Вы здесь

Десять любимых растений Купалы и Коласа


У каждого писателя и поэта встречаются так называемые магистральные образы — те, что он, сознательно или бессознательно, употребляет чаще...


У Янки Купалы и Якуба Коласа тоже есть любимые образы. В том числе растительные. В начале лета, когда все цветет и буйствует, давайте пройдемся по волшебному саду, созданному воображением наших Песняров, полюбуемся на те деревья, кусты, цветы, которые чаще всего встречаются в их произведениях... Некоторые любили они оба, некоторые были любимцами только одного из них...

Цветок папоротника

Это изумительное растение — символ одного из Песняров, а именно Янки Купалы. Цветок, который расцветает только в ночь на Ивана Купалу — когда и родился Иван Луцевич. Цветок папоротника дает тому, кто его нашел, возможность понимать язык птиц и зверей, видеть сквозь землю сокровища... Но ведь и соблазняет людей возможностью легко стать богатым и сильным. В стихотворении «Заклятая кветка» Янка Купала предостерегает:

«Чуць толькі

Купальскае свята

Набліжыцца з ночкай

сваей,

Як папараць-кветкай

заклятай

Чаруе

няшчасных людзей...

 

З надзеяй, і верай,

і сілай

З усюль,

куды б дзе ні зірнуць,

Праз высі, даліны,

магілы

Па кветку

бягуць і бягуць!»

Бегут глупые люди, гибнут миллионами за то призрачное растение... В стихотворении «У Купальскую ноч» поэт снова описывает героя, который мучительно ищет цветок-счастье, а его все обманывают, все мучают злые духи леса...

«Стой! Здаецца,

вунь зірнула,

Як бы зорка,

як бы сонца!

Ах, не тое! Адвярнула!..

Гэта шышка

на сасонцы».

Вот уж как бы и нашел — но запел петух, и цветок исчез. Стихотворение очень в духе символизма, поисков человеком Синей птицы, самоидентификации, смысла жизни... Для Купалы цветок папоротника — это еще и судьба Беларуси вообще. Неслучайно заканчивается произведение криком: «Дайце кветку! Дайце сонца!»


Калина

Белорусские песни предпочли кустарник, который буйствует весной белым цветам, а летом ягоды его кровят барвой... Оба Песняра упоминают этот образ. В эпопее Коласа «На ростанях» о калине поет Ядвися:

«Ядвіся адышла далей у куток каля кахлянай печы і заспявала:

«Ці я ў полі не калінаю была?..»

Голас у яе быў малады, свежы, сакавіты. Спявала яна з такім праўдзівым пачуццём, што рабіла вельмі добрае і прыемнае ўражанне.

Лабановіч слухаў гэтыя спевы, і нейкі жаль ахопліваў яго. Яму хацелася падысці да дзяўчыны і запытаць яе: «Скажыце, якое гора ў вас на сэрцы?»

Ну а Янка Купала, вдохновившись этим символом девичьей дотошной красы, создал стихотворение «Явар і каліна», ставшее новой белорусской песней о любви, неподвластное суровым испытаниям:

«Песняй

вясны лебядзінаю,

Скінуўшы зімнія чары,

Шэпчуцца явар з калінаю

Ў сумнай даліне

над ярам».

Вспоминает калину он и в поэме «Бандароўна», описывая героиню:

«І стаіць яна прад панам,

Як калінка тая,

Што у лузе, над ракою

Вецер пахіляе».


Дуб

Вот про это дерево, если цитировать обоих классиков, и книги не хватит... Недаром же Колас собственноручно посадил возле своего дома, где сейчас музей, четыре дуба и березу, как символы себя, трех сыновей и жены, а один из вариантов памятника Янке Купале представлял собою курган, на вершине которого растет дуб... Совсем как в его поэме «Курган»:

«Дуб галлё распусціў

каранасты над ім,

Сухазелле у грудзі ўпілося;

Вецер стогне

над ім уздыханнем глухім,—

Аб мінуўшчыне

ў жальбах галосе».

