Вы здесь

ЕАЭС: рифмуется с ЕС?


В чем сходство и различие двух интеграций

Четыре фундаментальные свободы, заложенные в основу Европейского союза, которые заключаются в создании условий для свободного перемещения товаров, услуг, рабочей силы и капитала, стали символом экономической интеграции на Европейском континенте. Что бы ни говорили о разных стартовых условиях образования ЕС и ЕАЭС, новосозданный Евразийский экономический союз во многом следует в фарватере европейского интеграционного строительства. Однако при видимом сходстве есть и структурные различия, диктуемые разными политическими подходами. В то время, как евразийский интеграционный проект находится на подъеме, эйфория евроинтеграции постепенно перерастает в волну евроскептицизма. Парадоксально, но позиции евроскептиков особенно сильны в Великобритании, Дании, Франции, Финляндии, Швеции, Германии, то есть в «старых» членах ЕС. Произошедшее недавно знаковое событие — официальный отказ Исландии от вступления в Европейский союз — вообще поставило под сомнение привлекательность проекта для государств, внесенных в «лист ожидания».

7-22

7-22

 

Лекарство от экономической депрессии

Поезд европейской интеграции набрал ход, и остановить его не смогут уже никакие евроскептики, хотя, как видим, на пути встречаются не только прямые участки, но и крутые повороты. Поэтому пристальное внимание в ЕАЭС к европейскому интеграционному проекту обусловлено еще и стремлением избежать его ошибок. С образованием ЕАЭС вновь приобрела актуальность идея единой валюты, введение которой предполагает валютный союз. Недавно Президент России В.В. Путин дал поручение правительству и ЦБ РФ при взаимодействии с центральными банками стран ЕАЭС проработать до 1 сентября вопросы в сфере валютного регулирования. Это вносит существенные корректировки в намеченные планы, согласно которым валютный союз в полной мере должен был состояться лишь через десять лет.

Председатель Совета Республики Национального собрания Беларуси Михаил Мясникович также высказался за ускорение работ по созданию валютного союза ЕАЭС, первые этапы которого, по его мнению, должны заработать в ближайшие три года. «Валютный союз — одна из последних фаз интеграции. Мы полагаем, что та дата, которая установлена договором о создании ЕАЭС, т.е. 2024 год, — это поздно. В условиях, когда нет достаточной стабильности на финансовых рынках, безусловно, мы должны приближать этот срок и рассматривать вопросы о единой платежной системе, увеличении доли национальных валют во взаимных расчетах», — цитирует Михаила Мясниковича БЕЛТА.

Скептики из аналитического сообщества уже категорично заявили о том, что вероятность введения единой валюты в ЕАЭС в ближайшей перспективе приближается к нулю — слишком много нерешенных вопросов и накопившихся межгосударственных противоречий еще предстоит разрешить. К тому же, как известно, эволюция финансовой системы ЕС до уровня готовности к введению единой валюты заняла десятилетия. Но ведь, с другой стороны, наш ЕАЭС как раз и создавался для разрешения противоречий и разрушения барьеров. Логика же ускорения создания валютного союза диктуется форс-мажорными обстоятельствами: его подхлестывают волны инфляционных событий, которые совсем недавно прокатились практически по всем странам ЕАЭС. В виде валютного союза, по замыслу, может быть создан мощный финансовый волнорез.

Суммарный размер экономик евразийского проекта превышает 2,3 трлн долларов. Этот факт позволяет говорить о ЕАЭС как о глобальном игроке, способном в перспективе сформировать эффективную самоподдерживающую систему. В этом смысле валютный союз — многообещающее «лекарство» от возможной финансовой депрессии на евразийском пространстве. Кроме того, финансовые эксперты напоминают, что после создания такого союза предприятия будут освобождены от повторного учреждения юридического лица в странах — членах ЕАЭС. Лицензии и иные разрешительные документы на осуществление деятельности по оказанию услуг будут признаваться во всех странах Евразийского экономического союза.

Предполагается, что решения в рамках валютного союза будут приниматься единогласно главами правительств или руководителями национальных банков стран ЕАЭС. Следует напомнить, что в странах ЕС эмиссия евро — это безусловная монополия Европейского центрального банка, в руководящие органы которого входят представители всех государств — членов ЕС. В ЕАЭС о создании единого эмиссионного центра пока говорят с осторожностью как о гипотетической возможности. Скорее всего, валютный союз ЕАЭС на начальном этапе будет ставить целью введение единого средства безналичных внутренних взаиморасчетов, не претендуя на сокращение полномочий национальных эмиссионных центров. Несмотря на стагнацию в российской экономике, международные резервы России сегодня превышают 370 млрд долларов. Кроме этого, планируемая в перспективе единая валюта будет обеспечена сырьевым экспортом России и Казахстана, что может стать серьезным фактором укрепления устойчивости финансово-экономической системы Беларуси.

Конвергенция и единый таможенный тариф

Опыт европейской интеграции в грубом приближении сводится к конвергенции, предполагающей соединение в едином хозяйственном комплексе «разношерстных» экономик, различающихся как по качественным, так и по количественным показателям. Договором о Европейском союзе (Маастрихтским договором) в 1992 году были введены специальные конвергенционные критерии для кандидатов в ЕС, по которым оцениваются жизнеспособность финансовой системы, уровень цен и стабильность национального валютного курса. Договор провозгласил программу строительства экономического и валютного союза и переход к единой европейской валюте.

