Вы здесь

Из глубины веков и земли. Чем живет современная белорусская археология


В последнее время белорусские археологи стали настоящими производителями новостей для интернета. То спасают от бульдозеров могильники в Гольшанах, то находят в Березине шлем, который якобы принадлежал самому Изяславу, то объявляют, что городище железного века полностью исследовано... начитаешься и думаешь: интересная у людей работа, хоть и пыльная. И за всем этим забываешь, что археология — серьезная наука, что эти люди делают очень важное для народа и государства (и это без пафоса сказано) дело, что в этой работе у них немало препятствий, что не каждый тот археолог, кто копает... Обо всем этом в конференц-зал «Звязды» мы пригласили порассуждать самих специалистов, которые к практической археологии имеют самое непосредственное отношение.

В чрезвычайно интересной дискуссии принимали участие кандидат исторических наук, директор Института истории НАН Беларуси Вячеслав ДАНИЛОВИЧ, кандидат исторических наук заместитель директора по научной работе Института истории НАН Беларуси Вадим ЛАКИЗА, доктор исторических наук заведующий Центра археологии и древней истории Беларуси Ольга ЛЕВКО, доктор исторических наук ректор Могилевского государственного университета имени А. А. Кулешова Денис ДУК, кандидат исторических наук доцент кафедры истории славянских народов Брестского государственного университета имени А. С. Пушкина Александр БАШКОВ, начальник управления по охране историко-культурного наследия Министерства культуры Республики Беларусь Наталья ХВИР.


Этот трехсантиметровый кусочек амулета относился к культу солнца (вторая половина третьего тысячелетия до нашей эры).

Археологи дополняют летописцев

«Звязда»: В исторической науке археология занимает особое место это доказательная база существования той или иной цивилизации, народности, этноса на определенной территории в определенное время, даже если это не подтверждено письменными источниками. Любой народ, начиная искать и уточнять свои корни, обращается в том числе и к археологическим находкам. Белорусы здесь не исключение, особенно сейчас, когда самоидентификация народа является фактически синонимом суверенитета и независимости страны. У наших археологов на сегодняшний день есть надлежащие условия для работы и ее заметные плоды?

Вячеслав Данилович: Археологической науке сегодня уделяется очень большое внимание на самом высоком государственном уровне, в том числе благодаря поддержке Президента. Руководство Академии наук нас в этом плане всегда поддерживает. В результате создана система археологических исследований, которая позволяет двигаться вперед, проводить раскопки и одновременно на должном уровне сохранять археологическое наследиие. Археологические исследования координирует Институт истории, но мы очень плодотворно сотрудничаем с нашими вузами, в том числе с региональными — Полоцким, Могилевским, Брестским, Витебским, Гродненским, Гомельским университетами, не говоря уже об историческом факультете БГУ. На сегодняшний день у нас есть три постоянно действующие историко-археологические экспедиции — Полоцкая, Брестская и Гродненская. В плане сохранения археологических объектов мы плотно сотрудничаем с Министерством культуры. В регионах сейчас проводится инвентаризация памятников археологии... Что касается плодов труда — в ближайшее время запланированы довольно значительные археологические исследования в нашей «колыбели белорусской государственности» — Полоцке, на замчище. Очень рассчитываем, что новые исследования и найденные артефакты помогут получить еще больше уникальных сведений о первоначальной истории белорусской государственности.

Ольга Левко: Если говорить о первичности археологических находок — возьмем, например, период, который уже имеет письменные источники, IX—XIII века. Но они на тот момент отражали лишь единичные факты. И чтобы составить факты из отдельных письменных источников в определенную систему и показать развитие общества на определенном промежутке времени, нужна именно археология. Мы уже имеем достаточно масштабные исследования на территории Беларуси, благодаря чему смогли включить большой пласт археологических материалов в доказательство истоков нашей государственности. Когда мы говорим о чрезвычайно серьезной теме — государственности, в первую очередь опираемся на знаковые объекты, наши древние города. Так Полоцк — самый древний по письменным источникам и один из самых древних по археологическим. Комплекс материалов  подтверждает, что именно здесь могли зародиться наиболее важные политические, экономические процессы. Это все отражено и в материальной культуре, подтверждается ей. Проводя раскопки, мы ищем и находим ответы на различные вопросы. Как взаимодействовало местное население с пришлым, как, в каком направлении развивались прилегающие территории? Все четко и ясно видно по археологическим материалам... Археология — это звено, которое связывает различные исторические факты, различные мнения ученых и снимает ряд споров. Потому что если в качестве доказательства приложен материальный факт, уже никуда не деться ... Например, я нашла памятник эпохи викингов на Двине — Кордон, который свидетельствует, что древнейший отрезок пути «из варяг в греки» через лесную зону Восточной Европы проходил как раз через территорию Беларуси, а не через Гнёздово под Смоленском, как было написано в учебниках. Гнёздово, оказывается, стало наиболее активно использоваться на этом пути аж на два века позже, чем наш отрезок... Важные моменты истории прослеживаются непосредственно на археологических материалах. Когда мы складываем зёрнышко к зёрнышку, у нас получается хороший колос, и мы уже имеем убедительную позицию, которая впоследствии выливается в концепцию. Институт истории разработал концепцию государственности, ее истоков, развития, опираясь в том числе на большое количество наших археологических памятников.