В притче Коласа «Дуб» это дерево описано с величайшим почетом: «Адны толькі паважныя дубы, узбагачаныя вопытам жыцця за свой доўгі век, не вельмі спяшаліся расчыняць свае покаўкі і выпускаць адтуль свежую зелень маладых лісточкаў, бо дуб — мудрае дрэва, і не паддаецца ён на зман няпэўнай у пачатку вясны». В его стихотворении с таким же названием

«Сілачом стаіць

Дуб разложысты,

І здалёк відаць

Пышны верх яго».

Это и символ исторической памяти, и беспокойства белорусского народа.

«Налятаў віхор

З навальніцаю,

Ды не гнуўся ты

Перад бураю!..»

А вот в притче «Як птушкі дуб лячылі», написанной в 1955 году, когда Колас часто болел, можно усмотреть отождествление автора себя со старым дубом, которого чуть не залечили слишком заботливые птицы, не давая дышать свободным воздухом.

Максим Лужанин вспоминал, как с друзьями посещал Коласа в 1944 году в подмосковном санатории узкое, и поэт повел впоследствии всех в парк, где представил... местным дубом:

«Так Колас пазнаёміў нас з дубамі, пазнаёміў літаральна, бо кожнае дрэва мела чалавечае імя. Канстанцін Міхайлавіч ахрысціў іх так трапна, што, калі называў чарговае імя, здавалася, перад намі не дуб, а сапраўдны Рыгор, вясковы дзядзька ў лапціках і шапцы-аблавушцы. Наймагутнейшы і найстарэйшы ў гэтай сям'і называўся Сымон-дзядзя. Ён замацаваўся на жыццё ў Коласавым вершы «Вузкае». Падставы для пашаны і далікатнага абыходжання з дрэвам, безумоўна, былі. Мы паспрабавалі абняць Сымона: не стала рук. Да нас далучыўся Канстанцін Міхайлавіч. Ён пачаў клікаць у гурт і Марыю Дзмітраўну.

— Хопіць і вас, самі добрыя дубы,— пасміхнулася яна».


Груша

А вот это деревце — любимец именно Якуба Коласа. В трилогии «На ростанях» с дикой игрушкой ассоциирует учитель Лобанович возлюбленную Ядвисю. Даже находит в лесу молодую грушку, чтобы посадить ее на память о девушке.

Интересно, что Ядвися действительно отождествила деревце с собой.

«Яна доўга разглядала яе. Потым засмяялася і сказала:

— Я вырву яе і выкіну.

— Чаму?

— Бо яна такая ж калючая і дзікая, як я.»

А когда Ядвися должна отъехать, несчастная от того, что, не предупредив, покинет Лобановича, идет к грушке:

«Яна аглядаецца, бярэцца за дрэўца. Але грушка моцна бароніць сябе і коле Ядвісі руку.

«Гэта ж я такая калючая,— думае Ядвіся ,— бо я — дзікая!»

Яна зноў падымае руку, асцярожненька бярэ за самы вяршок і ломіць яго. Нашто яна гэта зрабіла? Яна проста хоча сказаць гэтым, што яна злая і нядобрая. Няхай ён ведае гэта».

Якуб Колас рассказывал Максиму Лужанину, как родился один его стих:

«— З ігрушамі была яшчэ адна фацэція. Помніш мае «Грушы-сапяжанкі»? Гэтак амаль і адбывалася са мною і з братам Алесем. На ласткоўскай сядзібе расло некалькі груш. Мы з Алесем пасвілі авечкі недалёка ад хаты. Дзядзька Пятрусь гупаў цэпам у гумне. Алесь падвучыў мяне, і я палез у грушы. Дзядзька згледзеў, давялося ўцякаць.

Мы з авечкамі адагналіся далей ад дому, каб паказаць, што нас блізка няма. Цяпер цішком падаўся на раздабыткі Алесь. Узлез наігрушу, налупіў запазуху, а тут — дзядзька! Алесь — наўцёкі, дзядзька за ім. Пакуль Алесь бег, усеігрушы пагубляў. Так мы і не паласаваліся. А дзядзькі доўга пасмейваліся: «А што, смачныя грушкі?»


