Вы здесь

Как это было: откровенный рассказ об усыновлении


Елене скоро будет 44, она преподает в одном из столичных университетов. Два года назад женщина усыновила четырехлетнего мальчика. Я чувствую себя немного неловко, когда задаю вопрос о том, почему нет своих детей. Но такова уж профессия — вопреки пословице говорить о веревке в доме повешенного. «Ничего, для меня это не такая больная тема, как для некоторых», — успокаивает меня Елена. И начинает рассказывать...


Фото носит иллюстративный характер.

— ... В молодости было как-то не до того. Когда мы с моим избранником поженились, решили отложить на некоторое время рождение детей: не было своего жилья, да и вообще решили, что пока еще рано. А потом начался период, когда у меня не было доверия к своему мужу и я не хотела рожать в этой ситуации. В конце концов все закончилось расторжением брака...

Это был сложный период для меня. И я с головой окунулась в работу, даже произошел значительный рывок в карьере... Мне было тогда 30 лет. Конечно, хотелось иметь семью, хотя я и не тот человек, для кого самое главное — выйти замуж (улыбается). Я вела активный образ жизни, много путешествовала, знакомилась с мужчинами. Но найти человека, с которым хотелось и получилось бы создать семью, не удалось. Хотя и считаю: еще не все кончено...

Наверное, я могла бы родить и сама, и мне хотелось иметь детей, но лучше, чтобы семья была полная, у ребенка были и мама, и папа. Поэтому все и откладывалось. Но когда мне исполнилось 40 лет, подумала: возможно, не удастся уже родить самой, даже если вступлю в брак. Так ко мне пришли мысли об усыновлении.

В общем, где-то год я колебалась и размышляла. Разговаривала с отцом, сестрой: мне было важно, чтобы они меня поддержали. Неоднократно обсуждала этот вопрос и с друзьями. Те реагировали по-разному. Многие говорили: ни в коем случае! И рассказывали страшные истории.

Но я ничего не боялась. Страх появился после, когда уже прошла всю подготовку (серьезное медицинское обследование, психологическое тестирование, курсы при социально-педагогическом центре) и имела на руках документы, позволяющие усыновление. Я оказалась перед выбором — и вот тут у меня возникла самая настоящая паника. А справлюсь ли? А вдруг упаду и ногу сломаю, как тогда быть? А потяну ли финансово? Но все же самый большой страх касался момента выбора. «Как можно выбрать ребенка по каталогу, как какую-нибудь вещь?» — думала я, просматривая базу данных детей, подлежащих усыновлению... Слезы наворачивались на глаза и наворачиваются до сих пор, как вспоминаю те фотографии... (Глаза Елены на самом деле стали влажными, маленькая слезинка зависла во внутреннем уголке левого глаза, но моя собеседница, по-видимому, ее не почувствовала и даже не заметила.)

И я для себя решила, что не буду долго выбирать. Единственное, что для меня было реально важно, — у ребенка должно быть такое состояние здоровья, чтобы не пришлось отказываться от работы и лишаться заработка.

«Мы зашли в квартиру, и он сразу же упал и заснул, как будто его выключили»

...Помню, мне показывали фотографии девочек со словами: «Мальчики же вас не интересуют, правда?» А мне было все равно, мальчик или девочка, да и возраст ребенка не был принципиальным. И тогда специалист показала мне анкету с размытой черно-белой фотографией, где почти ничего не было видно. Обычный ребенок трех с хвостиком лет: короткие волосы, испуганное круглое лицо... Что навсегда врезалось в память: она обвела фото мальчика черточками, пририсовала крендели, цветочки. И я тут же, не выбирая больше, поехала знакомиться.

Наша встреча была хорошо организована. Я просто пришла с карандашами и красками в группу, где было пять или шесть детей, и поиграла с ними. Это была возможность посмотреть на мальчика, подержать его на руках... Очень тяжело и страшно видеть детей, которые виснут на тебе, готовые на все, лишь бы понравиться... Но этот мальчик отличался от них: он слабо реагировал на мой приход, был как будто замороженный. Другие дети дергали меня, обнимали, а он оставался в стороне. И когда я посадила его на руки, так и сидел, не двигаясь.