Ольга ЛЕВКО.

Вокруг «колыбели государственности»

«Звязда»: И начало этой государственности, как уже доказано, в Полоцке. Но то, что это самый древний из известных наших городов, стало известно не вчера. И раскопки в городе на довольно ограниченной территории велись не одно десятилетие. Можно ли там надеяться на какие-то новые значительные находки?

Вячеслав Данилович: Археологические исследования — очень кропотливая работа. Раскопки, которые начались еще с 50-60-х годов прошлого века, проводились на относительно небольших участках. В Полоцке присутствует огромный культурный слой — чтобы все это досконально изучить в научном плане, нужно время.

Денис Дук: Благодаря указу Президента в Полоцке создана постоянно действующая археологическая экспедиция. В рамках поручения тогдашнего заместителя премьер-министра государства, а после главы Администрации Президента Натальи Кочановой была создана еще одна экспедиция по изучению полоцкой школы зодчества, именно Спасо-Преображенской церкви. Этот уникальный памятник никогда не изучался с точки зрения археологии, только в 2015 году начались раскопки. Благодаря совместным усилиям и поддержке на государственном уровне мы определили самые главные вопросы, на которые получили ответ. Исследования подтверждают, что действительно Полоцк в IX веке существовал. Например, Смоленск также упоминается в летописи в IX веке, но археологи до сих пор не нашли культурного слоя этого времени, и это проблемный момент. Самое главное, что по итогам раскопок мы показали, что Полоцк является древним именно славянским городом. Но пока нельзя сказать, что мы вполне имеем представление о социальной структуре тех времен, потому что городище, откуда получены эти результаты, изучено еще не полностью. Например, в классических учебниках и книгах о Полоцке, изданных еще лет двадцать назад, говорится, что Верхний замок фактически считался тем самым начальным Полоцком, где была резиденция полоцких князей. Но на сегодняшний день мы не имеем археологических доказательств, что Верхний замок в принципе в IX-XII и даже в XIII веке был укреплен, как это должно было быть, если бы он был детинцем. Первое укрепление Верхнего замка по дендрохронологии (а это очень точный анализ) показывает только XIV век... В настоящее время в районе Верхнего замка проводится масштабная реконструкция, и у археологов появилась уникальная возможность для изучения проблемных моментов истории Полоцка...

Вячеслав ДАНИЛОВИЧ

«Звязда»: Кстати, работы на Верхнем замке сегодня под пристальным вниманием общественности. Некоторые считают, что памятник истории государственного значения под угрозой как минимум повреждения...

Вадим Лакиза: Да, сейчас эта ситуация активно обсуждается в социальных сетях. Высказываются очень разные мнения. Но пока что заказчик тех работ не ушел ни на одну точку от соблюдения законодательства при согласовании и, надеюсь, на дальшейшее осуществление мер по охране археологического наследия.

Денис Дук: Большая часть Верхнего замка была фактически без присмотра много лет, с того момента, как оттуда выехала городская больница, и никого это особенно не волновало. Сегодня есть инвестиционный проект, есть полностью понимание, что там будет наведен порядок.

