Вы здесь

«Не отрекайся от родного языка. Отстаивай национальность белоруса!»


Когда известный западнобелорусский поэт Валентин Тавлай учился в Слонимской учительской семинарии (было это при польском времени), Однажды к ним в класс зашел элегантный учитель, который вместо того, чтобы читать лекцию, начал допрашивать юношей и девушек. Его интересовала национальность, вероисповедание и, главное, на каком языке каждый разговаривает в семье. Все семинаристы, хотя были среди них и белорусы, говорили о своем польском происхождении и католическом вероисповедании. Не поднимая глаз, учитель начал задавать шаблонные вопросы и ему, будущему писателю. «Национальность?» — «Белорусская», — скромно отвечает Тавлай. Учитель повторяет вопрос, получает тот же ответ. «Есть такая национальность? — нервно уточняет поляк. — Где она живет? В Америке?» — «В Беларуси», — не перестает удивлять Тавлой. «Родной язык в семье?» — наступает учитель. — «Белорусская». — «Нет такого языка!» — не успокаивается поляк. — «Видимо, есть, когда говорим»..»


«Бой» скончыўся, але «цяжкая артылерыя» была наперадзе: спачатку Валянціна Таўлая пазбавілі стыпендыі і перасталі бясплатна карміць, а потым увогуле адлічылі з семінарыі. Яго лёс, як і многіх дзеячаў нацыянальнага адраджэння ў Заходняй Беларусі, быў няпросты. Каб даведацца, што давялося перажыць сапраўднаму беларусу, карэспандэнты «Звязды» пабывалі ў Доме Валянціна Таўлая, які з'яўляецца аб'ектам Лідскага гісторыка-мастацкага музея. Сімвалічна, што ў гэтым будынку пісьменнік жыў з 1939 да 1941 года.

Поэт во время работы в газете «Звязда», 1932 год.

Бабушка заменила мать

Родился Валентин Тавлай 8 февраля 1914 года в Барановичах. Он был старше своих братьев. Семья жила буквально на колесах: отец — железнодорожник часто менял место работы. Дети были еще малы, когда мать, Мария Антоновна, умерла от холеры. Растила их отцовская мать — бабушка Авдотья. Вот как характеризовал ее Валентин Тавлай: «Это обычная деревенская женщина. Довольно длительное пребывание в городах не отражалось ни в ее языке, ни на одежде, ни на обычаях и обращении. Совершенно неграмотна. Бесконечно трудолюбивая и терпеливая. Неисчерпаемый источник народных сказок...»

Когда Тавлаи переехали в родную деревню отца, что недалеко от Зельвы, Павел Демьянович подался в Лиду искать работу. Валентин, бабушка и двухлетний брат Саша остались в деревне. Жизнь при поляках была нелегкой. «Растились на крапиве, редкой затирке, — вспоминает Тавлай. — Мы возрождали хозяйство на 3,5 десятины наследственной земли. Отец присылал заработанные деньги, чтобы понемногу строиться. И это ложилось опять-таки на бабьи плечи...»

Отец-революционер

Вскоре Павел Демьянович забрал старшего сына в Лиду учиться. Шел 1921 год. Валентин Тавлай пошел в первый класс польской школы. Ему было непросто: непонятный язык, одноклассники насмехались над его белорусским происхождением, называли «кацапом». Авторитет подрос, когда Тавла стал писать. Свое первое стихотворение «Wrуbelkі» («воробушки») он написал на польском языке в семь лет. Читал его перед всем классом. Учительница, потрепав его по щеке, сказала: «Ладно, пиши! Может, когда-то будешь настоящим поэтом»

И он стал. Только прежде сколько всего пришлось пережить! Особенно «усложняла» жизнь парню его белорусское происхождение, на которое постоянно указывали поляки. Но Тавлай никогда не изменил себе. Как и его отец, которого в 1924 году сократили с работы из-за того, что он не поляк. Павел Демьянович и поныне был решительно настроен против всего польского, но это стало последней точкой. Он начинает сплачивать вокруг себя крестьян, мечтающих о национальном возрождении. В деревне Великая Кракотка, что на Слонимщине, старший Тавлай организовывает белорусскую школу, где учится и Валентин, создает кружок «Грамада», куда входят белорусы, не согласны с политикой полонизации. Собираясь в доме Тавлаев, единомышленники обсуждают, что им делать на ниве национального возрождения, читают белорусские газеты. Язык звучит только родной.

 

Валентин Тавлай с женой Лидией Козловской.