Ива

В белорусском фольклоре это деревце воспринимается как символ тоски и одиночества, горькой женской участи. Для Янки Купалы — лучшее средство создать готический пейзаж:

«Стаіць вярба сухая

У полі на мяжы,

Кару з галін спіхае,

Галіны — як крыжы».

Стихотворение написано в 1911 году, когда Янка Купала жил и учился в Санкт-Петербурге, где как раз расцветал символизм в искусстве.

В стихотворении «Вярба» Якуба Коласа это деревце тоже невеселое:

«Пытаў ручаёчак

Сірату-вярбіну,

Што над ім стаяла,

Знізіўшы галіны,

Да вады галоўку

Звесіўшы самотна,

Ды з паўднёвым ветрам

Зюкала журботна...»

Ручеек спрашивает, чего же ивочка над ним такая cклоненная и скорбная — оказалось, это потому, что ручеек подмывает ее корень, и «нашто я цябе любіла».


Бероза

Конечно, ни Купала, ни Колас не могли не упоминать в своих произведениях березу... Правда, очень по-разному.

«Расце бяроза серад поля,

Ўдалі ад лесу, сіратой;

Жыве пясняр

з сваёй нядоляй,

З сваёй маркотнаю душой.

Ваюе з бурамі бяроза,

Мароз, слата сячэ яе;

Пясняр з няпраўдай

б'ецца ў слёзах,

За ўсіх цярпіць,

для ўсіх пяе».

Так Янка Купала в стихотворении «Дзве долі» параллелит судьбу березы с судьбой поэта. Во втором стихотворении, ставшем песней, береза выглядит еще плачевнее:

«Шумныя бярозы

Пабяліў мароз.

Хацеў бы я плакаць,

Дый не маю слёз».

У Якуба Коласа образ тот же, настроение другое:

«Надышлі марозы,

Рэчкі закавалі,

Белыя бярозы

Шэранем убралі».

Ну и то, что Колас посадил у своего дома березку в память о жене Марии Дмитровне, также говорит о его светлом восприятии этого деревца.


Лилия

Не так много у Песняров упоминаний об отдельных цветах, хотя Колос устраивал участки у своего дома — но выращивал рожь и ячмень, а Купала, по свидетельствам, очень любил розы — имел при доме розарий, где росла даже редкая черная роза. Чаще всего в произведениях обоих, в целом, упоминаются цветы...

Но есть у Янки Купалы интересное стихотворение «Гэй ты, дзяўчына, кветка-лілея». Правда, совсем оно не нежное, как, казалось бы, вымогает образ... Наоборот, боевой:

«Гэй ты, дзяўчына,

кветка-лілея

Вольная птушка

сумнай зямліцы!

Сееш ты слёзы,

думак уроду,

Слёзы-брыльянты

 яснай крыніцы».

Стихотворение написано в 1914 году, и посвящено оно Владиславе Станкевич, которая в 1916-м станет женой поэта. Владислава Францевна была действительно девушкой боевой, активной белорусской деятельницей.

С лилией сравнивает Янка Купала и другую свою боевую героиню, Бондаровну, которая убегает от злого пана и становится символом борьбы:

«Як маліны, яе губкі,

А твар, як лілея,

Як дзве зоркі, яе вочы,

Гляне—свет яснее».


Сосны

Ну как же белорусский лес без сосны! Как писал Колас в начале «Новай зямлі»,

«Вось як цяпер,

перада мною

Ўстае куточак той

прыгожа,

Крынічкі вузенькая ложа

І елка ў пары з хваіною,

Абняўшысь цесна

над вадою,

Як маладыя ў час кахання,

Ў апошні вечар

 расставання».

Хотя сосны те не только в лесу — у дома Коласа в Минске тоже росли, Лужанин упоминал, как писатель злился на грачей, что селились на «придомовых соснах»: «ломяць, бачыце, галлё, а дрэвы праз гэта ўсыхаюць».

А Янка Купала написал восхваление соснам Карелии:

«Сосны выносныя,

Гордыя сосны!