Ольга Левко: Некоторые коллеги-историки начали призывать в интернете: мол, вставай, народ, защищать Полоцк. От чего? Те, кто действительно переживает, что происходит на Верхнем замке и в каком состоянии будут объекты, могли бы обратиться к нам, и мы бы все показали. В 2018 году, когда разрабатывался проект реконструкции этой территории, представители проектного учреждения ко мне ездили даже по два раза в неделю с каждой частью плана на согласование. Для них я сделала большую папку с материалами по тем исследованиям, которые уже проводились на территории Верхнего замка. На карте обозначены все раскопки, которые за 80 лет исследований Полоцка были сделаны. Институт дал свои рекомендации, как сделать реконструкцию, чтобы минимизировать вмешательство в культурный слой, чтобы сберечь его для будущих поколений, так наскоком схватить все и бежать за бульдозером, вытаскивая из-под него какие-то находки, было бы неправильно. Мы попросили подумать над тем, как сделать проект, чтобы как можно меньшим было вмешательство в слой, даже категорически запретили выкорчевывать деревья, только спиливать. Все это сейчас предусмотрено и уже осуществляется. На открытых участках, на которых можно провести стационарные раскопки, постоянно присутствуют археологи. Каждый кусок земли на этой территории находится под нашим контролем. Более того, организация, которая отвечает за работу всех строительных бригад на этой площадке, контролирует полное выполнение всех наших требований. На нарушения, которые могут допускаться, реакция мгновенная и жесткая — вплоть до отстранения организации от дальнейшего участия в работах ...

Денис Дук: На Верхнем замке в послевоенное время не было никакого проекта по археологическим раскопкам. Например, древний княжеский храм XII века был случайно открыт, когда копали котлован для строительства морга. И сегодня, когда последний снесен, площадка будет выложена специальной плиткой, полочане смогут увидеть контуры этого храма, представить, как он располагался. Останки храма, который, скорее всего, назывался в честь Архангела Михаила, сохраняются в земле — если появится такая необходимость, можно будет их дальше исследовать. Деревянные здания XIII века, которые находятся как раз на том месте, где самый большой культурный слой в Полоцке — до восьми метров, — как были открыты? В 1958 году, когда возводилось здание онкодиспансера, ковшом экскаватора были выброшены на поверхность бревна. Тогда общественность Полоцка, простые люди подняли вопрос, что здесь делает экскаватор, когда очевидно, что бревна древние. И в то время работы были приостановлены, на местах строительства появились профессиональные археологи и начались крупномасштабные раскопки Верхнего замка. Сегодня полученные в 1960-е годы данные являются золотым фондом археологической науки...

Наталья Хвир: Законодательством, в частности положениями Кодекса Республики Беларусь о культуре, предусмотрена разработка проектов зон охраны, согласно которым регламентируются вопросы содержания и использования объектов историко-культурного наследия. К сожалению, пока такой проект зоны охраны исторического центра Полоцка не готов. Местные органы власти должны организовывать разработку проектов зон охраны и не только исторических центров городов, а в том числе и объектов археологии, архитектуры, памятников истории. В течение 2019 года была организована разработка и утверждено Министерством культуры 28 проектов зон охраны именно по археологии. Такие документы должны обязательно быть, с ними было бы проще работать, даже, если есть какие-то нарушения, привлекать к административной ответственности.

Вячеслав Данилович: Да, нужно оформить зону охраны исторического центра Полоцка. Фактически она есть — возможно, на каком-то этапе местные власти не сделали шаг, чтобы ее официально зарегистрировать. Но самое важное, что исследования здесь выполняются в соответствии с законодательством. Думаю, плотное взаимодействие поможет решать многие проблемные моменты. Наш институт сотрудничает и с Министерством образования, и с Министерством культуры. Если возникают определенные вопросы, мы срочно принимаем решения, приостанавливаем работы.

Александр БАШКОВ.

Бульдозер на могильнике

«Звязда»: В этом контексте можно упомянуть еще один недавний случай, получивший большой резонанс в сети, — закрытие памятника железного века в Любанском районе, где строят калийный комбинат ...

Вадим Лакиза: Резонанс, кстати, не очень понятен. Потому что Институтом истории проведена большая работа совместно с заказчиком, который финансировал в соответствии с законодательством начиная с 2012 года целиком все исследования. Впервые, я думаю, даже в мировой истории городище железного века изучено полностью, там не осталось ни одного квадратного метра, который не исследован. Практически семь лет проводились целевые комплексные научные исследования, получены тысячи археологических артефактов, сделаны различные анализы, радиоуглеродное дотирование десятков органических образцов. Уже в этом году на заседании Белорусского республиканского научно-методического совета по вопросам историко-культурного наследия при Министерстве культуры после того, как были изучены все подготовленные нами документы, прослушаны доклады — мой и Сергея Линевича, который с апреля по ноябрь 2019 года руководил полевыми исследованиями на памятнике, было принято решение в соответствии с Кодексом Республики Беларусь о культуре по исключению городища Обчин из списка историко-культурных ценностей в связи с его полным изучением... И когда на некоторых порталах появилась информация, что городище железного века снесли ради калийных разработок, мы обязали их изменить заголовок на тот, что соответствует действительности. Городище — это не архитектурный объект, его не сносят, оно полностью исследовано и лишается своего статуса.

