Вы здесь

Андрей Кудиненко: Я считаю документальное кино немного аморальным


Кажется, еще недавно созданный под кураторством Андрея Кудиненко киноальманах «хронотоп» получил Гран-при программы «Омнибус» на кинофестивале стран СНГ и Балтии «Киношок», а в этом году в арт-деревне Каптаруны прошел уже второй форум пограничного кино «ХРОНОТОПЬ. АRT: RЕBООT», где по разработанной режиссером методике снимали фильмы для последующего киносбора. Между ними — уже несколько так называемых акций в разных городах страны и новые альманахи как результаты обнуления, перехода через стадию «хронотопи» и ограниченных во времени съемок. Андрей Кудиненко, автор фильмов «Оккупация. Мистерии», «Розыгрыш», «Масакра», «Хард Ребут », придумал концепцию нового кино и подогнал под это идею современного мифотворчества, а «хронотоп» стал самым оригинальным, новаторским и интересным проектом в современной белорусским киносфере. Загадочная «хронотопь» оказалась авторским неологизмом режиссера, и с ее определения началось наше интервью с Андреем Кудиненко.


— Это время, утонувшее в болоте, переходная среда, какая-то пограничная зона. Проще объяснить на сказках либо ритуале инициации: здесь, чтобы перейти в новую стадию, человек должен умереть в одном статусе и родиться в другом. В сказках сначала нужно выпить мертвой воды, а потом живой, герой должен попасть в мир с Бабой Ягой и вернуться в реальность. Переходная стадия и есть «хронотопь», пребывание между жизнью и смертью, где перемешано сакральное и несакральное, сны, неземное, реальное и бессознательное. Это хаос, в котором вообще находится наш мир. Антонио Грамши говорил об интеррегнуме, когда одни цивилизации сменяются другими, еще в 1930-е; Зигмунт Бауман описал «текучую современность». Сейчас все говорят о гибридности — война и не война, жизнь и не жизнь. Какая жизнь, например, у нас? — типичное состояние «хронотопи».

— Вы упоминаете универсальные теории, но ваше определение «хронотопи» отсылает к трясине — традиционному элементу белорусской культуры.

— Я высказываюсь с определенной самоиронией. В моем фильме «Оккупация. Мистерии» один персонаж говорит, что белорусского кино никогда не будет. Но это не утверждение, а юмор и некий девиз — кино будет, мы же теперь вот снимаем. «Хронотопь» — тоже вещь оптимистичная, потому что космос рождается из хаоса, а все красивое — это космос. Из синергетики, которую разрабатывал Илья Пригожин (нобелевский лауреат), следует, что каждое маленькое дело рождает в хаосе аттрактор, с которого начинается структура. Теория хаоса говорит также, что взмах крыльев бабочки где-то в Бразилии может родить ураган в Неваде. Т.е. любое действие что-то рожает, в этом оптимистичность концепции. Мы начали проект «Хронотоп» — я, Александр Дебалюк, Януш Гаврилюк и звукорежиссер Евгений Рогозин — на своих началах, так как оказались в ситуации, когда кино уже нет и можно было только пойти зарабатывать на жизнь «проституткой» на сериалах, где нет ни поля для эксперимента, ни поля для рассуждений «что такое кино» и «что такое наша жизнь». Для интриги я придумал, что в «Хронотопе» мы занимаемся актуальной мифологией. Потом появился Полупанов, с которым мы сделали несколько семинаров. Потом появился Артур (Клинов. — Авт.) И сказал, что надо всех везти в Каптаруны. Так же просто нашлись деньги на форум, и мы имеем удивительные результаты.

— Чем они удивительные?  

— Здесь люди работают ради процесса. Я все время пытаюсь понять это поколение Миллениума: для них процесс важнее результата. Сначала проект «Хронотоп» был альманахом каких-то людей. Я же не говорил, что из всех новелл первого альманаха три снял я, четвертую дал друг, а к пятой я написал сценарий и сделал монтаж и звук. Я принципиально назвал это коллективным проектом. Так сильнее. Моя идея заключалась в том, чтобы сделать что-то вроде группы Lаіbасh либо дадаизма, т.е. какую-то коллективную работу, так как сейчас, когда нет средств, делать кино можно только коллективно. 

