Вы здесь

Беловежская пуща: Одна для всех…


Такие книги остались с нами из детства. Со школы. Их авторы – Георгий Скребицкий, Виталий Бианки, Михаил Пришвин, Вера Чаплина – каждый по-своему рассказывая о лесах и реках, о растениях и зверюшках, учили читателя одному и тому же: учили любить природу, окружающий нас мир.


«Страницы прошлого (Вместо предисловия)» — первые странички, предваряющие книгу, в названии который — адрес понятный и известный. Да, сегодня авторы московского издательства по понятным причинам геополитической ломки написали бы несколько иначе. Но мы цитируем предисловие из 1949 года — из книги «В Беловежской пуще», вышедшей в Государственном Издательстве Детской литературы Министерства Просвещения РСФСР тиражом в 30 000 экземпляров. «На Западе нашей страны, по самой границе с Польшей, тянутся огромные вековые леса — леса Беловежской пущи. Они раскинулись на многие десятки километров.

Если посмотреть на Пущу с самолета — это сплошное зеленое море лесов. Покуда хватает глаза, уходят они вдаль, скрываясь за горизонтом. Леса Пущи поражают своей величественностью и разнообразием. Встречаются там сосновые боры, смешанные широколиственные леса-груды, светлые дубравы и заболоченные, поросшие ольхою низины — ольсы.

Такое богатство растительности круглый год дает корм различным диким животным, населяющим Пущу.

Несколько столетий назад в Пуще еще водились дикая лошадь — тарпан и могучий лесной красавец — тур. Огромные стада зубров, оленей, лосей, косуль, кабанов и других животных также находили себе приют в этих девственных лесах.

Беловежской пуща стала называться в конце XIII века.

Как говорится в летописи, князь Владимир Волынский, недовольный частыми разорениями Бреста неприятелем, решил выбрать более безопасное место для нового города. Выбор остановился на месте слияния двух рек — Лесны и Белой, откуда далеко кругом тянулись дремучие, вековые леса.

Вновь заложенный город назвали Каменец. По условиям того времени, тут же, на высоком холме, была сооружена сторожевая башня, окрашенная в белый цвет, — Белая Вежа. Эта башня сохранилась до наших дней. Она очень высокая — высота ее больше тридцати метров; выстроена она в три яруса, с подвалами, откуда проделаны ходы к рекам. Верхний край башни зубчатый, а в толще стен еще остались следы винтовой лестницы к этим зубцам.

Кирпичи, из которых сложена башня, такие крепкие, что ими даже теперь можно высекать огонь.

Обилие в Пуще ценного зверя уже в древние времена обращало на себя внимание правителей этого края. Еще в XII веке, до того как Пуща стала называться Беловежской, Владимир подолгу живал здесь, охотясь за турами, зубрами и оленями. Владимир Мономах был замечательным охотником. В охоте он видел не только забаву, но и труд, необходимый настоящему воину».

… В Беловежскую пущу Георгий Скребицкий и Вера Чаплина приехали через два года после Великой Отечественной войны: «Наконец, летом 1947 года, наша давнишняя мечта осуществилась, и мы отправились в Беловежскую пущу…»

Они еще не были членами Союза писателей, но уже у каждого за плечами был серьезный литературный опыт. И самое главное — и Скребицкий, и Чаплина — людьми в природоведческой литературе были не случайными. В 1937 году по материалам, посвященным изучению инстинктов гнездования птиц, Георгий Алексеевич защитил кандидатскую диссертацию. А в 1939 и 1940 гг. опубликовал в «Научно-методических записках по заповедникам» следующие работы — «Изучение поведения птиц за период гнездования» и «Влияние характера гнездовой колонии на поведение чаек». Научные исследования на подмосковном озере Киёве стали для Георгия Скребицкого основой и для создания повести для детей «Остров белых птиц», которая вышла в Детгизе в 1942 году с иллюстрациями Л. Бруни. В Детгизе в первой половине 1940-х гг. вышли и другие книги писателя, который со временем займет достойное место среди писателей-природоведов, — «Простофили и хитрецы», «На заповедных тропах»; очень много небольших произведений вышли как издания Московского зоопарка…