Естественно, нам, археологам, историкам, жаль, что на территории, где обнаружены полезные ископаемые, нельзя было оставить городище, но вся научная информация переносится в отчеты, письменные источники, статьи и будущие монографии, а находки передаются в музеи. Стране нужны полезные ископаемые, это наша экономика. К тому же инвестор, который вложил деньги в разработку месторождения, не пожалел их и на детальное изучение памятника археологии.

Совсем по-другому сложилась ситуация в ходе реконструкции Гольшанского замка, когда заказчик и организация, отвечающая за проведение авторского надзора, не выполнили действующее законодательство Республики  Беларусь, Кодекс о культуре. Как результат — частично разрушены и повреждены бульдозером захоронения XІІІ—XІV веков. Мы за институтские деньги отправили людей для проведения спасательных исследований, хотя это была задача заказчика... К началу проведения земляных работ по благоустройству в Гольшанах заказчику нужно было обратиться в Институт истории и провести археологическую экспертизу зоны новостройки, а при необходимости и нужные археологические исследования.

Вадим ЛАКИЗА.

«Звязда»: Не является ли то, о чем сейчас мы говорили, указывая, что нормативно-законодательная база на сегодня недостаточна, чтобы объекты, которые представляют интерес для археологии, были защищены от масштабных строительных работ, например?

Вадим Лакиза: Есть определенные нормативно-правовые акты, обязывающие заказчика осуществлять и соблюдать меры по охране археологического и историко-культурного наследия. Когда происходят крупные строительные или иные работы, археологи должны осуществить археологическую экспертизу и спасательные археологические исследования. В нашем случае в Полоцке будут проводиться именно такие спасательные охранные археологические исследования. И так повсюду — в Минске, Гродно, Витебске, на городище Обчин, территории строительства железных дорог, автодорог, мостов, нефтяных скважин. Поэтому большое количество научных работ сегодня завязано на земляные работы или исследования в зонах строек. Например, за 2019 год Национальная академия наук Беларуси осуществила 220 административных процедур по выдаче разрешений на право проведения археологических исследований, и большинство из них (180) — в зонах новостроек...

А вообще организации должны взаимодействовать. Например, еще на стадии разработки градостроительных проектов в проектных организациях нет специалистов, которые знают, что такое культурный слой, они незнакомы с историческими источниками. Почему бы к этому делу уже на этапе проектирования не присоединять археологов?

«Звязда»: Насколько рекомендации, которые дают археологи, должны быть учтены? Может статься так, что рекомендации станут только рекомендациями, а застройщик сделает так, как он хочет? Есть нормы, которые должны соблюдаться в обязательном порядке?

Вадим Лакиза: Здесь нужно сказать о госэкспертизе. Институт истории осуществляет несколько административных процедур в ее контексте. Например, выдает заключения о наличии или отсутствии археологических объектов на территории строительных, мелиоративных и других видов работ. Если ответственное лицо в органах местной власти точно знает законодательство, нарушений по большому счету не должно быть. Без такого заключения оно не должно выделять участок под строительство физическому, юридическому лицу, индивидуальному предпринимателю. Когда начинаются проектные работы, они согласовываются Министерством культуры на наличие историко-культурных ценностей и Национальной академией наук на объекты археологии. Проект не сможет пройти госэкспертизу, если в нем нет разработанных мер по охране археологического наследия.

Важно, чтобы нормативно-правовые законодательные акты исполнялись всеми министерствами и ведомствами и местными органами власти. Но кто это будет контролировать? Нам не хватает инспекции по охране историко-культурного наследия — аналогичной по функциям с Госинспекцией по охране растительного и животного мира.

Наталья Хвир: В Литве существует такой орган — департамент по охране культурно-исторического наследия, и там работает 68 человек. Это на маленькую Литву! ..

Денис ДУК.

Маркетинг или реклама для черных копателей?

