Вы здесь

Путь от Шамиля до Николая


Событий его 55-летней жизни хватило бы на три судьбы. Шамиль Джалалов родился в городе Керки в семье туркмена-атеиста и татарки-мусульманки. В Афганистане подорвался на мине, спасая солдата-новичка. В 1986-м охранял от мародеров чернобыльскую зону. Тогда и выбрал Беларусь своим местом жительства. Сегодня Шамиль представляется Николаем. Именно это имя он получил пять лет назад при крещении в Православной церкви. Он несет послушание пономаря в гомельском Свято-Никольском монастыре и считает все, что произошло в его жизни, промыслом Божьим. На пасхальной службе в этом году Евангелие от Иоанна по-туркменски читал Шамиль-Николай.

2-1

2-1

 

Это сейчас, рассказывает Шамиль, Туркмения позиционируется как страна мусульманская. В советские годы она не была столь религиозна.

— Рядом с моим родным городком Керки в 30 км — граница с Афганистаном. Мы жили в военном городке, где туркменов почти не было. Все говорили только на русском. Мы, четыре брата, учились в русской школе. Отец Ниязмурат преподавал математику, он — народный учитель Туркменистана. Мать — Мария Николаевна — учила школьников начальных классов. Она пыталась приобщить меня к исламу. Мои бабка и тетки между собой общались по-татарски, поэтому татарский я быстрее выучил, чем туркменский. А туркменский знаю, потому что каждые каникулы ездил к своему дяде, брату отца, в соседнее село. И все же мыслил и говорил я всегда по-русски.

Главным богом считали райком компартии, однако Новый год, Пасху и Рождество отмечали во дворе все. И куличи пекли, и плов с шурпой делали. За общий стол садились русские, туркмены, татары, поляки... Добрым словом Шамиль вспоминает католичку Клавдию Францевну Сухоцкую. У нее была икона Богоматери, перед которой женщина молилась.

— Она меня любила. Всегда радовалась: «Шамилек пришел». Мы, ребятишки, спрашивали, указывая на икону: «Баба Клава, а кто это?» Она объясняла: «Богоматерь». Кроме того, моего отца (1910 года рождения) в 20-е годы из детдома забрал дядя по материнской линии, женатый на польке, которая отца и воспитала. И, хоть он считал себя атеистом, когда умирал, шептал: «Матка Боска». Хотя я не уверен, что он был крещен в католичестве.

Шамиль в своей семье был младшим из четырех братьев. Три старшие родились один за другим сразу после войны, а он — в 1960-м. Мать последыша очень любила и призывала учить мусульманские молитвы. Одновременно соседка рекомендовала любознательному ребенку книжки о католической вере.

— Когда я пошел в первый класс, мои братья разъехались учиться по всей стране, а я остался с родителями один, — вспоминает Шамиль. — Родители, уходя на работу, меня закрывали в доме, а я через окно выпрыгивал во двор играть и возвращался, чтобы успеть сделать уроки.

Вторым рождением Шамиль называет день, когда в свое 9-летие тонул в Амударье. Это сейчас, говорит, реку можно пешком перейти, а в конце 60-х она была бурная:

— Меня в воронку затянуло, уже потерял сознание, а потом через некоторое время понимаю, что я на берегу, мать рядом плачет, а меня откачивают. Кто-то вытащил меня из воды. Отец потом меня здорово наказал. Он у нас был строгий. Требовал послушания, аккуратности и знания точных наук. Брат, который сейчас живет в Харькове, пошел по отцовской стезе и закончил физмат. А я в детстве мечтал стать журналистом и историком. Писал в сочинении, что хочу быть похожим на Валентина Зорина и Владимира Дунаева. Моими любимыми передачами были «Время» и «Международная панорама».

В 70-е годы прошлого столетия, когда Шамиль учился в школе, под запретом было любое проявление религиозности. Сложно представить, но туркменский мальчик, выходя к доске на уроке в старших классах, всегда крестился. Сейчас он говорит, что, не будучи крещеным, в эти действия не вкладывал особого смысла.

— Я занимался баскетболом и после восьмого класса поступал в специализированную спортивную школу. Успешно сдал экзамен по физике, вышел и воскликнул на весь коридор: «Слава тебе, Господи»! Кто-то доложил об этом завучу. Так мне закрыли путь в спецшколу — 10 классов я заканчивал в обычной. Думал поступать на исторический факультет в местный пединститут, но отец отправил меня в Донецк к брату, где тот преподавал в техникуме. Это здание теперь полностью уничтожено прямым попаданием снаряда.

После окончания техникума юношу призвали служить в инженерные войска. Военную специальность сапера он теоретически осваивал в Эстонии. Потом были 9 месяцев боевой практики в Афганистане.

— После Термеза попал в роту инженерной разведки. Мы должны были осмотреть место будущей дислокации войск, при необходимости разминировать и отметить на карте. Эту карту потом командиру сдавали. После отхода наших войск надо было снова заминировать участок. Наша часть стояла в полукилометре от афганских кишлаков. Мы жили в так называемой «зеленке», которая по периметру минировалась, чтобы душманы не прорвались. Однажды я послал молодого бойца на разминирование. Николай долго не возвращался, и я пошел смотреть, где он. Вижу, стоит, не шевелясь, на минной растяжке. Успел его отбросить в сторону. Взрывная волна и меня отшвырнула. Это было 19 октября 1980 года. Нас обоих сильно контузило, а мне еще два осколка в голову попали. Я потерял дар речи. Когда мы вдвоем лежали в Термезе в госпитале, к нему из Полтавщины приехала мама. Коля, видно, рассказал, что я его спас, и его мать мне подарила икону Святителя Николая, предназначавшуюся сыну. Вот уже 35 лет образок со мной.

