Вы здесь

«Минск родной я оставил, немецкой бомбежкой гонимый...»


Для каждой белорусской семьи день 22 июня 1941 года стал началом трагедии. Моя мама, хотя ей в тот день было всего пять, оставила в своих воспоминаниях запись: «многое стерлось из памяти, но есть вещи, которые не забываются. 22 июня началась война». Так случилось, что наша семья из Пуховщины тогда оказалась под Ленинградом, где моя бабушка работала на железной дороге, и мама вспоминала: «Гул самолетов, и в Вырицу въехали немцы на танках, самолеты сбрасывали бомбы, и мы вырыли землянку на огороде и во время бомбежек прятались там. В доме напротив, где жил чиновник, поселились немцы, с хозяином быстро договорились. Впоследствии у него работали несколько человек наших пленных солдат в качестве рабов. Наша семья пыталась помочь пленным. Одного спрятали в бане. А кто-то, возможно, хозяин дома, заметил, пленного предупредили мои родные, и он успел сбежать. Но донос на нашу семью был, и немцы решили с нами расправиться. У них работала переводчицей наша знакомая, она нас предупредила, что нас расстреляют. И мы всей родней, с тремя малыми детьми, собрав кое-что из вещей, отправились огородами в путь». Впереди была родная Беларусь, огненная деревня, концлагерь и освобождение... Советую такие истории успеть записать, успеть расспросить тех, кто помнит. Были такие истории и у белорусских писателей, и часто они воплощались в страницы произведений. Давайте вместе полистаем те страницы и узнаем, как началась война для наших классиков.


Страшная тишь в деревне

Пентология Ивана Шамякина «Тревожное счастье» во многом автобиографична. Главный герой, Петя, женился на однокласснице Саше. Но когда Саша была беременна, Петю забрали в армию... Это реальная история о Шамякине и его жене Марии. Второй роман пентологии, «Ночные зарницы», начинается с того, что Саша, деревенский фельдшер, рожает дочурку. Она и счастлива, и скучает по своему Пете, который не может здесь присутствовать... Вдруг к Саше приходит ее врач.

«Мария Сергеевна села на табурет рядом с кроватью и погладила Сашины волосы. Но Саша не могла отвести взора от ее лица: обычно освещенное доброй улыбкой, оно было каким-то почерневшим, с запавшими глазами, с некрасивыми складками возле рта, будто Мария Сергеевна постарела вдруг на много-много лет.

— А что случилось, Мария Сергеевна? - робко спросила Саша.

Рука врача оставила гладить ее волосы и крепче прижалась к голове.

— Несчастье, Саша. Большое несчастье.

— Для кого?

— Для всех...

— Несчастье для всех? - не понимала Саша.

— Война, Саша. - Мария Сергеевна оглянулась: в палате никого не было, видимо, роженицы вышли гулять.

Саша почувствовала, как ужасно заколотилось ее сердце, как закололо в виске и снова резануло боль в животе. Слова врача начали долетать как бы издалека.

— Я выгнала корову... вернулась к себе, включила приемник... Обычно так рано станции молчат. А тут... что делается в эфире! Все немецкие станции... Вся Европа! Выступал Гитлер... Они бомбят Киев... Киев! Это совсем близко от нас... Совсем... Вот тут... - Она показала рукой, и Саша посмотрела на окно, за которым шумело ясное летнее утро, слышались детские голоса, сигналы машин, скрипели повозки, и люди мирно ехали на рынок, еще ничего не зная. И на миг Саше показалось, словно все, что она услышала только что, — это продолжение страшного сна. А теперь она проснулась и слышит совсем другое».

Разумеется, первая мысль Саши – как же там Петя, который служит в Заполярье? Весть доходит до сельчан, многие из них сейчас пойдут воевать... И здесь появляется яркая художественная деталь: вопреки Сашиным ожиданиям, в деревне очень тихо... Хотя даже обычные проводы в армию всегда происходили шумно.

«Она не сразу поняла, что делает тишину такой напряженной, страшной. Только когда вышла на улицу, тогда поняла: нет веселого гомона детей. Обычно в такой ясный летний вечер везде – на каждой улице, на выгоне, возле пруда, на колхозном стадионе — играют дети, везде их смех, крики, говор. В этот же вечер детей нигде не было, и от этого делалось ужасно; Саша почувствовала страшное дыхание войны. Какое же это большое горе, когда его поняли, почувствовали даже дети, самые маленькие даже!»

С выпускным балом, девочкой в белом и вальсом до утра

У Владимира Короткевича тоже была своя история войны... Подростком он не раз пытался сбежать на фронт, потом чудом нашел утерянных родителей. Старший брат погиб на фронте... В романе «Черный замок Ольшанский» у главного героя, историка Антона Космича, много сходства с автором. Но «жизнеописание этого старого кавалера» немного отличается от биографии автора, вполне возможно, что в нем есть что-то от биографии старшего брата Короткевича.