«Звязда»: Но если продолжать аналогию с инспекцией по охране растительного и животного мира ... Сколько браконьеров ни гоняют, они все равно есть. То же самое, кажется, касается исторических памятников, так как пока у тех же чиновников, да и у простых людей не будет осознания, что это нужно сберегать и ценить, никакие проверки и штрафы не помогут. Особенно эта проблема актуальна для археологии. Как донести до людей, что это ценность, если она не так очевидна, как с памятниками архитектуры или с теми же самыми слуцкими поясами, которыми мы привыкли гордиться и считать их памятниками? Что черепки и кости — тоже ценность ...

Наталья Хвир: Нужно начинать с детского сада, чтобы с самого раннего возраста человек осознавал, что он часть этой страны, и понимал, что такое история.

Вячеслав Данилович: Менять отношение общественности мы можем общими усилиями. Ученые Института истории не сидят исключительно в Минске или Полоцке, не замыкаются только на исследованиях. Проводится ряд конференций на региональном уровне, вместе с Министерством образования через местные отделы образования в целом ряде районов организуем археологические детские школьные лагеря, когда на каникулах дети участвуют в раскопках под наблюдением археолога. Большинство находок из регионов мы оставляем в местных музеях. Единственное — в институт передаем какие-то уникальные вещи, которые требуют  специальных исследований, консервации. К делу сохранения историко-культурного наследия присоединяются наши коллеги из Академии наук. Да, нам нужно было придумать, как сохранить челн, который в позапрошлом году извлекли из Немана. Благодаря поддержке председателя президиума Академии наук Владимира Гусакова, ученые Института химии новых материалов сделали специальный состав, которым покрыли уникальную находку (когда ученые из Института экспериментальной ботаники провели дендрохронологический анализ, выяснилось, что дуб, из которого сделан челн, спилен приблизительно в 1510 году). Сейчас его можно увидеть в музее древнебелорусской культуры Центра исследований белорусской  культуры, языка и литературы Академии наук.

«Звязда»: Может, в том и проблема, что мы все археологические находки аккумулируем или в Институте истории, или в краеведческих музеях, которые сейчас не во всех районах есть? А может стоило бы, открывая исторические объекты для доступа туристов, делать на месте небольшую археологическую экспозицию, которая свидетельствовала бы о том, что было найдено?

Александр Башков: На Брестчине проводились археологические исследования на объектах, которые стали туристическими. На базе Ружанского дворцово-паркового комплекса, который постепенно восстанавливается, сделан музей, в который передано тысяча находок. Сегодня все силы сосредоточены на реконструкции театрального корпуса, здесь воссоздадут театр и предполагается, что еще разместятся отель и пункт питания. В Коссовском дворце будут выставочный зал, музейная экспозиция, отель, офисы, кафе. Сюда передается около семисот находок.  В Скоках концепция музея немного другая — акцент делается на культурно-просветительской деятельности, и те материалы, которые мы там нашли, а их около двухсот, также планируем для передачи. Сегодня турист, который приезжает на объект, знакомится с архитектурой, археологией, историей, культурой. Я сам свидетель, что, несмотря на то, что работы в Коссовском замке еще не завершены, в любое время там можно увидеть туристов, и не только белорусских. Сейчас интерес к нашей истории возрос, ее нужно поддерживать, развивать. И сегодня Институт истории, вузы и музеи делают все для того, чтобы популяризировать археологию.

Наталья ХВИР.

«Звязда»: Возможно, археологии не хватает маркетинговых ходов, может, даже на грани какой-то легенды, например об останках «хаты» Скорины, которую нашел Денис Дук (об этом довелось услышать от полочан), или о шлеме якобы самого Изяслава, который недавно достали из Березины (одна из самых популярных прошлогодней осенью новостей в интернете)?

Денис Дук: Полоцкая легенда имеет свои корни. Наша экспедиция нашла останки монастыря бернардинцев, который был в начале XVI столетия и в котором (можно предположить, если учесть его пребывание), наш первопечатник получил начальное образование. И это — правда. А вот насчет легенды о «хате» Скорины ... Во-первых, горожане в то время жили в домах (хата — крестьянское жилище). Во-вторых, я против таких «маркетинговых ходов», если только они не пробуждают здоровый интерес к изучению прошлого. Мы добиваемся, чтобы люди знали, кто мы, откуда, а легенды, если они не подрывают любопытства к изучению подлинной истории, пусть существуют.

Ольга Левко: А что касается шлема из Березины — сам шлем существует, шум вокруг того, кому он мог принадлежать. И шум — не очень хорошо: не надо преувеличивать, это губит ценность предметов. Сначала сенсация вызывает бурную реакцию, а после — обратная ситуация... И вообще, публичные сообщения о действительных или мнимых археологических находках нередко служат плохую службу — привлекают внимание черных копателей...

