Вы тут

Мария Карпенко: «Машеров меня приглашал, чтобы поблагодарить»


Вчера ушла из жизни Мария Иосифовна Карпенко - многолетний главный редактор журнала "Работнiца i сялянка" / "Алеся": Мария Иосифовна руководила журналом почти 30 лет. 

  • Марию Иосифовну Карпенко заслуженно называют «легендой белорусской журналистики». Она была среди тех, кто создавал наш Союз журналистов в далёком уже 1958 году -- тогда состоялся 1-й учредительный съезд Союза журналистов БССР. Была она и делегатом 1-го съезда Союза журналистов СССР. Общественной работе Мария Иосифовна всегда отдавала много сил. Была секретарём Белорусского Совета женщин, членом Президиума  Комитета советских женщин, народным депутатом СССР. По её инициативе как депутата и благодаря её личным усилиям было принято решение предоставлять женщинам-матерям СССР трёхгодичный оплачиваемый отпуск по уходу за ребёнком, засчитываемый при этом в трудовой стаж. Мария Карпенко принимала участие в работе ООН, других международных организаций. Она удостоена звания «Заслуженный работник культуры Республики Беларусь». Но более всего Мария Иосифовна гордилась благодарностью и любовью тысяч читателей журнала, которые и сегодня присылают ей десятки открыток и писем со словами признательности.      

В начале 1980-х журнал «Работнiца i сялянка» выходил тиражом 1,5 миллиона экземпляров, его знали и читали женщины не только Беларуси, но и всех республик СССР. Этот огромный тираж и популярность женского журнала были несомненной заслугой его главного редактора -- Марии Иосифовны Карпенко. 

У каждой эпохи свои песни, свои герои и свои писатели. Мария Иосифовна Карпенко руководила журналом почти 30 лет. На протяжении этого длительного времени менялись лидеры и резолюции, лозунги и песни -- менялись и сами печатные издания. Но неизменным оставался высокий профессионализм главного редактора и любовь читателей к своему журналу.

-- Мария Иосифовна, в известном советском кинофильме «Журналист» героиня говорит: «Меня журналистика захлестнула». Как и почему Вы выбрали профессию журналиста?

-- Когда я училась в школе, то участвовала в работе практически всех школьных кружков, от хорового до драматического. В спектаклях у меня всегда были главные роли. И я хотела поступать в театральный институт -- мечтала стать артисткой. Но мои родители, простые сельские труженики, не одобрили этого выбора. Мама говорила: «Доченька, представь: тебе плакать хочется или у тебя живот болит, а тебе нужно будет на сцене выкаблучиваться!»  И упросила меня не поступать в театральный, хотя сама моя мама была по природе своей артистка: прекрасно пела, читала стихи, рассказывала сказки.

А ещё свою роль сыграла одна полумистическая история. В одной из газет, что выписывали мои родители, была опубликована игра -- нарисованы шарики, которые нужно было «подбрасывать». Шарик «падал» на текст, который описывал будущее. Мой шарик упал на такие слова (я их и сегодня хорошо помню): «Счастливо смотрите вы вдаль с родного школьного порога, ждёт золотая вас медаль, а следом – в БГУ дорога». Игра как бы предрешила мою судьбу. Я окончила школу с золотой медалью. И подумала, что если мой земляк Кузьма Чорны в своё время пешком пошёл в Минск, чтобы учиться, то и я могу сделать то же самое. Я буду учиться в БГУ на филфаке, где есть отделение журналистики. За школьные сочинения я всегда получала только пятёрки, мои работы отправляли на различные олимпиады.

Вот так я поступила в БГУ.

  • Нью-Йорк. В составе белорусской делегации на 28-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН

-- Какими были Ваши студенческие годы в послевоенном Минске? 

-- Они тоже начались с чуда! Мне ехать учиться, а денег у родителей совсем нет, тогда их ни у кого не было. Мама плачет... А потом говорит: «Давай облигации проверим!» После войны все должны были подписываться на облигации, чтобы помогать восстанавливать народное хозяйство.

И вот в газете «Звязда» читаем, что на одну из наших облигаций выпал выигрыш в 100 рублей. Я даже представить не могла такой огромной суммы!  Мы с мамой обнимаемся, плачем -- теперь мне есть с чем ехать в Минск!

