нас хлеба было вдоволь. Мать, как испечет каравай, каждому по куску отрежет, мне первому, как старшему. А я за свой кусок — и к Вале. Она стесняется брать, тогда я положу куда-нибудь и ухожу. Мать недоумевает, как это я так быстро съел. А отец догадывался и не выдавал, говорил, чтобы давала еще один кусок — парень растет, ему есть надо.

Потом Алексея в Германию вывезли, Валентину, кстати, тоже. Она работала у хозяина, приехала сразу после освобождения. А он попал домой после армии. Говорит: «Как сегодня помню, приехал, мать сразу за стол посадила, кто-то из родственников зашел. А тут Валя вбегает случайно — она ​​не знала, что приехал. И смутилась. А я взглянул, аж в сердце кольнуло: еще красивее стала! В тот год мы и поженились».

Сначала боковую комнатку себе отремонтировали, потом стал дом собственный возводить. Все до доски, до гвоздя своими руками сделал, даже печи сам складывал, окна делал — пригодилась наука того мастера-немца. Алексея Юркевича от колхоза направили на курсы трактористов. Но тракторы тогда были совсем не такие, как сейчас. Приходил вечно грязный, в пыли и мазуте. Очень не любила этого Валя, и через несколько лет Алексей отправился в животноводы, так и работал на ферме до пенсии.

Прожили они в согласии более пятидесяти лет. Вырастили троих детей. Все дети получили образование, нашли свое место в жизни. Один сын служил в милиции в Санкт-Петербурге, в настоящее время на пенсии. Второй сын инженер, занимается наладкой медицинского оборудования. Дочь тоже жила и работала до пенсии в Минске, сейчас переехала к отцу в деревню. Три года назад его любимая Валентина оставила его одного. А детям он сказал: «Прожил в своем доме и умирать в своем доме буду». Оно и понятно: почти за семьдесят лет привык к своему дому, трудно изменить эту привычку. Иногда собираются в дедовой хате все: и внуки, и правнуки.

А гостей Алексей Ильич любит и умеет принимать. Мы — это председатель сельского Совета Людмила Соломянюк, специалист райсовета Людмила Борушко и автор этих строк — уже собрались ехать, вышли на улицу, а он нас догоняет и угощает конфетами: «Ко мне девушки приехали, разве можно их так отпустить?!» Ну что ты сделаешь с этим 96-летним джентльменом? Взяли угощения. А председатель сельисполкома сказала, что давно знает Алексея Ильича, человек он хороший, душевный, поговоришь с таким — словно из целебного источника попьешь.

Светлана ЯСКЕВИЧ

Выбор редакции

Культура

История сохраняется в мелочах. Как правильно реставрировать кладбище?

История сохраняется в мелочах. Как правильно реставрировать кладбище?

Ограждения — традиция, которую следует сохранить.

Общество

Глава Минской области — о том, чего регион достиг за двадцать пять лет

Глава Минской области — о том, чего регион достиг за двадцать пять лет

Минщина — самый центр страны, она даже своими очертаниями напоминает сердце.

Общество

Как под Минском сортируют мусор

Как под Минском сортируют мусор

Оператор вторичных материальных ресурсов и движение за переработку отходов «Цель 99» дали людям возможность своими глазами увидеть, как выглядят «мусорные кладбища».