Вы здесь

«Профессия Учителя священна. Учителя, а не продавца знаний в школе»


Что такое образование: услуга, товар или все же жизненная необходимость?  А если и то, и другое, и третье, то где та равнодействующая, позволяющая при минимуме усилий получить максимальный результат? И достижимо ли это?   Как соотносится образование в качестве социального проекта государства и личного бизнес-проекта конкретного гражданина? Об этом и многом другом — в беседе с председателем Постоянной комиссии по образованию, культуре и науке Палаты представителей Национального собрания Республики Беларусь, членом-корреспондентом Национальной Академии наук Республики Беларусь Игорем МАРЗАЛЮКОМ.


— Игорь Александрович, для начала хочу поздравить Вас с  избранием членом-корреспондентом Национальной академии наук нашей страны. Я встречаюсь с Вами не в первый раз, но для читателей  сайта zviazda.by это новый формат. С нашей беседы мы начинаем проект «Пятый этаж»

Изменения в системе образования сегодня коснулись всех и вызвали бурный отклик в медийном пространстве. В чем острота проблемы, если она есть, и каково ваше видение тех вопросов, которые бурно обсуждаются сегодня?

— За поздравление спасибо. Избрание в  Академию наук для  любого ученого — очень важное событие в жизни. Впереди работа, работа и еще раз работа на благо нашей страны. Теперь перейду к ответу на поставленный вопрос. То, что проблемы отечественного образования вызвали столь бурную дискуссию, на мой взгляд, есть факт зрелости и неравнодушия белорусского общества. Александр Григорьевич Лукашенко инициировал этот вопрос  предельно точно и ясно — образование является  приоритетом в области государственной политики на всех его этапах и оно должно отвечать не только вопросам сегодняшнего, но и завтрашнего дня. 

Национальная система образования — вопрос одновременно и социальный и экономический.  Сложность подходов к его решению заключается в динамике  жизни современного развитого общества.  Инженер-механик 20-30 лет назад и сегодня — это не одно и тоже: новые технологии, автоматизация производства требуют радикальной корректировки тех программ,  которые были до этого. 

— Вы сказали, что система образования касается всех возрастов и категорий граждан. Директор «Артека» Михаил Михайлович Сидоренко — единственный избранный на пост директора трудовым коллективом, однажды заметил: «Я стал заниматься детьми исключительно из страха. Представил мир, в котором пройдет моя старость, и понял, что надо спасать положение». Мне думается, что в этой позиции как раз и заключается разгадка фундаментальности образования в жизни общества. Что Вы думаете по этому поводу?

— Схематично смоделируем ситуацию. Те, кто сегодня пришли в первый класс, войдут в активную экономическую жизнь страны минимум через двадцать лет. То есть плоды управленческих решений, принимаемых сегодня должностными  лицами  в системе образования, будут реально ощутимы за пределами их карьеры, когда они будут на заслуженном отдыхе. Это я отношу и к себе лично. Но останемся ли мы все в стороне от этого, уйдя на заслуженный отдых? Нет и еще раз нет. Смогут ли они зарабатывать на наше содержание – пенсии, систему здравоохранения и так далее? Давайте говорить без пафоса и высоких слов. Беларусь – небольшая европейская страна, живущая в тренде европейского развития: со стареющим населением, ростом продолжительности жизни, низкой рождаемостью. Это факты, известные всем. Но и это не все.  Мы — страна небогатая природными ресурсами, в отличие от России и Казахстана у нас нет «подушки безопасности» в виде природной ренты, получаемой за счет продажи сырья. 

Для того, чтобы выровнять положение и чувствовать себя на равных в системе экономического партнерства, мы должны  хотя бы на шаг опережать их в системе образования. Другого ресурса у нас нет. Я лично так рассматриваю задачи, поставленные Президентом по совершенствованию системы образования.

