Вы здесь

«Мы жили, как мы жили». Рецензия на скандальный фильм «Дау. Наташа» из конкурса Берлинале


Не важно даже, кто получил «Золотого медведя» Берлинского кинофестиваля, одним из главных событий семидесятого Берлинале стал показ созданного во вселенной Ильи Хржановского фильма «Дау Наташа». Картина попала в основную конкурсную программу и встретила такие же неоднозначные оценки, какие постоянно сопровождают более чем десятилетний проект «Дау»: кто-то говорил об аморальности фильма в кулуарах, кто-то отказывался писать на него рецензии, кто-то в знак протеста подписывал открытое письмо к дирекции. Так или иначе, фестивальная премьера «Наташи» дала возможность предметно говорить о проекте, вокруг которого собралось множество мифов и неподтвержденных слухов.


Впрочем, тринадцать фильмов серии «Дау», созданные из семисот часов отснятого материала, в качестве некого арт-проекта уже показывались в Париже. Но два из них — «Дау. Наташа» и «Дау. Дегенерация» — были перемонтированы и включены в программу Берлинале, что переместило их из контекста условной инсталляции в контекст фестивального кино, причем границы кино громкий проект значительно расширяет.

Картины под общим названием «Дау» стали результатом работы тысяч людей, которые согласились поучаствовать в «мегаломанском» эксперименте Ильи Хржановского. Ради будущих фильмов была создана целая параллельная реальность — советский Институт, который согласно сюжету существует с 1938 до 1968 года и где с десятками сопутствующих ему персонажей работает физик Дау, прототип лауреата Нобелевской премии Льва Ландау.

Непрофессиональные актеры приходили в эту воссозданную часть Советского Союза, надевали сшитую по выкройкам «советскую» одежду, вплоть до белья, и начинали в этом Институте без сценария и прописанных диалогов просто жить. То есть они как бы не играли роли, а существовали в предложенных условиях и сами создавали свои сюжеты. «Мы жили, как мы жили» — попыталась объяснить на пресс-конференции Берлинале главная героиня «Дау. Наташа» Наталья Бережная.

А пока они «жили» — работали, ссорились, заводили романы, напивались и занимались сексом, авторы проекта их снимали, типа «Большой брат следит за тобой», в чем каждый участник процесса отдавал себе отчет. Говорят, по условиям «Дау» любой актер мог запретить включать в фильм определенные сцены со своим участием, тем не менее в «Наташе», что и спровоцировало обвинения в насилии и запрет на прокат в России, есть откровенная сцена секса и эпизод с моральным унижением во время допроса (хотя в последнем случае, вероятно, имеет место визуальная манипуляция).

Сюжет достаточно прост и уже обсмакован: Наташа и ее подчиненная Оля работают в институтском буфете; после одной из вечеринок Наташа и Люк Биже — иностранный биофизик, который приехал в Институт поставить эксперимент, — занимаются сексом; Биже во время обеда между прочим говорит о завершении своей работы, за чем следует пьянка буфетчиц и длинная истерика Наташи; Наташу вызывают на допрос в НКВД и с помощью психологического давления заставляют написать донос на Биже; фильм заканчивается рядовой сценой в буфете.

Все, с драматургической точки зрения ничего мудреного и грандиозного, собственно, как в самой жизни, и выглядит это больше как выхваченный из течения дней эпизод, чем как просчитанная цельная история. Оно и понятно, учитывая методику проекта Дау. Однако в незатейливом сюжете «Наташи» оказывается достаточно возможностей, чтобы во всей его промозглой красе показать воссозданный тоталитарный Советский Союз, а главное, человека в нем. Место действия — бетонный, холодный, угрюмый Институт, герои — липкие, разухабистые, вульгарные люди, дни — в мелких, рыбных интересах и пафосе мутного эксперимента, кульминация — унизительный допрос в НКВД, абсурд — обвинение в любовной связи с иностранцем, концовка — обезличивание.

Один лишь драматургический прием кажется здесь очевидно «киношным»: все начинается с перепалки Наташи и Оли о том, когда мыть пол, и такой же перепалкой заканчивается, будто и не было между этими двумя повседневностями драк, Люка Биже и НКВДшного застенка, и не вместились в этот отрезок советской действительности отчаяние, унижение и откровенный ужас (хотя ужас, судя по всему, больше испытывают зрители). Это в том числе к тому, какие вещи в конкретной системе становятся нормальными и как их воспринимает человек в зависимости от того, в каком окружении он находится.

Но почти что символический сюжет, все-таки удачно воплощенный в этой параллельной реальности и искусно запечатленный немецким оператором Юргеном Юргесом, в какой-то степени является лишь животворной средой для того, что «делает» этот фильм в первую очередь, — назовем это Дау-текстурой. То ли документальные, потому что актеры ведь не играют, то ли игровые, потому что Институт — все же не реальность, сцены обеспечивают довольно любопытный киноопыт, который показался уникальным даже искушенным кинокритикам.