Однако долговой кризис породил непрекращающиеся сомнения относительно будущего еврозоны. Как отмечают критики внутри ЕС, самое большое, на что способен евро — это служить своего рода эквивалентом механизма регулирования валютного курса в условиях строгого контроля за капиталами, не обладая при этом гибкостью, присущей обменному курсу и позволяющей девальвировать денежную единицу, когда экономика страны встречается со структурными проблемами. При этом девальвация европейской валюты, вытекающая из структурных различий между экономиками стран еврозоны, а не из спекулятивных колебаний валют, является неотъемлемым инструментом финансового регулирования. Но этот инструмент долгое время не был задействован, в том числе в силу бюрократичности управленческих процедур в ЕС. Сегодня, хоть и с опозданием, такая девальвация (евро уже почти равен доллару) в последние недели осуществляется на наших глазах, представляя собой попытку при помощи финансовых инструментов повысить экспортную конкурентоспособность. Собственно, европейский долговой кризис во многом как раз проистекает из не вполне решенной проблемы конвергенции, которая в ЕАЭС стоит не так остро.

Фундаментальное сходство ЕС и ЕАЭС заключается в том, что они построены по модели таможенного союза. Это предполагает свободу внутренней торговли и единый внешний таможенный тариф. Импортные иностранные товары облагаются пошлинами и проходят таможенную очистку лишь один раз в любом пункте внешней таможенной границы вне зависимости от адреса поставки. Единый внешний тариф ЕС базируется на Гармонизированной системе описания и кодирования товаров, практически совпадая с действующей в ЕАЭС товарной номенклатурой внешнеэкономической деятельности (ТН ВЭД).

Несмотря на структурные проблемы, связанные с долговым кризисом, ЕС по многим параметрам является образцом для ЕАЭС в сфере координации и синхронизации экономического взаимодействия. Еще в феврале 1996 года Евросоюз объявил о запуске новой стратегии доступа на рынки в третьих странах. Ее цель — придание импульса внешней торговле и мониторинг интересов европейских экспортеров. На основе данных специально созданной интерактивной базы экспертами Еврокомиссии анализируются все проблемные случаи в торговых операциях европейских компаний. Впоследствии вырабатываются пути решения возникающих проблем.

От Лиссабона до Владивостока

Сетевые технологии онлайн-координации экономического комплекса межгосударственного взаимодействия стали неотъемлемым атрибутом современной «информациональной» экономики, которая из мировой трансформировалась в глобальную. Это означает, что ее субъекты тесно взаимосвязаны друг с другом, по определению представляя собой как бы единое экономическое пространство, «отформатированное» при помощи таможенных барьеров. ЕС по совокупному размеру ВВП (более 17 трлн долл. США по данным за 2013 год) является крупнейшим субъектом глобальной экономики, защищая завоеванные позиции путем активного участия в мировом торговом обмене. Однако на примере антироссийских экономических санкций можно сделать вывод о том, что геополитические мотивации здесь порой берут верх над экономической целесообразностью. В ЕАЭС, напротив, провозгласили принцип открытости для любого экономического сотрудничества. Символом такой открытости сегодня является экономика Республики Беларусь, экспорт которой в Россию и ЕС составляет сходные количественные показатели.

Неслучайно именно в недрах евразийского проекта родилась и оформилась идея построения единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока. Сама по себе эта идея является стимулом для внутреннего развития ЕАЭС, однако приходится признать, что экономические барьеры между Востоком и Западом на Евразийском континенте сегодня, к сожалению, слишком высоки. И дело не только в технологических стандартах и тарифном регулировании, но и в общих политических подходах. Опыт кризисного управления в рамках ЕС напоминает игру в слабое звено с заведомо известным результатом. Слабыми звеньями предсказуемо становятся «периферийные» государства, которые сегодня у всех на слуху. Экономические интересы некоторых из них просто приносятся в жертву политическим амбициям: один из последних ярких примеров — упущенная миллиардная выгода Болгарии после выхода России из проекта газопровода «Южный поток». Видимо, неслучайно Исландия, взвесив все «за» и «против», после шестилетнего кандидатского стажа официально заявила об отказе от вступления в ЕС, боясь, в первую очередь, потери своего экономического суверенитета. В этом как раз и состоит сущностное различие между ЕС и ЕАЭС, экономический «зонтик» которого, наоборот, является весомым фактором укрепления национальных суверенитетов всех без исключения его государств-участников.

Лев НИКОЛАЙЧУК.

 

Выбор редакции

Культура

Минск 1941. Как это было

Минск 1941. Как это было

Небо почернело от самолетов.

Культура

22 июня 1941 года разделила жизнь белорусов на «до» и  «после»

22 июня 1941 года разделила жизнь белорусов на «до» и «после»

Они еще не знали, что впереди — долгие три года жизни под оккупацией.

Общество

Игорь Петришенко: ЦТ — соревнование, и победа в нем должна быть честной!

Игорь Петришенко: ЦТ — соревнование, и победа в нем должна быть честной!

Социальное дистанцирование и наполняемость до 50 человек — таковы требования к аудиториям ЦТ.