Есть и другой аспект при решении этой задачи, который вытекает из того, что я уже сказал. Мы можем построить какое-либо предприятие, четко рассчитать бизнес-план, детально предусмотреть все издержки и риски, найти рынки сбыта и так далее. Но при этом можем и ошибиться. Такое бывает, современная экономика сложна и непредсказуема,  это случается во всех странах. Но в системе образования ошибаться нельзя. Это понимают, надеюсь, сегодня все. По этой причине и споры столь  острые, и оценки и предложения радикальные. Но это наша с вами реальная жизнь.

— Много споров сегодня о судьбе гимназий.  Экзамены в пятые классы могут отменить, а прием будем осуществляться по прописке. Насколько это решение оправдано с  Вашей точки зрения, и что  парламентская комиссия будет предлагать по этому вопросу?

— В 2004 году у нас при поступлении в вузы было введено централизованное тестирование. Эта система контроля знаний  появилась не сама по себе, она была опробована в качестве эксперимента на протяжении трех лет в некоторых столичных университетах.  Ее критиковали, приводили доводы о ее несовершенстве. Но что  получилось в результате? Вы можете привести пример хотя бы один коррупционный скандал при поступлении в вузы за это время? Я — нет. И это серьезный довод в ее пользу. Она сняла социальное напряжение, все разговоры о «блате» при поступлении в вузы  ушли в прошлое. Именно результаты тестирования показали, что уровень подготовки в средней школе оставляет желать лучшего. Сегодня критиков этой системы почти не осталось. Да, в экономике появилась новая,  практически никем не просчитанная  в количественном отношении услуга — репетиторство. Практика показывает, что при всех колебаниях  в экономической жизни страны и доходах населения стоимость репетиционных услуг стабильна, а в этом году по математике и физике даже выросла — примерно на двадцать пять процентов. В   обществе  есть понимание ценности образования как основы будущего каждого молодого человека.

Мы с вами беседуем в Минске. Сколько гимназий в центре города, например, в районе площади Победы? Три - четыре. А можно ли набрать туда детей по прописке? Ответ очевиден. Берем спальный район. В нем одна гимназия и пять школ. Как проводить набор детей? Четная сторона улицы идет в гимназию, а нечетная — в обычную школу?  Каков критерий и кто его определяет? Предлагается множество вариантов: собеседование,  итоговый средний балл за  прошедший учебный год в средней школе и так далее.  На первый взгляд все хорошо и продумано, но нет главного – количественного показателя, все субъективно и находится вне зоны контроля. А это значит, что в реальной жизни социальное напряжение в таком тонком вопросе, как образование детей, неизбежно.

Нужен независимый экзамен с независимой проверкой. В системе поступления в гимназии меня заинтересовал факт высоких проходных баллов в гимназии. Практически все дети сдавали экзамены на 9-10 баллов, но в пятом классе результаты начинали лавинообразно падать.  Первое, что пришло в голову — что-то здесь не так при сдаче экзаменов. Но все оказалось гораздо проще. Есть сборники диктантов по белорусскому и русскому языку, сборник задач по математике. Из них выбирается один из вариантов при поступлении.

В течение года родители заучивают многократно, почти наизусть, все задания. Мне рассказывали, что одна из мам,  ожидавшая ребенка на крыльце гимназии во время сдачи экзамена, услышав номер варианта,  точно и четко рассказала условие задачи и вариант ее решения.  По сути, экзамены стали откровенной профанацией, наряду с оценкой работы нужно ставить оценку за усидчивость ребенка и настойчивость родителей.  В этом случае интеллект не просматривается. 

— Но единая программа в школах и гимназиях на базовом уровне и отмена экзаменов после четвертого класса при поступлении в гимназии, по мнению руководителей министерства образования, предполагала снятие элитарности и выравнивание возможности для всех учащихся. Как быть с этим?

— Здесь есть некоторая подмена понятий. Мы должны создать равные возможности  при поступлении детей в гимназии и исключить  конкурсы кошельков родителей. Это будет справедливо и демократично. Но демократия, по образному выражению Маргарет Тэтчер, это еще и право на неравенство.  Давайте примем тот факт, что  на самом деле люди не все одинаковые. Сама система выставления школьных оценок  предполагает градацию  по неравенству в зависимости от усилий учащегося и его способностей. 