«На два года раньше, чем нужно, окончил школу. Щенком с мокрым мордашкой. В сорок первом. Накануне. С выпускным балом, девочкой в белом и вальсом до утра. Глупый, избитый, затасканный плохими писателями прием. Но тут так и было. К сожалению. Потому что в то утро две первые бомбы упали на почтамт и кинотеатр. Мы с ней были в кинотеатре, так что все это случилось на моих глазах.

Тряс перед военкомом свидетельство об окончании школы. Паспорта еще не было. Но поверили. Был... здоровая, словом, вымахала балда. Взяли.

И хлебнул я здесь сполна. Родной городок. Отступаем. Над паровой мельницей единственный выживший репродуктор, и с него бравурный марш. И наровлянин Коляда, командир моего отделения, весь в пыльных бинтах, резанул по нему из автомата (мало их еще тогда было, чуть ли не единицы).

Резанул, «чтобы не звягал, паразит».

Здесь и закончилась моя возвышенная молодость».

«Что под той, под ивой, солдат ранен...»

Героям повести Ивана Серкова «Мы с Санькой в тылу врага» пришлось хлебнуть сполна в военное лихолетье. Автор описывал собственное детство, ужасы немецкой оккупации. А о начале войны малые герои узнают так... В их доме на углу под иконами стояла небольшая розовая коробка-радио. Мальчик Иван с младшим братом Глыжкой решили посмотреть, как оно работает... И сломали. Отец позвал мастера Буслика, ремонтировать.

«Посмотрел Буслик сначала на радио, потом на нас с Глыжкой и по-заговорщски подмигнул. Затем он поковырялся немного в проводках, коробка пошипела, покашляла, будто в глотке ее что-то пересело, и строгим незнакомым голосом сказала: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами».

Отец аж вскочил со скамейки.

— Что это?

— Кажется, война, - неуверенно ответил Буслик, потом сгреб свои щипчики, отвертки, винтики-болтики и, махнув рукой на бутылку, которую отец поставил на стол, выбежал из дома.

Война. Отец надел на голову шапку и тоже хлопнул дверью.

Что такое война, я знаю. Война – это когда отцу приносят из сельсовета повестку, чтобы он быстренько собирался в какой-то там военкомат. Здесь мать начинает плакать и собирать сумку. Бабушка тоже ходит по дому из угла в угол и говорит, что какой только напасти на человека не придумают. И у меня скребут на душе кошки, но я держусь, стараюсь, чтобы не заплакать. Я мужчина».

Отец Ивана уже был на войне – когда освобождали Западную Беларусь... Теперь он снова собирается на фронт. На проводы пришли сельчане, разговоры невеселые...

«— Давайте мы лучше споем, - перебила мужские разговоры тетка и, не дожидаясь согласия, затянула высоким, режущим голосом.

У нас с Санькой аж в ушах зазвенело.

Ой, паля вы, паля,

Вы зялёны паля.

Мужчины набрали воздуха и лениво загудели басами:

А чаму ж на вас, паля,

Ураджаю няма?..

— Надо выше, — посоветовал Скок и начал помогать тете:

А чаму ж на вас, паля,

Ураджаю няма?..

От напряжения у соседа выступили на шее жилы и покраснело лицо. Казалось, вот-вот в его горле лопнет какая-то струна и все закончится. Но струна не лопается, и тонкий, чистый голос плавает над басами:

Толькі вырасла адна

Кучаравая вярба-а-а!

— Вот, мой папка, как поют, - похвастался Скок и снова затянул. В пении он закидывает голову вверх, будто петух пьет воду.

Што пад той, пад вярбой,

Салдат ранены...

Его поддержала тетка:

Ў галавах у яго

Вараны конь стаіць.

Здесь мать, которая до этого все приставала к гостям, чтобы они попробовали то блинов, то студеня, молча поднялась из-за стола и, закрываясь от людей платком, вышла в сени. Басы замолчали. Только высокий голос соседа все не хотел стихать:

На грудзях у яго...

И вдруг голос оборвался. Последние слова Скок не спел, а, вздохнув, проговорил:

Сцяг чырвовы ляжыць...

Наступила тяжелая тишина, только муха динькала в окне, колотясь о стекло».

«Но уже общая тяжесть легла на плечи каждого»

Роман Алеся Адамовича «Война под крышами» также имеет автобиографический характер. Главный герой, мальчик Толя, сын заведующего сельской больницей и аптекаршей, — это и есть Алесь Адамович. В разделе «Война входит в дом» описано утро 22 июня 1941 года, когда «люди в поселке не знали, что все то, о чем они думали и заботились, чему радовались и о чем бедствовали в это чистое июньское утро, было совсем не таким важным, как им казалось: уже несколько часов шла война».

В это время четырнадцатилетний Толик Корзун едет в пропыленной полуторке — возвращается домой из гостей у дяди. Он счастлив, всем улыбается... Вот и родной дом... Мать... Но ее голос звучит не так, как обычно.

