Вы здесь

Страницы литературного краеведения


В Беларуси нынче шесть областей и 118 сельских районов. Журналистские дороги приводили меня едва ли не в каждый из них. И, как мне кажется, все регионы страны — кладезь истории, кладезь духовных, культурных памяток. И даже если взять, на чей-то субъективный взгляд, не самую «топовую» тему белорусско-российских литературных связей, можно в каждом из уголков «накопать» фактов немало, а деталей, подробностей к ним — еще больше…


Давайте, раздвинув времена, отправимся всего лишь в один из районов Беларуси, на Минщину. В Пуховичский край… Его районная столица — город Марьиная Горка, в котором есть железнодорожная станция Пуховичи. За час с хвостиком можно спокойно добраться до нее на электричке. Если на автомобиле — и того быстрее… Как же добирались в Марьину Горку, в Пуховичи авторы «Золотого теленка» Илья Ильф и Евгений Петров, работая журналистами на военных учениях в Беларуси в середине 1930-х годов.? Скорее всего — автомобилем. Свои впечатления они оставили в записных книжках. Так что, не только «культурную столицу» Бобруйск знали великие художники слова… Помните, что «выдал» один из героев.? « — Нашли дураков! — визгливо кричал Паниковский. — Вы мне дайте Среднерусскую возвышенность, тогда я подпишу ковенцию. — Как, всю возвышенность? — заявил Балаганов. — А не дать ли тебе еще Мелитополь впридачу? Или Бобруйск? При слове „Бобруйск“ собрание болезненно застонало. Все соглашались ехать в Бобруйск хоть сейчас. Бобруйск считался прекрасным, высококультурным местом».

Рядом с Марьиной Горкой, всего в нескольких километрах — деревня Блонь. В девятнадцатом веке, после восстания 1863—1864 гг. помещичья усадьба в этом поселении перешла во владение Иосифа Александровича Бонч-Осмоловского. Имение было конфисковано у Антония Осовского. При конфискации все имущество было распродано с публичного торга. А Иосифу Александровичу были проданы опустошенные земельные угодья. Наладить хозяйство Бонч-Осмоловский, став вскоре действительным статским советником, фактически — генералом по гражданской службе, не успел. В 1879 году он умер. Имение восстанавливал, и весьма успешно, его сын — Анатолий Осипович, превративший, как это ни странно звучит, генеральское имение в «гнездо революционной заразы». Помогла организация «Черный передел», устроившая «фиктивный брак» Анатолия Бонч-Осмоловского и Варвары Ваховской, уже на то время революционерки с большим стажем. Энергия молодого мужа, рьяно взявшегося за организацию хозяйства, увлекла женщину, Варвара Ивановна полюбила своего избранника. У них родились четверо детей. Личности в истории известные… И родители, и в скором времени дети соединили свою, казалось бы, тихую помещичью жизнь с революционной деятельностью. Периодически их арестовывали, сажали в тюрьмы, отправляли в ссылку… А в Блонь до самого 1917 года приезжали, приходили самые разные гости. Не один день провела здесь «бабушка русской революции» Екатерина Брешко-Брешковская… Читаем в воспоминаниях А. Бонч-Осмоловского: «…Во второй половине 90-х годов товарищи моей жены Варвары Ивановны по процессу 193-х, бывшие каторжане Сергей Филиппович Ковалик и Екатерина Константиновна Брешковская окончили свои сроки поселения в Сибири после каторги и получили право жить по всей России. Они списались с Варварой Ивановной и приехали погостить у нас в Блони…»

Приезжал в «гнездо революционной заразы» и писатель Григорий Мачтет. Революционер-народник, поэт, журналист, прозаик, хотя и прожил не так и много, он оставил большое творческое наследие. Уже после смерти в Санкт-Петербурге в канун Первой мировой войны было издано его десятитомное Полное собрание сочинений. Кстати, это Мачтету принадлежат следующие широко известные строки: «Замучен тяжёлой неволей,/ Ты славною смертью почил…/ В борьбе за народное дело/ Ты голову честно сложил…» Блонские крестьяне и их хозяева были знакомы и известному русскому писателю Евгению Чирикову, автору «Семьи Тархановых», жившему под надзором полиции в Минске. Кстати, в воспоминаниях владельца Блони революционера А. Бонч-Осмоловского — и другие страницы литературной памяти… «За шрифтом для Тамбова приезжала ко мне в Блонь Маруся Спиридонова (шрифт ради конспирации хранился в Смоленске у М. Л. Ратнер, матери Евгении). Я видел Спиридонову тогда в первый раз и больше с ней не встречался до 1912 г.; тогда она была совсем молоденькой, производила впечатление очень симпатичной и крайне подвижной; недаром прозвище ее было „Ртуть“.