Шмат вы ўжо носіце

Сонечных вёснаў».

Сосны у обоих поэтов не просто деревья — они умеют слушать и говорить, и уж куда более чуткие, чем люди.

«А елкі хмурымі крыжамі

Высока ў небе

выдзялялісь,

Таемна з хвоямі

шапталісь».


Осина

Упомянем и еще одно деревце, позволяющее нагнать в произведение ужасы:

«Скрыпяць трухляцінай асіны,

Над курганамі звяр'ё вые...

Гасцінцам, церневай пуцінай,

У ёрмах, скованы, скацінай

Ідуць нябожчыкі жывыя».

Ну вот любил Янка Купала символизм, декаданс и готику... А вот осину не любил, хотя часто упоминал. Осину же и белорусский фольклор не жалеет — дерево предательства и наказания. Употребил тот образ Купала и в стихотворении-памфлете против троцкистов:

«Мала іх павесіць

На сухой асіне,

Бо нават асіна

Ад сябе адкіне».

А вот в стихотворении «Дзевяць асінавых колляў», его Купала не успел дописать, рассказывается об ужасном случае геноцида, который фашистские захватчики совершали на белорусской земле:

«Іх вывелі дзевяць маіх беларусаў,

Іх вывелі дзевяць яўрэяў маіх,

Зямлі беларускай людзей сівавусых,

Людзей непавінных, мне родных, блізкіх».

Якуб Колас также знал о фольклорных особенностях осины — дядя Антось вечерами рассказывал племянникам страшную историю про непостоянного покойника, которого надлежало встретить осиновым колом...

Интересно, что как колдуна, скрывают заживо Гусляра из поэмы «Курган» — «Закапалі, убілі асінавы кол».


Липа

К липе поэты относились уважительно. Светлое дерево, медоносное..

«Высока, разлажыста

Расселася пры хаце

Стара-старая ліпа,

Паважная, як свацця»— пишет Купала.

В его же стихотворении «Забытая скрыпка» именно из липы сделан инструмент, способный пробудить сердце:

«Льюцца пяснярскія словы,

З дошкай ліповай пяюць;

Звесіўшы людзі галовы,

Слухаюць, думкі снуюць».

В стихотворении «Лірнік вясковы», посвященном Сырокомле, герой выращивается в липовой коляске. А в поэме «Нікому» на могиле героини вырастают липа и клен, в знак, что влюбленные сплотились и после смерти.

Свою притчу «Даль» Якуб Колас начинает так:

«Зацвіла прыгожая ліпа.

Колькі шуму было тут на гэты час, колькі рознагалосага спеву! Працавітыя пчолкі, усялякія мушкі гулі так, што здавалася, нібы ліпа — гэта нейкі дзіўны музыкальны інструмент і тут адбываецца ігрышча».

А потым насенне ліпы захацела паляцець далёка, у сінюю даль... Старой ліпе шкада было пускаць дзіця ў чужы свет, але блаславіла. Паляцела маладое насенне з ветрам, глядзіць на родную зямлю: «няўжо гэта тыя самыя малюнкі, на якія глядзела яно так нядаўна? А дзе ж іх хараство? Дзе тыя абрысы, дзе грабяні, што так павабна выглядалі адтуль — з ліпы?»

Забеспокоились семена, туда ли они летят, где же та привлекательная синяя даль?

Чтобы понять притчу, стоит поглядеть на год написания: 1917. Год великих перемен и великих надежд.

Надеюсь, каждый из вас захочет найти растения из дерева этого виртуального сада на страницах классиков.

Людмила РУБЛЕВСКАЯ

Выбор редакции

Калейдоскоп

Козерогам — осторожности, Девам — трудолюбия. Гороскоп на следующую неделю

Козерогам — осторожности, Девам — трудолюбия. Гороскоп на следующую неделю

Овен: Прилив энергии в начале недели вас просто окрылит...

Общество

Прокуратура: Системной коррупции нет. И не будет

Прокуратура: Системной коррупции нет. И не будет

Отрицательный эффект экономических преступлений измеряется не только рублями.