Учиться мне было интересно и легко, а вот жить – трудно. Стипендии мне не дали -- у меня был жив отец, а у многих студентов родители погибли. И мы, три девчонки-однокурсницы, сняли комнатку, спали вдвоём на одной кровати, на соломенном матраце. Как я завидовала тем, кто жил в общежитии!

…Занимаюсь я в библиотеке, а в это время на улице выпал снег. Выхожу и вижу, что люди идут в пальто, шубах, а я стою в шевиотовом костюмчике. Его мне в 10-м классе сшили. Вот на мне этот костюмчик, мужские ботинки и какая-то фуфайка – весь мой гардероб. Иду, плачу и думаю: «Как хорошо, что снег идёт -- никто не видит моих слёз. Решила, что завтра же заберу документы: как учиться, если у меня даже одежды тёплой нет?..»

Прихожу домой, а ко мне мама приехала. Развязывает свою котомку и достаёт   коричневое драповое пальто, крашеную лису, ботики и даже бордовую шляпку! Откуда такое богатство? Мне даже во сне такое не снилось? «Доченька, мы продали корову», -- говорит мама. Но ведь корова была для семьи кормилицей, как без неё?! Однако мои родители решили, что важнее дочку выучить, в люди вывести. С тех пор в шутку говорю: «Меня в люди вывела корова».

-- А как складывалась Ваша профессиональная биография?

-- Ещё студенткой я публиковалась в газетах «Знамя юности» и «Звязда». Меня приглашали на работу в эти издания. Но во время распределения я сказала, что хочу работать в Могилёвской области. Почему? Оттуда удобнее было добираться до моей родной деревни, можно было чаще видеться с родителями. 

Думала, что меня направят в какую-нибудь районную газету. У нас тогда на факультете даже такая речёвка была: «Журфак -- вперёд, страна зовёт, районная газета ждёт!» Но мне предложили работу в областной «Могилёвской правде». Здесь за 15 лет я объездила всю Могилёвщину, встречалась с самыми разными людьми, написала сотни статей. Начинала с корреспондента, а доросла до первого заместителя главного редактора. В 1972 году меня назначили главным редактором журнала «Работнiца i сялянка».

-- Каким был тогда журнал и какую задачу Вы определили для себя как главный редактор?

-- Журнал, откровенно говоря, в то время был довольно слабый. Поэтому я старалась найти новые подходы, затронуть реально волнующие темы, говорить на его страницах о проблемах, которые были бы интересны читателям, помогать людям решать насущные вопросы. На это нацеливала и журналистов редакции, и наших авторов. 

  • Обсуждение свежего номера журнала, на фото в центре – редактор Мария Карпенко

-- Вы как-то сказали на одном из заседаний Белорусского Совета женщин, что не хотите ограничивать интересы читательниц журнала лишь тем, «как квасить капусту или воспитывать детей», а хотите, чтобы женщина чувствовала себя личностью.

-- Да, наши публикации, на мой взгляд, помогали женщинам формировать в себе личность. Наши героини своим личным примером давали такие, выражаясь современным языком, мастер-классы. Мы откровенно писали о проблемах, и это находило отклик у читателей. Также мы помогали им решать важные вопросы на самом высоком уровне. Всё это дало результат: рос авторитет, следом увеличивался тираж -- через несколько лет он достиг полутора миллионов. 

-- Начало Вашей работы в журнале выпало на годы, которые теперь называют «временами застоя». Например, и я помню, что поднимать тогда действительно острые проблемы на страницах газет и журналов было небезопасно и для журналиста, и для редактора. Можно было запросто лишиться работы. У Вас были неприятности? На ковёр в ЦК вызывали?

-- Вызывали, но чтобы… поблагодарить! Однажды весной я поехала в свою родную деревню Тимковичи. Там были старые бараки, построенные ещё Радзивиллами для рабочих спиртзавода. В таком бараке жила семья моей одноклассницы. Её отец погиб на фронте, а мать и пятеро детей ютились в одной комнатке, им не хватало самого необходимого. Время сеять картошку, ветеранам войны выделили лошадь, а вдове фронтовика лошадь не положена. Да и многие другие бытовые вопросы их семье если и помогали решать, то в последнюю очередь.