Мы говорим об «афганском синдроме» и Шамиль признается, что война оказала сильное влияние на него и всех, кто прошел это испытание.

— Там было много черноты. Был случай, когда два моих сослуживца требовали у меня карту разминирования в обмен на наркоту. Я им сказал: убейте, а карту не дам. Они мне подкинули порошок, и меня вскоре забрали в особый отдел. В результате выяснилось, что солдаты были связаны с офицером, который занимался торговлей наркотиками.

Из госпиталя родные привезли сына домой, в Керки. Хотя последствия ранения остались на всю жизнь, Шамиля вскоре призвали на краткосрочные офицерские курсы. Уже в качестве лейтенанта запаса в 1986 году его призвали охранять Чернобыльскую зону.

— Резервистов тем летом со всего Союза собирали. Мы проводили дезактивацию на территории Лоева, Брагинского и Наровлянского районов. Также стояли в оцеплении и следили, чтобы мародеры не грабили оставленное имущество, чтобы самоселы не возвращались в зараженные радиацией дома. Как-то в конце августа ночью остановили машину с военными номерами, набитую бытовой электронной аппаратурой. Видно, с какой-то базы пытались вывезти. Техника «фонила», документов на нее не было. Груз мы на могильник отправили. Помню брошенные людьми впопыхах дома. Заходишь в хату — ощущение, что хозяева только что вышли. Иконы в красном углу. Смотрю — знакомый образ. Читаю — Николай Чудотворец. «Ну вот, — думаю, — и здесь со мной мой покровитель». Тогда уже я стал задумываться, как мне с православным священником поговорить.

Как-то «партизан» привезли в гомельскую баню. Шамиль тогда впервые попал в областной центр. Он наткнулся на объявления о работе. В числе прочих, требовались специалисты по профессии, полученной им в донецком техникуме.

— Так я здесь и остался. В Туркмении промышленности мало, в основном хлопок выращивают. Там я работал на хлебокомбинате механиком, а тут попал на завод «Коралл». Мы прессовали экраны для телевизоров. Здесь женился на коллеге по работе.

Последующие 20 лет жизни Шамиля были наполнены радостями и горестями семейной жизни и медленным, но поступательным поиском ее смысла. Он поступил заочно на исторический факультет университета — хотел исполнить детскую мечту. Общался с разными священниками Никольских храмов и в Гомеле, и в Москве, где живет его другой брат. Смотрел программу «Слово пастыря» и пытался постичь евангельские истины через популярные в 90-е протестантские мультики. Он был вдохновлен богослужением Патриарха Алексия ІІ, посвященным 1000-летию крещения Руси. Библию тогда рекламировали на каждом углу проповедники-протестанты. Говорит, что с трудом не поддался соблазнам, но все же пришел к решению креститься в Православной церкви.

— До этого я считал, что не готов. И только в 2008 году здесь, в монастыре, встретился с отцом Феодоритом (Золотаревым), сейчас — игуменом. Я приходил к нему много раз, объяснял, почему хочу креститься. Я уже не мог жить без веры. После того, как монахи поняли серьезность моих намерений, меня крестили с именем Николай. Было впечатление, будто меня сначала в кипяток окунули, а после по телу разлилась приятная прохлада. После крещения по-другому начинаешь мыслить. Ты обязан реагировать, если человек поступает неправедно.

В 1997 году Шамиль пережил личную драму — его бросила жена-белоруска. Вторую — Айджан — он привёз из Туркмении.

— Ради меня она покинула родину и здесь, на белорусской земле, упокоилась три года назад. Вот после этого печального события братия монастыря пригласила меня стать послушником. Сказали: «Понравится — будешь жить, не понравится — можешь уйти». Вот так я здесь оказался. Раньше только раз в неделю ходил в храм, а теперь есть возможность каждый день с Богом говорить.

У Шамиля-Николая в монастыре много послушаний. Во время службы он читает Псалтырь и молитвы. Встает самым первым, чтобы открыть храм и закрывает церковные врата после окончания службы. Зажигает лампады, стоит, общается со Всевышним. Говорит, чувствует: тепло идет от каждой иконы.

— Я молюсь за всех близких, родных, друзей. Даже за тех, кто меня предал. «Господи, прости Ты их», — говорю. За своих братьев. За всех, кто в пути, молюсь. Разве это не чудо, что я, туркмен, пришел к истинной вере? Без Бога я уже не мыслю жизни.

Ирина ОСТАШКЕВИЧ

Фото автора

Выбор редакции

Общество

На страну обрушилась небывалая жара... Обязательные правила при купании

На страну обрушилась небывалая жара... Обязательные правила при купании

Хочешь купаться — люби и правила нахождения в воде соблюдать.

Калейдоскоп

В жизни все не так, как надо, а как надо, не знаете? Нейрохирург о природе женского стресса

В жизни все не так, как надо, а как надо, не знаете? Нейрохирург о природе женского стресса

Женщины из Венеры, мужчины с Марса. Затрагивая тему женского стресса, так и хочется вспомнить известную книгу. Женщины и мужчины разные!

В мире

Как продвигается крупнейший проект современности «Один пояс, один путь»?

Как продвигается крупнейший проект современности «Один пояс, один путь»?

Рассказывает Посол Китайской Народной Республики в Республике Беларусь Се Сяоюн.