Вспоминаю, как из этого же склада шрифтов я уступил часть для устройства маленькой типографиии Сулержицкому, последователю Толстого, сопровождающего духоборов при их переселении в Канаду. Этот шрифт он взял у меня, чтобы организовать печатание некоторых наиболее антиправительственных и антицерковных произведений Толстого. Через некоторое время Сулержицкий сделался видным работником Художественного театра, кажется, режиссером. Он произвел на меня чрезвычайно хорошее впечатление».

Из Блони можно отправиться в поисках «следов» русских писателей в Пуховичи. Только в другую сторону от Марьиной Горке, по дороге на Бобруйск. Не стоит путать древнее местечко, нынешнюю деревню и одноименную железнодорожную станцию. Расстояние между ними — около девяти километров. А Блонь — посередине. Так вот, в местечке или деревне Пуховичи… «… в 4-х верстах от Блони поселился и приобрел аптеку Семен Моисеевич Клячко, провизор. Он познакомился с очень молоденькой еще Любовью Михайловной Родионовой, дочерью исправника, и женился на ней. Познакомился я с ними обоими. Оба они очень быстро сделались ревностными революционерами и начали заниматься с еврейской молодежью местечка Пуховичи, а затем и с окрестной крестьянской молодежью. Мы познакомили их со всеми нашими знакомыми революционерами, интеллигентами и крестьянами, в том числе с С. Ф. Коваликом, Е. К. Брешковской, Г. А. Гершуни и другими, бывавшими тогда в Блони. С. М. Клячко по нашему предложению принял личное участие в перевозке литературы из-за границы…» А добавить стоит вот что: Любовь Михайловна Клячко (в девичестве Родионова) — русская писательница Любовь Белкина (1875 — 1946). Поэтесса, публицист, журналист. Печаталась в журналах «Новая жизнь», «Русское богатство», «Мир божий». В 1907 году был издан нелегально сборник ее стихотворений «Декабрьские дни». Любовь Константиновна — автор поэмы «Лейтенант Шмидт. Красный Адмирал (6 марта 1906 г.)», изданной через год после расстрела на острове Березань потомственного морского офицера Петра Петровича Шмидта. В 1910 г. вышел поэтический сборник Л. Клячко «Лесная Лилея». В 1925 году увидели свет ее поэма «Буревестник Дуарнена» и роман «Рольф Май». Многие произведения забытой писательницы остались в рукописях или бесследно исчезли…

Из Пухович и Блони можно по автомобильной дороге «рвануть» в другую сторону Пуховичского края… За окном у нас будут мелькать разные, каждый со своим смыслом, топонимы… Блонь, Дричин, Руденск, Узляны, Озеричино… Иногда — только указатели выступят для нас рассказчиками о тех или других поселениях. Конечная цель у нашего маршрута — музей материальной культуры «Дудутки», рядом с ним — маленькая деревушка Птичь. Через речку от них — деревня Дудичи. Неподалеку — Замостье. В дореволюционные времена в этих красивых местах хозяйствовали помещики Ельские. В истории белорусской культуры особое место занимают братья Ельские — Михал и Александр. Рождением с 1834 года Александр Карлович Ельский в 1852 — 1856 гг. служил в русской армии, принимал участие в Крымской войне. Выйдя в отставку в звании поручика, жил в унаследованном от отца родовом поместье в Замостье. Построил новый одноэтажный деревянный дворец. В 1864 году организовал в Замостье частный краеведческий музей. Собрал около семи тысяч книг, более одной тысячи гравюр, 20 тысяч (!) рукописей и множество других арте-фактов, рассказывающих об истории и культуре Беларуси, сопредельных краёв. Писал стихотворения, публицистические статьи, историко-краеведческие корреспонденции. Переписывался со многими писателями. Чтобы познакомиться с архивными материалами из собрания Ельского, в Замостье приезжали историки, ученые, исторические писатели из Санкт-Петербурга, Варшавы, Кракова…