« Война, сынок. С Германией.

Что-то засосало внутри, так бывает, когда качели летят вниз. Война! Вчера еще такое незаметное среди других слов, обращенное в книжное прошлое и неопределенно далекое будущее, слово это вдруг зловеще ожило, оно встало, как плотина, поперек всех мыслей, желаний, чувств. Не зная, что и как сказать матери, бледной и заплаканной (он только сейчас увидел это), сын постарался сделать серьезное и даже испуганное лицо и поспешил уйти к мужчинам».

Отец Толи уехал на аэродром... А люди собрались у столба с радио, слушали, «и такое было ощущение, что каждый стоит и подавленно соображает: что потерял он сегодня, что недоделал, не увидел, не успел? Еще никого из тех, что стояли здесь, под придорожными соснами, война не затронула, но уже общая тяжесть легла на плечи каждого. Полдень, а это только первое сообщение о войне, начавшейся в три часа ночи. Не мы на территории врага, а он на НАШЕЙ, его самолеты над нашими городами. Это смущает, но не пугает. Люди все же не понимают немца: что заставило его броситься на стену, заведомо несокрушимую? Вот-вот должно быть сообщение, что неожиданный наскок врага отбит. Что такое сообщение будет, верят почти все, его жадно ждет, хочет услышать и тот, кто завтра бросится на восток с детьми на руках, и тот, кто встретит врага на пороге своего дома с непреходящей ненавистью, и даже кое-кто из тех, кто скоро начнет подсчитывать свои обиды или кто через какой-то месяц повяжет на рукав белую тряпку полицая».

Что рассказали детские игрушки

Поэма Аркадия Кулешова «Флаг бригады» написана в виде поэтического дневника. Ее начало отражает то, что пережил сам поэт. Дочь Валентина вспоминала: «24 июня Минск пережил ужасную бомбардировку, и отец вместе со знакомым журналистом и преподавателем под бомбами искал военкомат, чтобы записаться на фронт. В Колодищах на армейской площади только красные петлицы напоминали о том, что здесь была армия — все столичные военкоматы уже выехали. Увидев это, отец потерял сознание. Это был его первый инфаркт. Друзья по несчастью несли его борисовскими болотами три дня. В конце концов Кулешов встал на ноги, и они добрались до Орши, где еще действовал призывной пункт».

В поэме приводятся трогательные подробности ухода из Минска.

«Як ад роднай галінкі

дубовы лісток адарваны,

Родны Мінск я пакінуў,

нямецкай бамбёжкаю гнаны.

Міма дрэў, міма дрэў

Усю ноч я ішоў, — за спіною

Родны горад гарэў,

І не ведала сэрца спакою.

Я здарожыўся, сеў

каля хатак чакаючы сонейка

У блакнот свой

заношу пачатак

Вандроўнага дзённіка...

Што сказалі мне рэчы,

Калі я выходзіў з кватэры?

Рэчы хатнія ўсе

Аглядаў я з маўклівай тугою,

Бо прасілі мяне па чарзе,

Каб забраў іх з сабою.

А ні лыжкі, ні міскі

Застацца ў кватэры

не хочуць,

Не згаджаюцца кніжкі,

Каб вораг паліў іх на плошчы.

Конь майстэрскай работы,

З кардону, на колах

драўняных,

Мне сказаў: — На каго ты

Пакідаеш нас, занядбаных?

Забяры, гаспадар, бо я тут

Усё роўна загіну...

Хіба я не вазіў з кута ў кут,

З кута ў кут твайго сына?

Як вайна пачалася, ты быў, гаспадар, на раёне,

І адтуль да сям'і ў родны

горад прыехаў ты сёння.

Гаспадыня ж учора

З малымі пайшла да вакзала,

А мяне яна з гора

На поезд з сабою не ўзяла.

Не хацеў адпусціць

мяне сын,

Пакідаючы хату,

Не згаджаўся,

каб жыў я адзін,

Каб я жыў без дагляду».

Так, день 22 июня в каждой семье остался своими трагическими воспоминаниями... Главное – чтобы память об этом передавалась дальше. А произведения белорусских писателей помогут в этом.

Людмила РУБЛЕВСКАЯ

Выбор редакции

Калейдоскоп

Весы — приятные новости, Лев — добрые дела. Гороскоп на следующую неделю

Весы — приятные новости, Лев — добрые дела. Гороскоп на следующую неделю

Овен. Понедельник принесет вам романтическое настроение, хотя нужно работать

Общество

Как «Звязда» в 90-ые годы возвращала с небытия имена героев ВОВ и отстаивала честь партизан

Как «Звязда» в 90-ые годы возвращала с небытия имена героев ВОВ и отстаивала честь партизан

Татьяна Подоляк на протяжении 20-летней работы в «Звязде» осуществила немало патриотических проектов.