Вы здесь

Сродни протопопу Аввакуму...


В Москве в серии «Жизнь замечательных людей» вышла книга члена Союза писателей России Олега ТРУШИНА «Фёдор Абрамов: Раненое сердце». 


Величина художественного таланта Фёдора Абрамова — отражение его веры, увлеченности писателя судьбой своих односельчан, жителей северной деревни Веркола, судьбой советской деревни со всеми ее проблемами, со всем драматизмом жизни в разных сельских уголках России, да, впрочем, и всего советского пространства. Знаменитая тетралогия «Братья и сёстры», другие произведения писателя, не так и долго проработавшего в художественной литературе, смогли продолжить извечный труд настоящей русской литературы — труд нравственного, гражданского воспитания читателя. Лишенный праздного осмысления жизни, Фёдор Абрамов сумел выговориться, найти слова, сложить их в послание в вечность... Всё это талантливо и убедительно смог передать читателям автор повествования «Фёдор Абрамов: Раненое сердце» российский писатель, историк Олег Трушин. 

«В Фёдоре Абрамове всё сложно, — пишет Олег Трушин, — и личность, и время, в которое он жил. Даже в когорте писателей-деревенщиков его фигура стоит особняком — в своё творчестве он ни разу не отступил от выбранного им направления в прозе — писать о жизни деревни, писать честно и искренне, так, как до него этого не делал никто. Оттого и неудивительно, что его „Братья и сёстры“ и поныне являются одним из главных произведений послевоенной прозы, даже несмотря на то, что его на обширном литературном просторе уже несколько подзабыто. 

Его боялись и благословляли. С ним искали дружбы и ненавидели. Он чаще был белой вороной в стае своих соплеменников, отвергая в общественной жизни то, за что душа рвалась на части, уходя в глубокое пике. И это было страшно. 

Его взрывная натура, суровость отпугивали многих, но когда его не стало, нашлась масса тех, кто очень хотел причислить себя к его друзьям. Он мог сказать что-то обидное в адрес своего оппонента, но потом, по воспоминаниям вологодской поэтессы Ольги Фокиной, долго мучился от этого, болел душой и в конечном итоге каялся. Он до конца своих дней не прекращал будить в себе человека и этого требовал от других. Он олицетворял собой огромный духовный мир, был феерией эмоций, страстей, в нём бурлила огромнейшая энергия творчества. 

Он был горячим во всём — в писательском труде, в работе, в общении с людьми, в любви и дружбе. Ему ничего человеческое было не чуждо. Он не страдал снобизмом, но и не был открытым каждому встречному-поперечному...» 

Жанр биографического повестования предполагает хронологическую последовательность. Этому, разумеется, следует и автор книги о Фёдоре Абрамове. Четырнадцать частей-глав вмещают всю жизнь великого писателя, от 1920 до 1983 гг. Судьбоносными представляются те периоды, которые в значительной степени сформировали личность автора тетралогии «Братья и сёстры»: Великая Отечественная война, служба писателя в «СМЕРШе», учеба в Ленинградском университете, в университетской аспирантуре, знакомство и первые годы жизни с Людмилой Крутиковой... Уже в 1941 году Фёдор Абрамов с небольшим интервалом получает два тяжёлые ранения... Особенно сложным было второе. Автор книги приводит воспоминания филолога Валентины Гаповой, которая сама училась в Ленинградском университете, на курс младше Абрамова... «...переживая блокаду, окончила курсы медицинских сестер, — пишет О. Трушин. — Эти воспоминания, названные „Одна зима“, позволяют прочувствовать силу духа солдата Фёдора Абрамова, сумевшего, именно сумевшего, выжить. Именно Гапова разыскала те самые „хроники“ — госпитальные учётные карточки бойца Фёдора Абрамова, ныне хранящиеся в архиве военно-медицинских документов Министерства обороны, которые и позволили с достоверной точностью определить хоронологию его ранений, даты нахождения в госпиталях до отправки на Большую землю. 

„Я сначала его услышала, а потом увидела... — напишет Гапова. — Поздний декабрьский вечер. Госпиталь погружён во мрак и тишину... Раненые ещё не спят... На дежурном посту мигающий огонёк коптилки бросает тени... И вдруг по всему этажу гулко разносится отчаянный крик. Пронизывающие вопли человека, попавшего в беду:

 Ужин! Ужин! Дайте есть! Есть! Есть! 

... Зато отчётливо, совсем наяву — на узкой железной койке худой юноша с непокорной густой шевелюрой, смуглым заострившимся лицом и тёмными, лихорадочно блестевшими глазами. Укрытый байковым одеялом до пояса, с распахнутым воротом нательной рубашки, приподнявшись на локте, он умолял, просил, кричал вместе с другим новичком дать поесть. Мне нечего было дать, у меня ничего не было...“ 

В госпитале Абрамову едва ли не отняли ногу... Сохранилось и свидетельство о том, как писатель покидал Ленинград. »... в холодном вестибюле он стоит на костылях, в шинели, опираясь на одну ногу, левая полусогнута, висит закутанная, лицо почти угрюмое от напряжения... Повиснув на костылях, развёл в обе стороны свои небольшие ладони: «У меня голые руки, Валя, я еду без варежек». Несу шерстяные малинового цвета варежки... Надел... На левой варежке во всю ладонь дыра! В уголках его сжатых губ — горечь и скорбь... Откуда только у него брались силы стоять на одной ноге с тяжёлой, незажившей раной под северным сквозняком?.." 