Среди единомышленников

Вся революционная деятельность передалась Валентину Тавлаю от отца, который всегда говорил ему: «Сынок, не отрекайся от родного языка» Отстаивай национальность белоруса! Он, кстати, женился второй раз. Мачеха — учительница, Степанида Павловна Дорошкевич, готовила Валентина к поступлению в Слонимскую учительскую семинарию. Поступил, но проучился недолго: борцы за белорусское самоопределение польской власти были не нужны.

Валентин сильно переживал, как может появиться домой после того как целый год отучился. Но, к его удивлению, отец не ссорился, так как понимал, в чем дело. Зиму поэт просидел дома. Мачеха с ним ежедневно занималась, поэтому Тавлой с легкостью поступает в белорусскую гимназию в Вильнюсе. Там он быстро находит своих единомышленников. Борцы за национальную и социальную независимость выпускают газету, создают тематические листовки, посещают узников тюрьмы в Лукишках, вывешивают национальный флаг на советские праздники. Активно участвует в политической борьбе и Тавлой.

После зимних каникул на втором курсе писателя отчислили. Поскольку он был несовершеннолетним, из Вильнюса в родную деревню его доставили под конвоем полиции. Вокруг Валентина сплачивается сельская молодежь. Его деятельность не остается незамеченной: за ним постоянно следят. Однажды Тавлай решает попасть в Советский Союз. Зимней ночью переходит железную дорогу в районе Молодечно. Писателя задерживают на польской стороне и сажают в тюрьму.

«Выбить из рук карандаш и бумагу...»

Более поздняя попытка перехода границы была более удачной. В Минске Валентин Тавлай поступает на литфак БГУ. Параллельно сотрудничает с Коммунистической партией Западной Беларуси, является членом Белорусского объединения пролетарских писателей, работает литературным редактором легального революционного органа «Белорусская газета». А в начале 1930-х годов он — литературный сотрудник газеты «Звязда», где активно печатает свои стихи.

— В декабре 1933 года в Вильнюсе Валентин Тавлай организовал и провел первую конференцию революционных писателей Западной Беларуси, а также подготовил к печати первый революционный журнал «литературная страница», — рассказывает научный сотрудник Лидского историко-художественного музея Алесь хитрец. — Во время попытки возвращения в Беларусь возле Радошковичей его вместе с другом Якубом Миско арестовали. В январе 1934 года посадили в тюрьму в Лукишках. Там он знакомится с Максимом Танком, вместе выпускают рукописный журнал «Кроты». Прокурор говорил в суде о Тавле как о самом талантливом и опасном крамольнике: «Мы должны выбить из рук этих людей карандаш и бумагу, лишить их возможности писать и бунтовать...» Дали ему 8 лет тюрьмы, но началась Вторая мировая война. 

Тавлай возвращается в Минск. Вскоре его снова направляют в Западную Беларусь для подпольной работы. Поэта должны были встретить в Гродно, но тот опоздал на поезд. Когда же приехал позже, почувствовал, что за ним следят. Тогда Валентин решает отправиться обратно в Минск. В вагоне с ним едут и эти люди. Тавлай понимал, что его арестуют, поэтому, подъезжая к Зельве, выскочил через маленькое окошко (поезд ехал на полном ходу!). Домой ему идти было нельзя: где, как ни здесь, его будут искать. Ту зимнюю ночь он переночевал на могиле у матери.

Однако через некоторое время Тавлая снова арестовали. Его бросили в Гродненскую тюрьму. Во время прогулок поэт незаметно поднимал камушки, которыми на полу в камере писал стихи. Заключенные, выходившие на свободу, зная их наизусть, рассказывали своим знакомым — стихи распространялись мгновенно, поэтому вышел на свободу Тавлой уже известным поэтом.

 

Исследователь творчества поэта Алесь хитрец в мемориальной комнате Дома Тавлая в Лиде.

Когда началось освобождение Западной Беларуси, Тавлай еще отбывал заключение. Как рассказывают свидетели, Гродно красноармейцы брали очень тяжело. Когда освободили узников, Валентин вместе с некоторыми единомышленниками домой не побежал. Нашли профсоюзный комитет, получили там обмундирование и оружие, начали выступать против поляков. Когда к последним подошло подкрепление, вчерашних узников снова посадили в тюрьму. По воспоминаниям писателя, в ту ночь никто не спал. Все ждали, что вот-вот распахнутся двери и их выведут на расстрел. Но вовремя вернулись советские войска...