— Все же современное белорусское мифотворчество, которым будто занимается «хронотоп», — это выдумка или реальная цель?

— Можно сказать, все мы создаем мифы. Любое кино и даже наш разговор — миф, а это опять структура, которая создается из хаоса. Белорусский, не белорусский — какая разница? «Хронотоп» начинался одновременно с событиями на Майдане, когда видно, что что-то происходит, и понятно, что все пойдет по кругу.

— Несколько лет назад вы придумали «Хронотоп» с его особой концепцией, мифотворчеством и коллективным производством, а ваше собственное кино за это время не появилось. Почему?

— Я снимаю сам, но с «Хронотопом» это разные формы творчества. В определенный момент я понял, что наши семинары зашли в тупик, потому что здесь сформировался определенный круг хронотоповцев, приезжающих с готовыми командами и делающих истории, которые я видел уже три раза. Тогда я остановился, сел, за два месяца написал сценарий полнометражной игровой картины и начал снимать документальный фильм, где нарушаю все правила. В свое время я отказался... уже не помню, после десяти перестал считать, отказался от сериального производства, хотя там можно заработать хорошие деньги. Просто это не интересно, ну зачем? Вдруг завтра умрешь, и что после тебя останется — сериал «Кадетство» или «Опера»? Я принадлежу к старому модернистскому поколению, где художник есть художник. Это у постмодернистов никакого пафоса, все — художники. А как без пафоса в кино? Пафос должен быть. Сначала работать над сериалом мне нравилось: все идет легко и по штампу. Но через две недели уже неинтересно, в любом месте, куда я приходил, я думал «камера здесь, потом укрупнение отсюда и отсюда», т.е. перенес эти стереотипы в жизнь. Меня сейчас и привлекает документальное кино тем, что оно позволяет ломать сюжет, к которому я приучен. Я считаю документальное кино немного аморальным: берешь человека и его судьбу, а потом в костюме едешь на фестиваль. Как говорил Кесьлёвский, «я больше поверю глицериновой слезе в игровом кино, чем настоящей в документальном». Перед камерой люди врут. Все. Да, есть момент наблюдения, но меня всегда огорчал этический момент. Но в итоге я понял, что в документальном кино тоже есть место поэтической манере, ты начинаешь работать со временем, наррацией, жанрами, делаешь несколько уровней. То же самое с пространством: в документальном фильме герой шел бы и шел, а я начал менять время прохода. В какой-то момент я понимаю, что становится скучно, и вставляю клип, мешаю будущее с прошлым, с сегодняшним временем и с иронией выхожу из этого клипа. Я получил удовольствие. Фильм называется «Фанат Вася-пешеход» — о человеке, который ходит пешком на все матчи брестского «Динамо», такой белорусский Форрест Гамп. Фильм выйдет где-то в октябре.

— Я думала, вы приостановили свое творчество ради «Хронотопа».

— «Хронотоп» родился как площадка для эксперимента, вызов индустрии кино, но меня больше интересует не производство, а вопрос, что дальше. Мне очень нравится твиттер Олега Кашина, где он ретвитит без указания авторства и создает таким образом картину мира. «Хронотоп» я тоже придумал как кинотвиттер, думал, люди будут дозагружать свои фильмы продолжительностью от трех до семи минут, реагировать друг на друга, актеры будут переходить из одного «твита» в другой. Ничего не получилось, потому что режиссеры сказали «мы авторы, мы фильмы не выкладываем, а поедем по фестивалям». И почти никто никуда не поехал.

— Появление «Хронотопа» как метода создания кино мне кажется симптоматичным явлением в нашем пространстве, где почти ничего не предлагают государственный и независимый кинематограф.  

— Для меня «Хронотоп» стал поиском новой формы существования кино, а я думаю в первую очередь о себе. Нет у нас киносообщества, все уходит в трясину. Марина Разбежкина на своем мастер-классе рассказывала, как в болоте тонут олени. Они просто тонут, им комфортно. Как люди замерзают — приятно засыпают и все. Поэтому оленеводы затыкают животным нос, чтобы те начали двигаться. Помимо этого, когда погружаешься в пучину, нельзя делать резких движений, нужно спокойно тянутся к какой-нибудь веточке — также социологический и политический момент. С одной стороны это очень комфортная смерть, с другой стороны нельзя дергаться. В состоянии «хронотопи» нужен третий выход, чтобы гибко выйти в новое время. Это касается существования кино, его проката, образования и самоорганизации.