Гимназии  должны не только остаться и развиваться, но и выступить локомотивом всей системы школьного образования страны. Я понимаю, что моя позиция вызовет множество критики.  Для убедительности приведу  пример из системы здравоохранения нашей страны.   В начале нулевых годов  там началась модернизация. При всех критиках она сегодня признана одной из лучших на постсоветском пространстве. А что было в основе? Элитные учреждения в виде республиканских научно-практических центров, многие из которых находятся на мировом уровне.   Когда к нам приезжают коллеги из России, в пылу дискуссий  на темы здравоохранения я предлагаю им назвать любой районный центр и поехать туда в районную больницу. В неформальных беседах успехи в этой отрасли Беларуси признаются практически всеми.

— Школьные учителя жалуются на то, что  вместо подготовки к  урокам им приходится заполнять огромное количество бумаг и отвлекаться на  организацию и участие в разнообразных мероприятиях.  Как решить эту проблему?

— Во всех этих разговорах много эмоций и мало конкретики.  Школы — государственные учреждения, и бюрократию никто не отменял. Для этого есть администрация школ, она взаимодействует с местными органами власти, ведет переписку и осуществляет взаимодействие.  Люди за это деньги получают, и это входит в круг из обязанностей.  Однако реальная жизнь гораздо проще и прозаичнее: то, что должен делать чиновник управления или отдела образования, с легкостью перекладывается на директора или завуча школы, а те в свою очередь делегируют поручения учителям.

Чем ниже уровень подготовки управленца в системе образования, тем  больше документооборот – это не мое мнение, это основной закон бюрократии.   

И пока не будет нормативного документа, регламентирующего документооборот  в школах, этот вопрос останется неразрешимым.  Нужно принять внутриведомственный нормативный документ, определяющий, какие документы должен иметь и вести учитель-предметник, какие должен иметь классный руководитель. Все остальное запретить и на этом поставить точку.

Другой вопрос, что считать бессмысленными мероприятиями? Поход в музей, на спортивные соревнования, в театр? Школа помимо образовательной функции  является еще и институтом социализации. Подчеркиваю, не воспитания, а социализации. Воспитывает среда, именно поэтому родители и стараются отдать своих детей в элитные гимназии. Не по причине того, что там лучше учат, а  по характеру и содержанию той среды, в которой будут находиться их дети.

— Процитирую одного известного педагога-репетитора, одного из самых активных участников обсуждения проблем образования в социальных сетях: «Мы считаем, что самая большая проблема нашей системы образования — бедственное положение школьного учителя… Начальство всех уровней требует выполнения поручений, родители учеников часто предъявляют неадекватные требования, сами учащиеся хорошо знают свои права, но игнорируются права педагога…  Сегодня в Беларуси он – один из самых несчастных людей». Ваше мнение на этот счет?

— Сама постановка вопроса не предполагает диалога.  Я учитель в третьем поколении по матери, по отцу — во втором, и тяга к школе, любовь к ней, равно как и знание ее изнанки у меня на уровне родового инстинкта. Но я еще и отец. Что такое неадекватные требования родителей? Помимо того, что они являются родителями учеников, они еще являются и налогоплательщиками, то есть содержат школьных педагогов. Любой нормальный родитель на конфликт со школьным учителем не пойдет, потому что знает, что его ребенок  является заложником ситуации. Как у нас умеют в школе затравить ребенка, все мы знаем, давайте смотреть правде в глаза.  Традиционно учительское сообщество крайне пестро и разобщено — это особенности творческих и педагогических коллективов, но оно моментально мобилизуется и проявляет корпоративную солидарность, когда речь идет о конфликте родителей с тем или иным учителем. И даже если учитель согласен с родителями или ребенком в той или иной ситуации, то он предпочитает остаться в стороне от конфликта с коллегой — ему работать в этой школе. Назовите хотя бы один пример, когда школьный учитель за некачественную работу  был наказан. Я таких примеров не знаю.

— Читаю дальше: «У учителя должен быть только один документ, который он обязан вести — классный журнал. Все остальные документы — все без исключения — должны проходить мимо учителя».