Костяной амулет «Уж», изготовленный во второй половине III тысячелетия до нашей эры, — из находок наших археологов.

«Звязда»: С ними никак нельзя наладить какое-то взаимодействие?

Ольга Левко: Иногда к нам в институт обращаются люди, которые предлагают передать какие-то якобы случайно найденные вещи музеям, выдавая себя за патриотов. Смотришь на их находки и понимаешь, что человек выдавил из культурного слоя все, что можно было, и большинство находок продал. Его не волнует, что вещь должна была лежать в земле, что специалистам важно, как она располагалась, что она позволит изучить слой, подтвердить, например, что здесь с некоторых пор были славяне, пользовались этими вещами. Но если людьми руководит алчность, призвать их к общественной и гражданской сознательности бесполезно.

Вадим Лакиза: И не надо черным копателям выдавать себя за любителей истории. Что им мешает присоединиться к профессиональным археологам, которые имеют открытые письма? Сотни волонтеров сегодня участвуют в таких раскопках. Существует соответствующая идеология черного копательства, и она подкреплена средствами, так как в мире есть спрос на археологические артефакты. И наше археологическое наследство не только портят, кое-как выкапывая, но и продают найденное, делая на этом деньги.

Наталья Хвир: И пока на государственном уровне это официально не запрещено делать. Например, на сегодняшний день существует несколько интернет-ресурсов, на площадке которых можно в свободном доступе приобрести через интернет определенные артефакты. Здесь уже необходимо присоединение специалистов и представителей Министерства внутренних дел. Есть определенные статьи и в Уголовном кодексе, которые предусматривают привлечение к уголовной ответственности. Но действительно уже все (Академия наук, Институт истории, Министерство культуры, другие заинтересованные) устали говорить на эту тему. Необходимо начать действовать.

Вадим Лакиза: Очень важный моральный аспект. Жаль, что нашими оппонентами иногда выступают люди, которые должны быть нашими коллегами: историки, археологи. О чем можно говорить, если в сети выходят репортажи о черных копателях и люди, которые должны заботиться о сохранении наследия, таким материалам либо способствуют, либо ставят «лайки»?

Ольга Левко: Я боюсь сейчас ставить на учет некоторые памятники археологии, потому что дам черным копателям конкретную привязку к объекту, к которому они пойдут и тут же уничтожат.

Вадим Лакиза: Пока мы имеем такую ситуацию, как есть с черным копательством, многие археологические базы должны быть закрыты. На конец года в Институте истории свыше 3400 объектов археологии было включены в реестр. Но остались вопросы об их включении в информационную систему. Что же будет, если на карту нанести точные координаты? Сегодня черные копатели хорошо проинформированы и обеспечены средствами GPS.

Наталья Хвир: Мы лояльно относимся к отсутствию охранных досок на объектах археологии, несмотря на то, что они должны быть в соответствии с требованием кодекса. Я собственными глазами видела разрытые раскопки в Заславле, а рядом лежала охранная доска. Там строилась дорога, и, наверное, те же самые дорожные рабочие увидели вывеску и начали копать.

Вячеслав Данилович: Необходимо ведомственное взаимодействие, должен быть штраф для тех, кто нарушает, и чтобы были прецеденты. Практика показывает, что даже за наличие металлодетектора без соответствующего разрешения должны быть штрафные санкции. Тогда ситуация будет переламываться и, может быть, придет время, когда можно будет спокойно говорить про археологические объекты и сделать реестр публичным. И это будет повод не для поиска легкой наживы, но для гордости за свою страну и для интереса к ее истории.

Круглый стол провела Елена ЛЕВКОВИЧ

Записала Елена ДЕДЮЛЯ

Фото Евгения ПЕСЕЦКОГО

Выбор редакции

Общество

Как биотехнологии улучшают качество жизни и здоровья человека?

Как биотехнологии улучшают качество жизни и здоровья человека?

По прогнозам специалистов, не менее 20 процентов от объема товаров в XXI веке будет за биотехнологиями.

Общество

Собираем гардероб школьника вместе со стилистом

Собираем гардероб школьника вместе со стилистом

Поиски и приобретение «школьной формы», как по старой привычке говорят мамы и папы, — та еще головоломка!

Общество

Медицинское освидетельствование у витебских газовщиков осуществляет... робот

Медицинское освидетельствование у витебских газовщиков осуществляет... робот

А в магазине консультирует изображение специалиста.