Когда я вышла оттуда, сразу сказала: «Все, я его усыновляю». Меня даже стали отговаривать, предлагали прийти еще несколько раз, присмотреться. Но я не хотела больше выбирать, для меня это было мучительно. По состоянию здоровья мальчик подходил, а больше у меня никаких особых критериев и не было. Мне сказали, что он из семьи алкоголиков, а когда бабушка, на которой все держалось, умерла, его забрали в приют. И что за семь месяцев ребенка только один раз посетил отец, а мать не приехала ни разу...

Мне все же пришлось съездить в приют еще несколько раз, чтобы посмотреть, как мальчик будет на меня реагировать, что называется, в динамике. Няня сказала ему: «Иди, к тебе мама приехала!» — и он бежал ко мне по коридору с криком: "Мама!"...

Состоялся суд, после чего я привезла его к себе. Это было два года назад, 30 апреля. Мы зашли в квартиру, и он сразу же упал и заснул, как будто его выключили, — наверное, был эмоциональный перегруз.

Я взяла на работе несколько выходных. Можно было взять отпуск до полугода, по-моему, но он неоплачиваемый. А мне надо было зарабатывать, уже на двоих.

«Я не понимала родителей, которые кричали: сюда не лезь, туда не ходи!»

...Это было довольно странное ощущение: у меня вдруг появился ребенок! Я прислушивалась к его сонному дыханию. Он мог во сне дышать-дышать, а потом вдруг наступала пауза, и я пугалась: что с ним? Это опасно? Он ел все, но при этом не знал ничего. Помню, я показала ему лимон: «Хочешь попробовать?» — «Хочу!» Съел весь и даже не поморщился. Он не знал элементарных вещей, пришлось со всем знакомить. Мне повезло, что у моего мальчика очень сильная познавательная активность — он «всасывает» в себя новую информацию, как пылесос! Но в какой-то момент наступал перегруз, и тогда он тут же отключался, падал и засыпал. Первые две недели я сама подала от усталости как подкошенная.

Позже выяснилось, что у него вальгусные (деформированные. — Авт.) стопы, причем в достаточно запущенном состоянии: он мог с лестницы упасть и вообще боялся ходить по лестницам. Боялся залезть на горку на детской площадке... Мы осваивали пространство очень медленно, понемногу. Поднялся на одну ступень? Молодец! Я не понимала других родителей на детской площадке, которые кричали: сюда не лезь, туда не ходи! Мой полез куда-то? Слава богу! Это было за счастье, мне было в радость, что он рискнул!

Перед тем как усыновить ребенка, я проходила подготовительные курсы, но очень важно получать помощь и после. Потому что ты сталкиваешься с реальностью, и могут быть вещи, о которых ты вообще никогда не думала. Очень повезло, что я нашла общество усыновителей «Родные люди», точнее, меня подключила к нему знакомая. Там можно задать любой вопрос и получить ответы.

У меня были моменты, когда казалось, что сил уже просто нет. Я даже не знаю, как это объяснить. Вот ты все время должна быть для этого ребенка «в наличии». Если отвернешься, он начинает бояться, висеть на тебе, не может играть... Я находила какие-то выходы — мы вместе готовили, вместе уборку делали, играли. Это был поиск некоего баланса, мы взаимно узнавали друг друга. И очень своевременным был семинар по эмоционального выгорания, который удалось посетить.

Проблема была и в том, что мой мальчик часто сам не знал, что он любит, а что нет. Были сложные моменты, когда я не могла объяснить, что с ним происходит. В самом начале он срывался в непонятные истерики, причем очень страшные, напоминавшие волчий вой: откидывался назад и кричал, выл нечеловеческим голосом. Но я поговорила с психологом, она мне все объяснила и успокоила.

Я нашла через социальные сети его маму, но отношений мы не поддерживаем, и я не планирую пока никаких контактов с ней. Насчет будущего сказать не могу, будет видно. Она ничего не знает о своем сыне — где он и что с ним. Мы изменили фамилию ребенка при усыновлении, но я от него ничего не скрываю. Мы вместе придумали целую сказку о том, как он появился у меня. Что жили-были девочка и мальчик, его будущие родители. Они поженились, и он появился на свет. Но так случилось, что мама с папой заболели и не могли заботиться о нем. Ну и так далее. Мы очень много раз ее произносили, и она нам очень помогла.