Очень я тогда расстроилась. Вернувшись в Минск, поручила журналистке Елене Владимировой подготовить статью-исследование о непростой судьбе солдатских вдов, которым в то время не платили даже пенсий по потере кормильца. Журналист написала очень глубокую и острую статью. И даже сказала мне, что я как редактор её не завизирую. Но я решилась её опубликовать.

Через несколько дней мне позвонили из ЦК партии, из приёмной Машерова, сообщили, что меня приглашают на встречу. У меня, честно говоря, даже сердце заболело. Редакция пребывала в «трауре»: все были уверены, что меня снимут с работы за эту статью. Я подготовила речь, как буду отстаивать свою позицию.

Но встретил меня Пётр Миронович доброжелательно, расспросил, как  работаем, сказал, что журнал изменился к лучшему. И добавил, что пригласил меня, чтобы поблагодарить за хороший и справедливый материал. Журнал  подсказал, что необходимо быстрее решать эту важную проблему. Пожелал мне как редактору и дальше поднимать острые темы.

Постановление правительства о помощи семьям солдатских вдов через некоторое время было принято. Горжусь и ставлю это в заслугу «Работніцы i сялянцы».

-- Будучи народным депутатом СССР, Вы внесли просто революционное предложение о предоставлении женщинам трёхгодичного оплачиваемого отпуска по уходу за ребёнком с сохранением трудового стажа. И это постановление было принято Советом Министров СССР буквально накануне распада Советского Союза. Получилось, что Комитет по делам женщин буквально заскочил в последний вагон...

-- Как мать двоих детей, я не понаслышке знала, как это трудно – растить маленького ребёнка и работать. Раньше женщинам предоставляли 56 дней отпуска до родов и столько же после рождения ребёнка. И всё! А дальше выходишь на работу, и как за дитём присматривать – это твоя проблема. Потом разрешили брать отпуск ещё на год после рождения малыша, но этот отпуск не оплачивался. Женщины просто метались между работой, домом и детской поликлиникой.

Поэтому, когда меня избрали народным депутатом СССР и членом Комитета по делам женщин, охраны семьи, материнства и детства, я решила, что грош цена мне будет, если я не поставлю вопроса о том, чтобы облегчить положение женщин-матерей. На первом же заседании Комитета взяла слово. Рассказала, как трудно мне было растить двоих детей, как моя дочь растит ребёнка и как ей пришлось уволиться с любимой работы, потому что в яслях малыш постоянно болел.

Меня включили в комиссию по подготовке соответствующего законодательного акта. Члены Комитета готовили его больше года. Много пришлось походить по министерским кабинетам! А нужно было ещё уговорить мужчин-депутатов, чтобы они проголосовали -- они ведь не сразу согласились с этим предложением. «Вы же квалификацию потеряете!» -- твердили нам. Наш аргумент был такой: «Что важнее -- квалификация или дети, их здоровье и будущее?» В итоге постановление правительства СССР было принято, его должны были исполнять все местные органы власти.

Сегодня, встречая счастливых молодых мам с детскими колясками, я радуюсь и внутренне немного завидую им, горжусь, что в их материнском благополучии есть частица и моего труда. Греет душу и то, что наша независимая Беларусь так много внимания уделяет вопросам материнства и детства.

-- Хорошо помню, как уже перед началом рабочего дня в Ваш редакционный кабинет стояла очередь «на приём к главному редактору». Женщины приходили сюда как в последнюю инстанцию, где им могли помочь.

-- Журнал, который наши читатели получали по подписке или покупали в киоске «Союзпечати», это была лишь вершина «айсберга».  А самая важная часть этого «айсберга» редакционных забот была скрыта от читателя. Ведь 90 процентов времени у нас уходило на работу с письмами и обращениями. Люди шли в редакцию, действительно, как в последнюю инстанцию.  Многие говорили, что уже были на приёме в Совете Министров, и в ЦК партии писали, больше им некуда идти, только в редакцию. И знаете, как ни удивительно, именно редакции удавалось решить многие проблемы! Я потом поняла, почему.

Мы конкретно помогали людям. А они передавали это из уст в уста. Редакция добивается, чтобы люди получили необходимую медицинскую помощь, проясняет жилищные вопросы, ситуацию с путёвками для детей в пионерские лагеря и санатории, решает конфликты на работе. Приходилось даже мирить жену с мужем, который хотел бросить семью с тремя детьми: я пригласила их в редакцию, и -- представьте! – убедила думать прежде всего о благе детей.

