Вы здесь

Фронтовик Михаил Чепик экспериментировал с аэроживописью


От редакции. В истории белорусского искусства хватает тайн. Сколько достойных имен остается в тени, сколько сокрыто фактов об известных художниках, которые позволили бы по-другому взглянуть на их творчество. Некоторые из этих тайн раскроет для читателей «Звязды» в своей авторской рубрике искусствовед, ведущий научный сотрудник Национального художественного музея Республики Беларусь Надежда Усова.


«Люда i Света».

В год 75-летия Победы хочется вспомнить о художниках-рядовых войны, настоящих фронтовиках. Таких, как Михаил Филиппович Чепик (1925–2000). Прошло уже 20 лет со дня его смерти, и кажется, что сейчас его мало кто помнит, кроме нескольких коллекционеров, что предусмотрительно покупают его произведения.

Этого художника почти нет в интернете, отсутствуют книги, альбомы о нем, его картин не увидеть в экспозициях музеев.

Деревенский парень, земляк Василя Быкова, рожденный в деревне Залесье под Лепелем на Витебщине, неожиданно оказался на уровне самых новаторских поисков ХХ века. Он, даже не подозревая об aeropittura — аэроживописи, о более поздних исканиях и манифесте второй волны итальянских футуристов, делал, по сути, те же открытия в мировоззрении, цвете и перспективе.

Как мальчишка из белорусской глубинки, из многодетной семьи с неграмотной матерью и деспотичным отцом сумел пробиться в столицу, поступить в Московское художественное училище имени Калинина?

Сначала сельский учитель заметил, что мальчик тщательно перерисовывает картинки из букваря, и купил ему в городе краски и карандаши. А в 1940 году Чепик поехал в Москву с деревянным, сколоченным из досок, чемоданом, в домотканых штанах — председатель колхоза дал денег на железнодорожный билет.

Из Москвы отправили обратно, сказали порисовать с натуры: коров, дома — все, что видел. Год рисовал — и поступил. Ночевал в кладовке на топчане у сторожихи училища, которая его пожалела. Подрабатывал, как мог. Прозвище у него было «Мастак», так себя называл по-белорусски, пока не научился говорить по-русски. В 1943 году был призван в армию, воевал стрелком на 3-м Украинском фронте, брал Будапешт, закончил войну под Веной. Спасла контузия — перевели в госпиталь санитарам, и через два года после окончания войны он вернулся на родину. На трех его братьев мать получила похоронки.

В 1947 году в здании оперного театра открылось Минское художественное училище. Чепик был принят без экзаменов и учился у выдающихся педагогов Льва Лейтмана и Валентина Волкова.

О войне вспоминал часто: рядовым пехотинцем провел сутки в болоте и «заработал» на всю жизнь болезнь легких и чрезмерную нервозность.

Чепик окончил училище в 1951 году. Что это был за выпуск, какие имена! Михаил Савицкий, Леонид Щемелев, Виктор Громыко, Матвей Басов. Кто воевал, кто был в концлагере... Разные художники, и Чепик равен среди них. Тогда не мог он знать, войдя в здание Оперного театра в 1947 году, что тот станет его вторым домом еще на 35 лет. Михаил Чепик был принят на работу художником-декоратором. На фотографиях он — с гитарой, кудрявый и худой, но начисто лишенный какой-либо богемности.

«Зiма, сыходзь».

Обычное знакомство на улице с простой, милой темноглазой девушкой переросло в глубокое чувство, которому он был верен всю жизнь. Тася, его избранница, отсидела три года в лагере в Приморье за то, что сбежала с текстильного комбината под Москвой, где были невыносимые условия. Работала в ателье и отлично шила вручную, без машинки — как парижская портниха. Бывает, сошьет себе платье, наденет, актрисы театра обступят ее и охают. В семье Чепиков, как в сказке «Аленький цветочек», родились три дочери — Валентина, Людмила и Светлана, — которых художник лелеял, как мог. Они тоже впоследствии стали художницами, ведь в доме всегда пахло красками и лежали карандаши.

К Оперному театру привязался душою. Коллектив художественных мастерских был маленький и дружный, а Чепику нравилась совместная работа. Только вечерами и в выходные писал для себя. Конечно, его ценили не все: академий не заканчивал, а клеймо театрального художника было отметкой маргинальности. Да и собственно театральным художником он не был, исполнял чужие эскизы — дипломированных художников Николаева, Масленникова, потом Лысика. Оформил сам только пару спектаклей. Но этот деревенский уроженец, который 35 лет проработал в театре, мог по двум тактам узнать любую оперу и балет, и жену с ее четырьмя классами образования приучил к опере, арии из которых она знала наизусть.

Фактически, в годы социалистического реализма, в самый расцвет сурового стиля Чепик был интуитивный, но убежденный формалист — фовист и футурист — сторонник яркого открытого цвета и планетарного видения (хотя ни разу не летал на самолете). Он бы так себя не назвал, конечно. Но для него было важно не что писать, а как писать. Он умел выбрать неожиданный ракурс — часто с высоты птичьего полета. Цвет был его стихией, и мы не можем назвать в ХХ веке художника, настолько органичного в своем цветовом бешенстве. Чепик создал свой образ Минска. Реальная серость кирпичных пятиэтажек и бетонных панелек 1960-х превратилась в него в праздничную феерию города-мечты. Неужели это советский Минск? — задаешь себе вопрос, рассматривая его гуаши (он как театральный художник любил эту технику).

В последние годы, в суровые 1990-е, его мучили последствия военной контузии. Лучшие его картины за бесценок скупили итальянские галеристы. Приходилось даже зарабатывать, расписывая яйца и матрешки. Он стал нелюдим и мрачен.

Художник не дожил до своего 75-летия и персональной выставки во Дворце искусств. В 2002 году, уже после его смерти, эта выставка стала открытием для многих коллег.

Надежда Усова

Название в газете: Футурыст з Опернага тэатра

Выбор редакции

Общество

Осложнения пандемии для мировой политики. Удастся ли нам предотвратить перерастания военных инцидентов в большую войну?

Осложнения пандемии для мировой политики. Удастся ли нам предотвратить перерастания военных инцидентов в большую войну?

Декабрь — месяц подведения первых итогов года, пока предварительных, но уже очевидных.

Общество

«К штыку он перо приравнял». Вспоминаем военного корреспондента Константина Симонова

«К штыку он перо приравнял». Вспоминаем военного корреспондента Константина Симонова

28 ноября 2020 года исполняется 105 лет со дня рождения известного русского писателя, военного корреспондента и журналиста Константина Симонова.

Общество

Имплантация зубов: есть ли основания для страха и сомнений?

Имплантация зубов: есть ли основания для страха и сомнений?

Врачи предупреждают: даже если по каким-то причинам пришлось удалить один зуб, ему нужна замена.