«Он научил меня больше радоваться жизни»

Моя жизнь очень изменилась. И конечно, здесь очень важна психологическая поддержка. Потому что есть множество неожиданных вещей, к которым не получается быть заранее готовой. Например, мой мальчик боится незнакомых взрослых. А еще он не умеет определять эмоции других людей и у него много страхов: что его оставят, не заберут. Мне приходилось постоянно произносить: я иду на работу, но обязательно вечером приду за тобой в садик и, что бы ни случилось, обязательно заберу.

Но он научил меня больше радоваться жизни — и это самое приятное. Он может за день 50 раз сказать: «Я тебя люблю!» или спросить: «Ты меня любишь?» И он такой жизнерадостный, открытый, несмотря ни на что! Я благодаря ему будто снова окунулась в детство: стала замечать, как красиво светит солнце, как капли падают, — я будто заново все это увидела. А его бесконечные вопросы и подарки: каштан с дороги, листик или какой-то цветок найдет — бежит и дарит мне! Это такая безусловная любовь! Жаль, что взрослые теряют это умение.

И удивляет его способность прощать. Он пережил предательство самых близких людей, и не озлобился при этом, не разочаровался. Я многому у него научилась. Первое время пришлось очень много «вкладывать» в него, ничего не получая взамен, ну, или так казалось, что ничего. А теперь мы как два сообщающихся сосуда. А какое удовольствие видеть, как он растет, меняется, осознавать, что ты не зря пошла на этот шаг!.. Да, у него до сих пор есть тревоги, он может проснуться среди ночи и кричать, испугаться, когда меня нет рядом. Но, с другой стороны, он может в полусне сказать: «Мама, я тебя очень люблю!» Вообще, у меня космический ребенок, немного закрытый, но очень хороший, просто невероятно!

Те проблемы, которые у него есть со здоровьем, постепенно сглаживаются. Мы занимались с логопедом, и ножки его также потребовали заботы и усилий. Но зато он теперь занимается спортом, а недавно загорелся учиться спортивно-бальным танцам: «Мама, это так красиво!» В мою жизнь пришло большое счастье...

Как не дойти до истощения...

Когда я задаю такой вопрос, Елена на минуту задумывается, а потом говорит:

— Очень хорошо, если на работе знают и понимают тебя. У меня так называемое открытое усыновление: мои коллеги в курсе, они меня поддерживают и, если требуется, входят в ситуацию. И еще важно находить время для себя, не посвящать всю свою жизнь полностью ребенку; не сливаться с ним. Не надо пропускать встречи с друзьями, можно позволить себе иногда посмотреть фильм или почитать книгу. Я, например, еще занимаюсь волонтерством: участвую в подготовке фестивалей кукольных батлеечных театров. Моя задача — искать кукольные театры по всему миру и приглашать их на ежегодный Рождественский фестиваль, который проходит в Свято-Елисаветинском монастыре в Минске. Это моя страсть. Мы ездим с кукольными спектаклями и в детские дома. Хочется дать этой малютке дополнительную капельку радости, раз я не могу усыновить их всех. И кстати, ко мне уже приходят мысли о втором ребенке...

Светлана БУСЬКО

Выбор редакции

Общество

Начинается сезон аттракционов. Кто и как следит за их состоянием?

Начинается сезон аттракционов. Кто и как следит за их состоянием?

В  Беларуси отработало 65 % аттракционов (160 штук), а многие работают и свыше 30 лет.

Экономика

Как выбрать квартиру на вторичном рынке

Как выбрать квартиру на вторичном рынке

За последние несколько месяцев рынок вторичного жилья заметно оживился.

Общество

Чтобы приобретать товар безопасно, или Как защитить права потребителя

Чтобы приобретать товар безопасно, или Как защитить права потребителя

В стране на 11 % снизилось общее количество обращений граждан, связанных с нарушением прав потребителей.

Общество

В Беларуси исследуют вакцину против рака

В Беларуси исследуют вакцину против рака

Продолжается научное исследование ДНК-вакцины против рака в рамках белорусско-американского проекта.