Вера Чаплина родилась в апреле 1908 года в Москве в дворянской семье. Сначала она пришла в Московский зоопарк в юннатский кружок. А затем осталась работать в зоопарке на долгие годы. С ее работой была связана одна удивительная история. В зоопарк привезли львёнка, которого бросили родители. Детенышу дали кличку Кинули. Вера Васильевна так привязалась к животному, что на какое-то время взяла львенка домой на воспитание. О звереныше, живущем в коммунальной квартире на Малой Дмитровке, писали в газетах, снимали документальные фильмы. А Вера Чаплина написала отдельную книгу, которую так и назвала, — «Кинули». Повесть достаточно часто переиздавалась в СССР и переводилась на другие языки. В 1945 году, как и Георгий Скребицкий, Вера Васильевна приняла решение стать профессиональным писателем.

…Поездок у московских литераторов в Беловежскую пущу было по крайней мере две — в 1947 и в 1948 годах. Повествование построено таким образом, что книга состоит из отдельных разделов, рассказывающих о знакомстве с выдающимися обитателями пущи — конечно же, зубрами, бобрами, волками, дикими кабанами, черным аистом… У многих жителей — зверей и птиц — конкретные имена, прозвища. Как, к примеру, у ручного ворона Петьки. За большинством историй, наблюдательно подсмотренных писателями, обрисовывается и характер взаимоотношений зверей и птиц с работниками заповедника. В книге Г. Скребицкого и В. Чаплиной мы открываем интересных людей, влюбленных в свою работу, знакомимся с ними по именам и отчествам. «…В управлении нас встретил директор заповедника Николай Сергеевич.

Его мы знали еще раньше, до войны, когда он работал в других заповедниках. Николай Сергеевич всегда очень любил природу. Он был настоящий исследователь-натуралист. По целым месяцам жил он в лесах, изучая жизнь диких животных.

Великая Отечественная война застала его на далекой Печоре. С первых же дней Николай Сергеевич ушел на фронт и пробыл там до последнего дня, до дня Победы.

Война кончилась, и Николай Сергеевич снова вернулся к своему любимому делу — к охране и изучению родной природы. Дело ему после войны досталось нелегкое: надо было восстановить лесное и дичное хозяйство Беловежской пущи, а самое главное — вновь развести зубров.

Стоит ли говорить, как мы обрадовались Николаю Сергеевичу! Ведь столько лет не виделись с ним! Видно, нелегко было ему в эти годы. Не одна морщина легла возле его глаз, но глаза остались по-прежнему молодые, задорные, в особенности, когда он говорил о планах восстановления Беловежской пущи.

— Да, немало здесь немцы натворили. Ну, ничего, скоро опять разведем зубров, оленей, новый музей построим — мы уж для него и материал подбираем… Впрочем, чего там говорить, сами все увидите. А сейчас идемте ко мне, отдохнете после дороги.

Николай Сергеевич жил в том же доме, где помещалось управление заповедника.

Все трое мы подошли к дому, окруженному зеленым палисадником. Навстречу вышла на крыльцо совсем молоденькая женщина, тоненькая, подвижная. Она легко сбежала по ступенькам вниз и подошла к нам.

— А вот и моя жена, Любовь Владимировна, — познакомил нас Николай Сергеевич…» Выходит, что во время путешествия Скребицкого и Чаплиной в Беловежскую пущу директором заповедника был Николай Сергеевич — это если судить по книге. Но писатели, не назвав фамилию, изменили и имя, настоящим было только отчество. Под именем «Николай Сергеевич» «скрывается» Сергей Сергеевич Донауров (1913 — 1976). Он окончил Казанский государственный университет по специальности зоолог. В 1935 г. или приблизительно в это время начал работать в Кавказском заповеднике. С 1938 года — в Печоро-Илычском заповеднике в Коми АССР. В июле 1941 г. Сергея Сергеевича призвали в Красную Армию. Воевал на Сталинградском фронте, был ранен. Награжден орденами Красной Звезды, Отечественной войны II степени, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Сталинграда». После Великой Отечественной — директор заповедника. Настойчиво занимался разработкой научных основ разведения зубров в условиях вольного содержания… В одной из записных книжек Веры Чаплиной сохранилась уточняющая надпись: «г. Брест, Московская 11, кв. 86 Донаурова Людм. Конст. и Серг. Серг.»