— А как быть с планом проведения или конспектом урока? Наши учителя поголовно столь гениальны, что им не нужен конспект, и они могут по памяти вести любую тему своего предмета?  Следует признать тот факт, что за последнюю четверть века многие наши школьные педагоги стали считать контрольную функцию в своей работе основной — они проверяют, как подготовил ученика репетитор или родители. Есть и такие случаи, когда школьники скрывают от учителя тот факт, что пользуются услугами репетитора: себе дороже — учитель-предметник может перед всем классом «доказать», что только он знает свой предмет. А выражение «Бог знает на пять, я на четыре, все остальные на три» в разных вариациях, учитывая десятибалльную систему, знают не только  сегодняшние школьники, но и их дедушки и бабушки. 

Снобизм всезнайства и своей исключительности в учительской среде сегодня расцвел, как никогда. Профессия Учителя священна. Но Учителя,  а не продавца знаний в школе.

— Еще два вопроса, которые вызывают критику: сборы денег, именуемые в народе поборами и обязательная подписка на периодические издания. Как решить эту проблему?

— Сборы денег в школах — тема не новая. Локомотивом этого процесса, как правило, выступают актвные родители. В какую бы школу или класс вы не пришли,  в нем всегда найдется гиперактивная мама, которая самостоятельно предложит себя в родительский комитет и по каждому удобному и неудобному случаю будет предлагать собрать деньги: поздравить учителей с профессиональным праздником, на Новый год, 8 Марта и так далее.  И попробуйте откажитесь сдать деньги — у вас есть заложник — ваш ребенок.  На родительском собрании в течение пяти минут она отчитается о расходе денег и предложит обсуждение, которого не будет.  А дальше все это переходит в привычку.

Как решить проблему? Просто, ясно и понятно — запретить сборы наличных денег, кроме оплаты детей за самих себя при разовых посещениях музеев, театров и других  классных мероприятий, которые требуют оплаты.  А если у кого-то есть желание и возможность помочь школе, то для этого есть расчетный счет попечительского совета.

С  печатными СМИ тоже не вижу проблем. К этому вопросу министерство образования не имеет никакого отношения, это инициатива местных органов власти. Нет такого понятия, как обязательная подписка для конкретного человека.  Газеты и журналы — такой же товар, как и все остальные. Нужно запретить на уровне местных властей  заниматься такого рода акциями. Это раздражает и унижает людей. Можно заставить подписаться, но как заставить читать?  Для того, чтобы быть популярными и интересными вовсе не обязательно быть желтыми или оппозиционными. Журналистское сообщество, переболев, найдет свое место в электронных СМИ, а печатные издания, как и во всем мире, приобретут черты респектабельности и  обязательно найдут своего читателя.

— Не менее актуальной темой на сегодня является вопрос о сокращении сроков обучения в высших учебных заведениях. Насколько это оправданно,  и не получится ли так, что через несколько лет придется все пересматривать заново?

— Еще раз повторю, в вопросах образования не должно быть ошибок, это может слишком дорого нам всем обойтись. Хотя вопрос о сокращении сроков образования, пересмотре программ родился не сегодня.  На мой взгляд, здесь есть одна психологическая ловушка. За последние 25 лет при  переходе к рынку и либерализации системы образования (прежде всего, я имею в виду систему платных услуг) у нас появилось  огромное количество частных вузов, готовящих специалистов гуманитарного профиля.   Высшее образование стало абсолютно доступным. Чего греха  таить, в условиях демографического спада,  учили всех, кто пришел. Многие учебные заведения, дающие среднее специальное и среднее техническое образование, — колледжи (в советское время их называли техникумами) — давали  уровень знаний и навыков на порядок выше, чем некоторые высшие учебные заведения. 

