Вы здесь

В зоне риска. Какие ценности хотелось бы вернуть в школу?


«Сын Анны учится в минской школе. С первого дня нового учебного года мальчик ездит в школу на электросамокате, который ему подарили на день рождения родители. Это стало причиной недовольства администрации.

В конце прошлой недели сын пожаловался, что директор школы запретила приезжать на любых самокатах и велосипедах. Аргумент — дети делают это массово, а ставить их некуда. Неужели это такая проблема, что нужно запрещать детям передвигаться, как они хотят?» — удивляется женщина.


С таким же подходом школьной администрации столкнулась и другая минчанка. На днях ее сына и его одноклассников пожурила классный руководитель за то, что ездят в школу на самокатах, скейтах и гироскутерах.

«Ребята оставляют их при входе в школу, в коридорах не катаются, поэтому я не могу понять, в чем проблема. Позвонила завучу, чтобы разобраться в ситуации. А она сказала, что дети должны ходить в школу пешком, что нечего покупать им дорогие вещи и потакать их капризам, — жалуется мама школьника. — Вообще мне дали понять, что школа боится воровства и не хочет иметь дело с милицией, если что-то произойдет...»

Этот кейс среди прочих был предложен участникам образовательного бранча. Во время очередной неформальной встречи в центре внимания оказались учительская этика, риски и решение конфликтных ситуаций.

Разочарование и усталость

— Сегодняшняя тема самая горячая. Подогретая эмоциями и сообщениями в СМИ, она требует всеобщего внимания и осмысления. С нашей точки зрения, она должна быть пропущена через призму личной ответственности каждого из участников образовательного процесса, — сразу предупредила всех присутствующих одна из инициаторов встречи, соучредитель академии креативных технологий IT Рrinсеss и частной школы STЕАM, преподаватель, ментор Валентина ЧЕКАН. — В последнее время конфликтные ситуации все чаще выходят за стены школы и благодаря современным технологиям быстро становятся достоянием общественности. Когда мы видим очередной заголовок типа «Учительницу, которая наорала на четвероклассников, уволили» или «Тресну, потом посмотрим. Учительница угрожала убить партой ребенка», что мы с вами при этом чувствуем?

Валентина ЧЕКАН: «Конфликтные ситуации все чаще выходят за стены школы. Сегодняшняя тема очень «горячая»...

Все эти случаи настолько эмоционально ужасны, настолько сложны в своих причинах, что нам даже не хочется заглядывать внутрь и думать об этом. Но мне кажется, что это все-таки надо делать. Мы должны понять, где происходят системные ошибки, где причиной становятся какие-то личностные качества учителя, а где присутствует и первое, и второе. В каждой конфликтной ситуации обязательно есть еще и личные обстоятельства, которые предусмотреть в полной мере невозможно.

Педагогам было предложено разобрать ситуации, которые благодаря СМИ у всех на слуху, и определить дерево причин (первичных, вторичных и базовой), по которым этот конфликт стал возможным. Результат, как признались организаторы встречи, их немного удивил.

— У нас была гипотеза, что причины будут приблизительно одинаковы, — констатировал второй организатор встречи, руководитель IT-школы Mуfrееdоm, архитектор образовательных систем, адукатор Евгений ЛУФЕРЧИК. — Но вдруг оказалось, что проблем гораздо больше и даже сложно их как-то классифицировать. Так какие же причины называли педагоги? Высокий уровень агрессии в обществе, толерантность к насилию, незащищенность педагога, его усталость, эмоциональное выгорание, недостатки в семейном воспитании, переложение родителями ответственности на школу, выполнение педагогами не своих функций, отсутствие правил, обязательных для всех, необходимость «тянуть» до выпускного класса подростков, которых учеба совсем не интересует, отсутствие правовой базы по многим актуальным вопросам вроде хранения тех же гироскутеров и самокатов в школах (она явно отстает от потребностей сегодняшнего дня), нежелание школ брать ответственность за чужое имущество и попадать в поле зрения милиции и другие.