Безобразный по своей сути фильм с отталкивающими деланностью и визгливым смехом производит мощное впечатление хотя бы потому, что тебя не спасает подсознательное понимание, что происходящее на экране — сыгранная актерами фикция. С первых планов мы попадаем в концентрированный Советский Союз — с буфетчицами в накрахмаленных фартуках и воротничках, составленными в горку консервами на витрине и стуком ложек за сервированными столами. А пока цепляемся глазом за своеобразную эстетику — она, к слову, странно ненадоедающая, в буфете во всех смыслах вечереет и тоталитарная система начинает проявлять себя не только в антураже, но и в психофизике людей. (Хотя, разумеется, не все тут можно ограничить куполом Советского Союза). 

Наташа и Оля остаются одни, чтобы совершить необходимые процедуры — подсчитать выручку и протереть столы, и с этого момента все тускнеет перед антропологией фильма, а в поведении персонажей и межличностных отношениях кроется то жуткое, что и определяет «Наташу». К слову, благодаря знанию русского языка мы оказываемся в выгодной позиции, потому что значительная часть богатой фактуры картины основывается на диалогах — лексике, типичных интонациях и казусах перевода (Люк Биже не говорит по-русски, Наташа не говорит по-английски, Оля плохо говорит по-английски, но переводит), которые, кажется, невозможно придумать.

В странной «правде» фильма есть что-то могущественное (и все еще омерзительное): совершенно точно несрежиссированые диалоги и застолья тем не менее густы и необыденны. Вечер после закрытия буфета Наташа и Оля начинают с разговора о любви, а продолжают дракой. Наташа рисуется умудрёной опытом женщиной, держа сигарету и подкидывая в голос деловых нот, а Оля бунтует и провоцирует начальницу в ответ на ее снисходительный диктат и плохо скрываемую ненависть. Диспозиция между героинями, пьяный роман, одинокая истерика Наташи, приговаривающей самой себе «Ты сильная», длинный разговор со следователем — что из этого мы не знаем или не можем себе представить? Тем не менее все, что происходит на экране, сокрушает. 

Проявления героев, что бы они ни делали, самодостаточны: в «Дау. Наташе» не так важны сюжет, антураж и спорные границы допустимого. Проект подчинен своей дьявольской антропологии, тайному guilty pleasure наблюдения за персонажами, как бы рандомно, вне требований драматургии сюжета, словно Большой брат. В том числе поэтому, а также помня сущность проекта «Дау», к фильму сложно подойти с традиционным набором критериев — большинство из них будет не в масть.

В отношении «Наташи» странно читать про неотыгранные эпизоды, отсутствие мотивации или сцены, которые не развивают характеры. Неуклюжим кажется намеренно преувеличенное отождествление картины с порнографией из-за откровенной, некрасивой, «некинематографичной» сцены секса: без нее «правда» проекта не утвердилась бы в своем абсолюте, и неприглядность жизни (а умышленная антиэстетичность здесь прямо-таки дует сквозняком) не достигла своей полноты. Самое ценное, что картина «Дау. Наташа» может дать, — вот этот холодный смак непостижимо настоящей жизни.

Конечно, можно задаться вопросом, а стоила ли овчинка выделки, зачем десять лет усилий ради отвращения к человеку и можно ли было сделать что-то похожее без воссоздания Советского Союза. Кроме того, что, возможно, не последним является желание связать вызванное отвращение с тоталитарной системой, без Института не было бы, например, убийственной сцены в НКВД, когда после морального и физического насилия Наташа начинает искренне кокетничать со своим истязателем.

Подозреваю, что без создания искусственной подавляющей системы Дау-текстура вообще бы не состоялась, пусть речь и идет об иррациональной связи. А унижение и подавление здесь проглядываются во всем, это как бы знак времени — Наташа подавляет Олю, уезжающий Биже подавляет Наташу, НКВДшник снова подавляет Наташу, Наташа снова подавляет Олю. Институт экспериментирует над человеком, а общий фон толкает к алкоголю и опустошающим вечеринкам.

Методика создания этой правды, конечно, вызывает вопросы и не только этического характера. Например, как смотреть на внушительную истерику Наташи, если мы знаем, что ее причины могут находиться вне «Дау»? Насколько вселенная Ильи Хржановского чиста от внешнего влияния и где здесь граница между жизнью и игрой?

Нет ответа. Как и «морали», которая следует из классических сюжетов, и, тем не менее, фильм «Дау. Наташа» производит сокрушительный эффект — его способ познания человека ничего хорошего про человека не сказал.

Ирена КОТЕЛОВИЧ

Фото: Phenomen Films, видео: The Upcoming

Выбор редакции

Общество

Андрей Худык: Необходима мобилизация всех уровней власти, общества и бизнеса для совместных действий по охране природы

Андрей Худык: Необходима мобилизация всех уровней власти, общества и бизнеса для совместных действий по охране природы

От того, насколько бережно люди относятся к природе, зависит качество их жизни, здоровье и даже благополучие.

Общество

В зоне повышенной опасности. Как работает взрывотехнический центр внутренних войск МВД

В зоне повышенной опасности. Как работает взрывотехнический центр внутренних войск МВД

Об особенностях работы мы пообщались с заместителем начальника учреждения Максимом Кулем.

Общество

Новый контент для лета. Чем занять детей на 92 дня

Новый контент для лета. Чем занять детей на 92 дня

В период летних каникул для школьников и студентов подготовлены интересные мероприятия.