Но этот  тот случай, когда я категорически против любых административных запретов и сокращения  отдельных вузов — их сократит сама жизнь.  Вспомните, еще пять лет назад во всех видах общественного транспорта висели рекламные афиши с призывами идти учиться в медицинские колледжи. Больницы и поликлиники столицы искали выпускников девятых классов, уговаривали получать профессию медсестры, подписывали договоры и платили стипендии. Брали практически всех — с четверкой по десятибалльной шкале по биологии. А что сегодня? Конкурс в медицинские учебные заведения на уровне 8,5 – 9 баллов. На пекаря, кондитера, повара в средние учебные заведения конкурс выше, чем в вузы. У людей изменилось отношение к образованию, многие стали адекватнее относиться к самим себе и выбирают профессии, обеспечивающие системы жизнеобеспечения.

К вопросу сокращения сроков обучения, особенно по техническим специальностям, нужно подходить осторожно и не торопиться.  В потоке обыденной жизни  мы воспринимаем цифровую революцию как нечто естественное. Сотовые телефоны, планшеты, новые виды компьютеров стали обыденностью. Но цифровая революция приходит и в реальный сектор экономики. Еще раз повторю то, что сказал в самом начале: инженер-механик, инженер-энергетик, да и  рабочий тридцать лет назад и сегодня не одно и тоже.  Высшая математика в наше время стала как никогда материальной силой и служит базовой основой для всех технических специальностей. Я не беру на себя смелость сказать, как и на сколько нужно пересмотреть программу по точным наукам, для этого есть специалисты высшей школы и академии наук. Но то, что она требует детальной и точной проработки, сомнений ни у кого не вызывает. 

Мы не можем сегодня предсказать, какие сегменты экономики станут востребованными и как они будут развиваться в будущем, что станет их основой.  А это означает, что первичная университетская подготовка должна быть фундаментальной.

Помимо профессии, вуз должен давать  максимальную информоемкость для каждого обучающегося и прививать  навыки практического воплощения полученных знаний в жизнь.

Современная экономика предполагает непрерывность образования на всем протяжении трудовой деятельности, к примеру, как у врачей. Много вопросов  сегодня есть и к последипломному образованию, его качеству и так далее.  И если первичный уровень знаний, полученный в университете, низкий, то  как можно с молодыми управленцами обсуждать,  к примеру, методологическую теорию для принятия решений Георгия Щедровицкого или интегральную философию Кена Уилбера с привязкой к конкретному региону или предприятию?

— Последний вопрос:  что такое  современная школа лично для Вас и какова в ней роль учителя?

— К вопросам образования мы зачастую подходим с точки зрения своего опыта. Те знания, которые нам кажутся вполне естественными и простыми  в свое время для нас были загадкой и открытием. И ключ к этой загадке дал учитель.  Проходит время, многие выпускники по уровню образования на порядок превосходят своих  учителей. Но именно учитель стал для всех и каждого тем волшебником, который открыл путь в страну знаний. В этом смысле профессия учителя для меня сакральная. Школа — очень сложный механизм и испытание для всех – детей, родителей, учителей. И в этом сложном механизме мы порой пытаемся не учить своих детей, а учиться заново сами. 

Проблема школы, на мой взгляд, сегодня совершенно в другом — наши дети не перегружены, они просто не заняты.

Отсюда пустое времяпровождение за компьютером, сколиозы и все прочие прелести, о которых говорят врачи. Наши дети отличаются от нас. В современном жестком и непростом мире у них проблем больше, чем во время нашего детства. Помимо учебы они решают и сложные социальные задачи: взаимоотношения со сверстниками, учителями, родителями.  Это их время, а наша задача помочь им занять свое место в этом непростом мире.

Беседовал Игорь КОЗЛОВ

Партнер проекта «Пятый этаж»Замковый комплекс «Мир»

Выбор редакции

Калейдоскоп

У Козерогов ошибки и потери, у Скорпионов — волна удачи. Гороскоп на эту неделю

У Козерогов ошибки и потери, у Скорпионов — волна удачи. Гороскоп на эту неделю

ОВЕН. На этой неделе, похоже, придется рассчитывать только на свои силы и умение быстро менять планы.

Общество

Огненные деревни. Нельзя забыть. Каждый третий Докшицкого края

Огненные деревни. Нельзя забыть. Каждый третий Докшицкого края

Сестры Хатыни... Сколько их на территории Беларуси? Эту цифру исследователи точно не могут вывести и сегодня.