— В Каптарунах же «хронотопь» используется в положительном смысле.

— Как в синергетике, 1 + 1 может быть три, а может быть ноль. Здесь то же самое. «Хронотопь» — это существование всего нашего мира. Мы жили в Советском Союзе и кто думал, что через два года все рухнет? Раз — уже какие-то республики. Все изменилось буквально за год.

— Вы планируете и дальше заниматься «Хронотопом» или будете снимать свое кино?

— Я написал автобиографический сценарий о Донбассе. «ДДД» называется ( «Долгая дорога домой»). Быковское выражение в Украине всех вводит в ступор. Мы искали украинских партнеров и пока не нашли, потому что во время войны может быть только пропаганда, черно-белый взгляд, а взгляд с двух сторон их не интересует.  

— У нашего зрителя сегодня специфические вкусы. Свою нишу занимают блокбастеры, свою — российские сериалы, а белорусское кино здесь место вообще не имеет. Мы отдаем предпочтение всему, только не белорусскому кино.

— Потому что его нет. Даже на «Беларусьфильм» посмотреть: он снимает сериалы, где менты в российской форме, потому что это вроде бы легче продать. «Однажды в России», это называется. Говоря о россиянах, они в свое время выработали формулу того, что «пипл хавают». Получился замкнутый круг, потому что приученный к фаст-фуду зритель уже не хочет усложнений. Моя мама смотрит сериалы по телевизору, где те же актеры и практически тот же сюжет, истерики, крики, кто-то предал... а когда начинается какое-то искусство, она переключает канал. Что касается киноконтента, оказалось, что продюсеры, которые говорили, что знают нужды зрителя, хотят просто отхватить часть бюджета, а о зрителя и не думают. Это показатель того, где находится российское кино. А наше кино находится вообще непонятно где. «Беларусьфильм» никогда ни о чем не думал, для него главное, чтобы кино было неконфликтное. Когда я брался за закадровый текст фильма «Масакра», пришлось убрать, например, упоминание о грузинского царя (тогда в России были проблемы с Грузией), имя Кастуся Калиновского. Все это было обрезано, чтобы никого ни в коем случае не раздражало.

— Вы не находите парадокс в том, что в том числе на кинофоруме в Каптарунах ведутся дискуссии о будущем белорусского кино, а вы говорите, что его нет. Как можно говорить о будущем того, чего нет?

— Какое-то движение года три назад началось. Много фильмов хороших, но больше плохих. Меня интересует дистрибуция, как кино будет существовать в новом мире, в интернете, потому что кинотеатр скоро будет значить для нас, как сегодня — опера. Фестивали, питчинги исчезнут и придет новая система. Лучший режиссер постсоветского периода Алексей Балабанов — не фестивальная персона. А, например, Лозница, Звягинцев действуют в каноне коммерческого фестивального кино. Смотришь фильм и видишь, что человек настроен на фестиваль, социалки поддал, там еще чего-то. Почему Балабанов обычно не попадал на кинофестивали, кто туда возьмет «Груз-200»? Кинофестиваль вообще был придуман Муссолини в 1932 году, это снова иерархическая тоталитарная система. В будущем кино потребует, чтобы авторство исчезло. Я плыл в прошлом году в каптарунском озере, кукушка куковала. Я у нее спросил, сколько просуществует наш проект, а кукушка мало кукует обычно... 112.

Ирена КОТЕЛОВИЧ 

katsyalovich@zviazda.by

Выбор редакции

Общество

Гороскоп на эту неделю

Гороскоп на эту неделю

ВОДОЛЕЙ. На этой неделе добиться успеха сможете только с помощью личных организаторских умений и новых идей.

Общество

Арктическое вторжение на смену теплому воздуху. Когда ждать первый снег? Прогноз от Дмитрия Рябова

Арктическое вторжение на смену теплому воздуху. Когда ждать первый снег? Прогноз от Дмитрия Рябова

С чем связана такая осенняя изменчивость погоды и когда ждать первый снег.

Общество

Кто рискует заболеть раком молочной железы?

Кто рискует заболеть раком молочной железы?

На первом месте — наследственный фактор.