Отец поэта погиб в «Освенциме»

После объединения Западной Беларуси с БССР Валентин вернулся в Лиду, где жила его семья. За это время у старшего Тавлая родилась дочь — Нина, сестра писателя, сегодня живет в Вильнюсе. В сентябре 1939 года в Лиде создается районная газета «Вперед» (ныне «Лидская газета»), и Валентин Тавлай является одним из ее первых сотрудников. В нем продолжает жить революционер: ходит по предприятиям, пропагандирует советские лозунги, ведет активную политическую работу. Со своей первой женой Кирой Брант они поселяются в этом доме, где сейчас находится дом-музей. Но счастье длится недолго — начинается Великая Отечественная война.

С началом немецкой оккупации Валентин Тавлай переезжает в Новогрудок, где устраивается помощником писаря в гмину. Он работает на немцев. Но это лишь прикрытие: используя свой пост, поэт помогает белорусам.

— С малых лет до него, как к магниту, тянулись люди, — рассказывает научный сотрудник Лидского историко-художественного музея Анастасия Колодяжная. — Он не был гордым, мог найти общий язык с любым, люди шли к нему за советом, потому что Валентин мог помочь, поддержать в трудную минуту. Даже во время отбора людей на принудительные работы в Германию предупреждал семьи, чтобы они могли убежать. Когда же местным жителям нужно было решить конкретный вопрос, без опасений обращался к немцам. А когда активно начало распространяться партизанское движение, подпольно помогал народным мстителям: он со своей второй женой Лидией Козловской были связными двух партизанских отрядов — имени Котовского и «Буревестник».

Они поженились в декабре 1942 года. Лидия была русская, перед войной, будучи студенткой Ленинградского кинематографического института, оказалась в Беларуси. Как раз началась война. УВ Ленинград дороги нет, хорошо, что перед поездкой отвезла детей к своим родителям. Поскольку вернуться домой Лидия не смогла, нанялась работать к крестьянам. Было это как раз на Новогрудчине, где работал Тавлай.

Люди видели, что Валентин часто ходит в лес, но его настолько уважали, что никто не выдал. Гитлеровцы так никогда и не узнали, что человек, которому они доверяли, тайно выносил документы, снабжал важной информацией партизан и даже печатался в агитплакате «Раздавим фашистскую час».

Валентина Тавлая схватили, когда он после возвращения из Вильнюса остановился в Лиде у родных. Кто-то выдал, что отец Тавлая также сотрудничает с партизанами, даже снабжает их поддельными паспортами. Всех троих — отца, мачеху и Валентина — арестовали и бросили в фашистскую тюрьму. Отца с женой отправили в Минск. Предполагается, что они погибли в лагере смерти «Освенцим». Младшему Тавлаю посчастливилось больше: благодаря жене, которая обратилась за помощью к руководителю Новогрудской Самопомощи, его отпустили.

Связь с Янкой Купалой

После освобождения Валентин Тавлай работал в Новогрудской газете «Звязда». После смерти Янки Купалы переехал в Минск, устроился в государственный литературный музей Янки Купалы, был первым помощником у тети Влади. С песняром молодого писателя связывало многое.

— В марте 1940 года Янку Купалу избрали кандидатом в депутаты по Лидско-Слободскому округу, — рассказывает исследователь творчества Тавлая Алесь хитрец. — Чтобы поблагодарить местных жителей, классик белорусской литературы приехал в наш город, где гостил три дня. К его приезду в Лиду имел отношение и Тавлой. Это был настоящий праздник поэзии на нашей земле! Встретились друзья-поэты. До сих пор в воспоминаниях некоторых писателей сохранилось, как щедро угощал их песняр.

Интересный факт. В Лидской библиотеке, куда во время своего визита в город пожаловал Янка Купала, вообще не было белорусских книг. Только на русском и на еврейском языках. Писатель посмотрел, что библиотека в бедном состоянии и подарил свою книгу «Над рекой Аресой». Так здесь появилась первая книга на родном языке. Купала обещал прислать еще и сдержал свое слово.

После войны у Валентина Тавлая родилась долгожданная доченька ветка — именно так он ее называл. Но насладиться малышкой не успел. У него были проблемы с сердцем. Настоящий белорус, яркий деятель национального освободительного движения ушел из жизни очень рано. Ему было всего 33 года...

Вероника КОНЮТА 

Фото из архива Лидского историко-художественного музея

Выбор редакции

Экономика

Продовольственная безопасность. Овощей и картофеля хватит всем

Продовольственная безопасность. Овощей и картофеля хватит всем

Кстати, часть этой продукции направим на экспорт, в частности клюкву.