Книга «В Беловежской пуще» увидела свет в один год сразу в двух издательствах — в Детгизе и в Карелофинском книжном издательстве в Петрозаводске. У каждого издания были свои иллюстрации. Московскую книгу оформил Георгий Никольский. Петрозаводскую — А. Козлов. Были и другие издания — в Смоленске и в Ставрополе. В 1950 году книга переведена на венгерский и издана в однотомном и двухтомном вариантах. В 1952 году появилось чешское издание. Трижды книга издавалась на немецком языке — в 1952, 1953 и 1955 гг. Общий тираж трех немецких изданий — 90 000 экземпляров. На русском языке повествование Г. Скребицкого и В. Чаплиной «В Беловежской пуще», к сожалению, больше не переиздавалось с 1954 года.

Есть и белорусский перевод книги — издание 1951 года. Переводчиком выступил известный детский писатель Виталь Вольский. Тираж белорусского издания — 10 000 экз. Оформил книгу книжный график Анатоль Тычина. Многие его иллюстрации, экслибрисы, которые он создал, являются шедеврами книжной графики…

Георгий Скребицкий умер в 1964 году. Вера Чаплина — в 1994-м… Белорусский переводчик их «беловежского» повествования Виталь Вольский — в 1988 году. Иллюстратор минского издания Анатоль Тычина — в 1986 году… Почему бы в память о них не осуществить новое издание «В Беловежской пуще»?!. Читатели у книги непременно будут!..

«Прощальным» в книге «В Беловежской пуще» стал раздел «Отъезд». «… Мы все вышли на крыльцо. Возле машины скакал, возбужденно каркая, Петька. Ему, видно, очень хотелось залезть внутрь, но дверца была заперта.

— А вон и аист, — сказал Николай Сергеевич.

В синем, безоблачном небе все ближе и ближе к нам плыла огромная белая птица. Она бесшумно спланировала и опустилась на крышу сарая возле старого, прошлогоднего гнезда.

В последний раз мы огляделись кругом. Кусты в палисаднике уже начинали зеленеть. Наступала настоящая зеленая весна!

Ах, как не хотелось уезжать!

Через двор в высоких сапогах, с ружьем в руках шел Владимир Федорович. Вечером он собирался сходить в ближайший незаповедный лесок на тягу.

Мы простились с ним, сели в машину и тронулись в обратный путь, полные самых ярких воспоминаний о времени, проведенном нами в заповеднике „Беловежская пуща“.

И вот снова, как год назад, быстро несет нас машина по гладкой, уже просохшей дороге. А кругом широко раскинулись поля и перелески, покрытые первой весенней зеленью, все залитые ослепительным светом солнца. И, глядя на этот солнечный простор родных полей и лесов, невольно думается: как много в природе нашей великой страны, равной которой нет во всем мире!»

Нет уже той страны… Сегодня не так просто приехать в Беловежскую пущу, где, конечно же, и посмотреть есть что и сегодня… Стоит она, красавица Беловежская пуща, незыблемым форпостом вечности… И книга «В Беловежской пуще» кажется не только приветом с середины XX века…

Алесь КАРЛЮКЕВИЧ

Выбор редакции

Общество

Инновации в строительной науке. Как создать то, что никто до сих пор не создавал?

Инновации в строительной науке. Как создать то, что никто до сих пор не создавал?

Строительные идеи разрабатываются в лаборатории одного брестского ученого.

Спорт

Алексей Хатылев: От Пекина не стоит ждать быстрых секунд

Алексей Хатылев: От Пекина не стоит ждать быстрых секунд

Вскоре в Пекине зажжется огонь XXІV зимних Олимпийских игр.

Общество

Белоснежные мечты. Почему на Новогрудчине вытинанку называют выбиванкой

Белоснежные мечты. Почему на Новогрудчине вытинанку называют выбиванкой

Бумага стала отличной альтернативой дорогим ажурным тканям.