У редакции были хорошие отношения с министерствами, ведомствами. И это тоже помогало нам решать вопросы, с которыми к нам обращались читатели. Я нередко использовала своё служебное положение, чтобы помочь людям.

-- Мария Иосифовна, Вы как-то сказали, что работу в редакции тогда можно было приравнять к работе на шахте.

-- Да, по психологическому напряжению, по той самоотдаче, с которой трудились журналисты и сотрудники редакции, помогая читателям решать их трудности…  

Однажды из Горецкого района позвонила женщина. Плачет, говорит, что её ребёнок вылил на себя кастрюлю с кипятком: «Что делать? Помогите, сын умирает!» Звоню министру здравоохранения, и он направляет срочно санитарный самолёт, чтобы забрать ребёнка в ожоговый центр в Минске. Сотрудники редакции навещали потом мальчика в больнице. Его спасли, выходили. Мама мальчика, наша читательница, много лет писала мне, присылала поздравления к праздникам, благодарила за спасение сына. Этот парень пошёл в армию, тоже писал в редакцию благодарственные письма. Кстати, такими письмами и открытками редакцию просто засыпали благодарные читатели, которым мы реально смогли помочь.

Порой доводилось весь день принимать посетителей, а вечером начинала читать материалы в журнал, часто брала их с собой как «домашнюю работу». Собственные статьи могла писать вообще только ночью, а печаталась я тогда во многих изданиях; кроме прочего, написала 4 книги.

-- Почему Вы решили переименовать «Работнiцу i сялянку» и добились, в конце концов, чтобы журнал стал называться «Алеся»?

-- Это название – «Работнiца i сялянка» -- с самого начала я не любила. В Москве были ведь журналы «Работница» и «Крестьянка». И в Минске ничего лучшего не придумали, как повторить московские названия. Название считалось пролетарским, партийным – кто бы мог выдвигать иные предложения?

В начале 1990-х, когда я была в Германии на симпозиуме, мне принесли для партнёрского знакомства стопку журналов… об откорме свиней и крупного рогатого скота. Педантичные немцы буквально перевели название моего издания «Работнiца i сялянка» и «учли» таким образом мой редакторский интерес. Этот случай ещё больше укрепил меня в том, что женскому журналу нужно другое имя. Да и содержанию журнала оно уже не соответствовало, ведь мы писали не только о работницах и крестьянках. А где интеллигенция? Я обычно, когда мне задавали этот вопрос, отшучивалась: мол, буква “и” есть же в середине названия.

В то время в журнале был популярный вкладыш-приложение «Алеся». Мне хотелось бы так и журнал назвать. Но сначала решили изучить мнение читателей, обратились к ним с просьбой выбрать новое название. Получили в ответ тысячи писем. И буквально в каждом втором нам писали, что ничего не нужно придумывать, что уже есть прекрасное название – «Алеся», нужно только перенести его на главную обложку.

Сперва мы встретились с Ниной Снежковой, заместителем Председателя Совета Министров БССР. Но она не одобрила: мол, нужно более патриотичное.  Поговорила с писателями -- Нилом Гилевичем, Василём Быковым, Алесем Адамовичем и другими, с которыми была хорошо знакома. Они меня поддержали: «Отличное название для женского журнала. Маша, ты молодец!» Заручившись такой поддержкой, я пошла дальше по инстанциям. И в 1995 году журнал стал называться «Алеся». Его история и сегодня продолжается!

*** Интервью опубликовано в журнале “Алеся” №3-2019 г.

Людмила Кусливая

Фото из архива М. КАРПЕНКО

Выбар рэдакцыі

Грамадства

Як абараніцца ад махляроў у сферы сучасных тэхналогій

Як абараніцца ад махляроў у сферы сучасных тэхналогій

Фішынг, вішынг — два кіты кіберзлачыннасці

Грамадства

Арктычнае ўварванне на змену цёпламу паветру. Калі чакаць першы снег? Прагноз ад Дзмітрыя Рабава

Арктычнае ўварванне на змену цёпламу паветру. Калі чакаць першы снег? Прагноз ад Дзмітрыя Рабава

З чым звязана такая восеньская зменлівасць надвор’я і калі чакаць першы снег.