— Для меня лично остается открытым вопрос, где находится зона ответственности семьи и все ли школа делает правильно, потому что все семьи — уникальные, а мы, педагоги, всегда ли это учитываем? — задался вопросом Евгений Луферчик. — Более того, и рамки ценностей могут быть разными: у директора школы они одни, у завуча — вторые, а у учителя математики — третьи. Проблема, согласитесь, присутствует.

Социальный статус учителя, его бесправие перед администрацией и незащищенность перед родителями учащихся традиционно мгновенно «зажгли» аудиторию.

— А я считаю, что педагог — свободный человек. И когда я вхожу в аудиторию и закрываю за собой дверь, я делаю и говорю то, что считаю важным и правильным. Это зона моей личной ответственности, — поделилась своим мнением Валентина Чекан.

Не менее горячей оказалась и дискуссия на тему, обязан ли учитель любить своих учеников. Мнения аудитории, надо заметить, разделились.

— Я уверен, что каждый из нас является носителем своего уникального опыта. Полагаю, что под словом «любовь» мы понимаем разное. В белорусском языке есть «любоў» и есть «каханне». И это разные понятия. В русском языке в слове «любовь» я не могу выделить интимную составляющую, и именно поэтому говорю, что своих учеников уважаю, ценю, хочу быть для них максимально полезным, но люблю я свою семью, свою жену и детей, потому что с ними у меня есть интимная связь. Хотя знаю учителей, в которых с учениками есть эта связь, и они к ним относятся, как к своим детям, — признался Евгений Луферчик.

Евгений ЛУФЕРЧИК: «Где находится зона ответственности семьи и все ли школа делает правильно?»

В ответ на просьбу определить три базовые ценности, которые хотелось бы вернуть в школу и в общество, педагоги назвали уважение, свободу и безопасность. А на предложение охарактеризовать, как они себя чувствуют внутри системы образования (хоть словами, хоть изображениями), педагоги написали следующее: «Много формализма», «Когнитивный диссонанс, стыд перед детьми», «Невозможность ни на что повлиять», «Нестабильность, нет уверенности, что я здесь надолго», «Бессмысленность многого из того, что делаю», «Зависимость от вышестоящих органов, от настроения учащихся, невоспитанности их родителей», «Ты всем должен!», «Разочарование, злость, усталость от непонимания», «Наслаждение, кайф от работы с внутренне мотивированными учащимися», «Свободно, классно, несмотря ни на что!», «Интересно. Есть идеи».

Кто вы тут такая?

А вот еще одна проблема, о которой в нашем обществе не принято говорить вслух, — буллинг учителей. Да, именно педагогов, а не учеников. В ходе исследования, проведенного в России, 70 % учителей сообщили, что становились жертвой буллинга. Ученики игнорируют педагогов, срывают уроки, демонстрируют им ненужность их дисциплины, презрение с помощью жестов и взглядов, жалуются на них руководству школы по надуманной причине, обзывают, распускают слухи, придумывают обидные клички, отправляют сообщения интимного характера, оскорбляют в социальных сетях... Родители, случается, ведут себя не лучше своих детей, объединяются в чатах. Тогда учитель получает еще одну дисфункциональную группу, только из взрослых. Работать с ней еще труднее, чем с группой детей, потому что социальные роли родителей и учителей сравнялись. Замечание в дневнике и вызов к директору уже ничего не значат. Родители требуют от педагогов индивидуального подхода к их детям, определенного внешнего вида от учителя... Педагоги с низким уровнем дохода испытывают издевательства вдвое чаще. В ходе российского исследования на глубинном интервью одна мама заявила, что «ее ребенку неприятно приходить в класс к женщине, которая носит одну и ту же кофту каждый день третий год подряд» Причем это была самая обычная семья со средним достатком.

Но есть еще и буллинг в учительской — со стороны администрации и коллег. Открытая травля — порча личных вещей или физическое насилие (например, из учительской вылетают чьи-то ботинки). К скрытым формам относится обсуждение личной жизни или внешнего вида учителя между собой, но в его присутствии, напряжение, которое учитель чувствует в классе, когда раздается смех якобы без повода. Это может быть конфликт на межличностном уровне, непопулярность или прессинг. Один из вариантов прессинга, с которым сталкиваются учителя, — длительное психологическое давление со стороны школьного руководства или чиновников в сфере образования. Иногда буллинг может стать причиной ухода учителя из профессии.