Стоит дополнить, что Валентина Игнатьевна Гапова (1923 — 2003) — литературовед, исследователь белорусско-польских и белорусско-русских литературных связей. Родилась в Беларуси, на Витебщине. В 1953 году защитила кандидатскую диссертацию. В 1946 году окончила Лениградский университет. Училась в аспирантуре на кафедре славянских литератур. С 1949 года преподавала польскую литературу в Ленинградском университете. А в 1955 — 1957 гг. — русскую литературу в Минском педагогическом институте. В 1959 — 1986 гг. года работала в Институте литературы имени Янки Купалы Академии наук БССР. Валентина Гапова — автор монографий «Элиза Ожешко» (Минск, 1969), «Белорусско-русское поэтическое взаимодействие» (Минск, 1979). 

Осенью 1948 года Фёдор Абрамов встречается с Людмилой Крутиковой, которая впоследствии станет его женой. Из ее книги «В поисках истины: Воспоминания и размышления о прожитой жизни»: «Мы вместе посещали общие лекции и семинары, обсуждали услышанное и прочитанное, гуляли по городу. Он часто бывал у меня в общежитии на 7-й линии Васильевского острова. Я даже угощала его обедом и ужином... Постепенно наши дружеские отношения переросли в более глубокие чувства, и мы решили связать наши судьбы». Но первые годы знакомства, жизни с Крутиковой — это годы испытаний, осмысления того, как совмещаются личная жизнь и общественные устремления, как сочетаются творчество и семья... За плечами у вчерашнего защитника Родины, за плечами у коммуниста Фёдора Абрамова — фронт, служба в «СМЕРШе». А у Людмилы Крутикоовой — драматическая жизнь на оккупированной территории... Чтобы защитить кандидатскую диссертацию, она уезжает в Минск, преподает в Белорусском государственном университете... Они переписываются, звонят друг другу, ездят на встречу один к одному. И то приближаются, то отдаляются... Но Господь Бог дал им шанс все-таки быть вместе. Олег Турчин подробно описывает характер отношений писателя и любящей его женщины особенно в этот период. Даже представляется, что из этой исключительно важной части повествования может вырасти отдельная книга... Книга о любви, верности, о сомнениях, внутренних переживаниях двух ярких личностей. 

Людмила Крутикова пережила мужа на многие десятилетия, она ушла из жизни в 2017-м... Подготовила шеститомное собрание сочинений писателя, содействовала выходу десятков его книг, публикации открытых, смелых дневников Фёдора Абрамова. Судьбы таких жен, как Людмила Крутикова, в знак своего служения сами по себе достойны отдельного повестования в серии «Жизнь замечательных людей». 

... Что примечательно в книге О. Трушина о Фёдоре Абрамове? Автор биографии писателя рельефно, очень ярко показывает стержневую основу гражданского и художественного характера своего героя. После прочтения «жэзээловской» книги тянет прочитать или перечитать написанное Фёдором Абрамовым. И я лично, к примеру, снимаю с полки томик его «разностей» «Чем живём-кормимся?», книгу, в которую вошли очерки, статьи, воспоминания, литературные портреты, заметки разного характера, размышления, беседы, интервью, выступления. Купил ее когда-то в далеком от Минска Ашхабаде. Даже помню книжный магазин, на полке которого мне приглянулась эта книга. Так и вожу за собой этот том, вместивший в себя непроходящую боль настоящего художника слова, каждая страница открытий которого — взгляд внутрь нас самих... С такой же «абрамовской» строгостью написана и книга Олега Трушина о великом слуге русской литературы. 

Алесь КАРЛЮКЕВИЧ

Превью: pexels.com

Выбор редакции

Общество

Инновации в строительной науке. Как создать то, что никто до сих пор не создавал?

Инновации в строительной науке. Как создать то, что никто до сих пор не создавал?

Строительные идеи разрабатываются в лаборатории одного брестского ученого.

Спорт

Алексей Хатылев: От Пекина не стоит ждать быстрых секунд

Алексей Хатылев: От Пекина не стоит ждать быстрых секунд

Вскоре в Пекине зажжется огонь XXІV зимних Олимпийских игр.

Общество

Белоснежные мечты. Почему на Новогрудчине вытинанку называют выбиванкой

Белоснежные мечты. Почему на Новогрудчине вытинанку называют выбиванкой

Бумага стала отличной альтернативой дорогим ажурным тканям.