В первой половине 1990-х у деревни Птичь, в местах, исхоженных, истоптанных Александром Карловичем Ельским, писатель и предприниматель, владелец издательско-полиграфической фирмы «Полифакт», один из инициаторов выпуска многотомного книжного проекта «Итоги XX века. Взгляд из России» Евгений Будинас создал музей материальной культуры «Дудутки»… «Плотинку восстанавливаешь через Птичь/ и этим устанавливаешь в сердце тишь./ Всего мы не объедем. Потом обедаем/ твоими натюрмортами. Что за дичь,/ что интеллигенты восстанавливают/ сельхозяйство!/ Ты сквозь разбой/ сердцем расправляешь каждую козявочку./ Кто, Женя, восстановит нас с тобой?» (Андрей Вознесенский. «За речкой Птичь»). Многие русские поэты, прозаики открыли Пуховичский край уже в конце XX — начале XXI вв. Как и Андрей Вознесенский, посвятивший Евгению Будинасу стихотворение «За речкой Птичь». А кто-то приезжал и в саму деревеньку Птичь, где жил журналист и прозаик Андрей Захаренко, — как, к примеру, санкт-петербургский драматург и прозаик Аркадий Пинчук… На другой стороне Птичи, в Дудичах, многие свои стихотворения написал в доме деда с бабушкой поэт Валерий Липневич, нынче живущий и здравствующий в подмосковной Рузе.

… Есть на Пуховщине еще один интересный литературно-краеведческий адрес – деревня Горелец. В 1942 году в честь  25- й годовщины Октябрьской революции, несмотря на то, что Беларусь была оккупирована фашистами, здесь был проведен большой парад партизанских сил. Правда, через какое-то время немцы изо всех сил старались отомстить жителям окрестностей. Уже через десятилетия после Победы местный учитель и недавний партизан Сергей Иванович Сипач создал в Горельце музей «Партизанская слава». Один из персонажей исторической памяти, сохраненной благодаря горелецкому краеведу, -- русский писатель Всеволод Саблин. В войну он партизанил в пуховичско-горелецких лесах. Весной 1944 года, еще до освобождения Беларуси, лесной солдат издал книгу стихотворений «Мстители». Передавая в 1950 году экземпляр сборника в отдел редких книг Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина, литератор приложил письмо, в котором рассказал, как было осуществлено издание: «О книжке «Мстители» могу добавить следующее:

1. В ту пору у нас не было вовсе бумаги, и мне пришлось посылать нашего агента в Минск с двумя золотыми десятками, которые я добыл в бою в феврале 1944 года под Уздой Минской обл.). Агент привёз под сеном немного бумаги, часть которой была использована для издания брошюры. Тираж ее был очень ограничен: экземпляров 20 заслано во вражеские гарнизоны – для разложения полицейских, экземпляров 20 – в оккупированный в то время Минск, штук 30 распространили среди партизан.

2. Рисунок на обложке: набросок сделан мной, а на клише – на куске берёзы – изготовил один партизан, член редколлегии руденской подпольной газеты (фамилию не помню).

P.S. Среди партизан особой популярностью пользовалась песня «Мы – вестники бури». Её обычно пели в походе бойцы бригады «Буревестник».

… Такой вот богатый на литературную историю Пуховичский край. Местах подобного рода русский литературовед Н. Пиксанов еще в начале XX века называл «культурными гнездами»… Рассказать бы о каждом из них – смотришь, в поиск «гнёзд» включится всё больше туристов, людей, стремящихся к открытию нового.

Алесь КАРЛЮКЕВИЧ

Выбор редакции

Общество

Инновации в строительной науке. Как создать то, что никто до сих пор не создавал?

Инновации в строительной науке. Как создать то, что никто до сих пор не создавал?

Строительные идеи разрабатываются в лаборатории одного брестского ученого.

Спорт

Алексей Хатылев: От Пекина не стоит ждать быстрых секунд

Алексей Хатылев: От Пекина не стоит ждать быстрых секунд

Вскоре в Пекине зажжется огонь XXІV зимних Олимпийских игр.

Общество

Белоснежные мечты. Почему на Новогрудчине вытинанку называют выбиванкой

Белоснежные мечты. Почему на Новогрудчине вытинанку называют выбиванкой

Бумага стала отличной альтернативой дорогим ажурным тканям.