Участники образовательного бранча вспомнили фразы-маркеры буллинга в учительской, которые они слышали в свой адрес: «Что вы себе позволяете?», «Кто вы тут такая?», «Ей премия не нужна, потому что у нее муж богатый», «Что у вас за внешний вид?», «Вот еще, ее даже уволить нельзя», «Вы некомпетентны», «Что ты как белая ворона!», «Тебе, девочка, больше всех надо?», «Не высовывайся», «Вы считаете меня дурой?», «Ой, я тоже была такой же наивной», «Выскочка», «Звезда», «Ваш внешний вид не соответствует статусу», «Больше так не одевайтесь», «Слишком короткая юбка», «А что, голова по-прежнему еще на море?», «Потому что у нее нет семьи (детей)», «Девочка, у тебя молодость в голове», «Зазвездилась»...

Нужные учителю дисциплины

Всем предложили вжиться в роль и ответить на вопрос: «Что я могу, хочу и буду делать как активный гражданин, администрация, один из родителей и учитель?»

И все-таки: где начинается и заканчивается зона той самой личной ответственности? Всем было предложено вжиться в роль и ответить на вопрос, что я могу, хочу и буду делать как активный гражданин, администрация, один из родителей и учитель.

«Администрация» хотела бы примирить все стороны образовательного процесса и создать коллектив творческих учителей, которые зажигали бы детей и коллег своей личностью. «Активный гражданин» — иметь доступ к полной и достоверной информации о том, что происходит в образовании, участвовать в обсуждении будущих перемен и реформ, иметь возможность влиять на то, что происходит в школе. «Родители» — сохранить эмоциональное, психическое и физическое здоровье своего ребенка, чтобы школьное окружение было комфортным, и чтобы у детей в процессе обучения развивались навыки коллаборации и коммуникации.

Учителя (вот кому уже не пришлось примерять на себя чужую роль) сказали, что хотели бы иметь возможность разделить отпуск на две части (лето — зима) для психоэмоциональной перезагрузки при острой необходимости. У нервных срывов, как известно, печальные последствия. Чрезвычайно сложно удерживать духовный и душевный баланс, если не сбавлять оборотов и не делать передышки.

Чтобы в школе был в штате педагог (как, например, в Швеции) специально на тот случай, когда нужно заменить заболевшего учителя, чтобы это делали не коллеги, у которых пять уроков на первой смене и шесть — на второй... В школе остро требуется и специалист, который бы подсказывал, как вести себя в ситуациях, когда не хватает собственной компетенции, человек, к которому можно прийти посоветоваться и поплакаться, — психолог для учителей, а не только для детей. Чтобы все «правила игры» были документально оформлены, и в случае нарушения прав педагога администрация встала бы на его защиту. Но самое главное, что учителя могут и что они будут делать: «Мы можем повышать свою квалификацию, самообразовываться, участвовать в разработке документов, регламентирующих жизнь школы, налаживать коммуникацию с учащимися и их родителями. И, конечно, мы будем саморазвиваться и делиться опытом с заинтересованными коллегами»...

По мнению участников встречи, в педагогическом вузе излагается множество дисциплин, но будущих педагогов не учат конфликтологии, эмоциональному интеллекту, стрессоустойчивости, управлению классом и группой, педагогической рефлексии и умению проанализировать и обобщить свой опыт, педагогической этике и эстетике, креативному мышлению, возрастной и социальной психологии...

Надежда НИКОЛАЕВА

Фото автора

Выбор редакции

Общество

Дороги Беларуси оценят в звездах. ​Система помощи водителю, «искусственное зрение» и нулевые выбросы СО2

Дороги Беларуси оценят в звездах. ​Система помощи водителю, «искусственное зрение» и нулевые выбросы СО2

Независимый институт аудиторов дорожной безопасности будет создан в Беларуси.

Культура

Призраки белорусских стен. Балы в разрушенном замке

Призраки белорусских стен. Балы в разрушенном замке

Бона Сфорца не была в Белом Ковеле, но танцует там в виде призрака.