Вы здесь

Они растят шесть сирот, отдают детям почки и строят церкви


«Своего героя надо полюбить, тогда получится хороший материал», — говорила нам преподавательница на первом курсе. И объясняла, как важно проникнуться симпатией на время работы над текстом, тогда, по ее словам, намного легче пишется. Все оказалось так. Но тогда я еще не знала, что некоторые герои остаются на всю жизнь не просто в памяти, но и в душе. О них время от времени вспоминаешь, словно энергией подпитываешься либо их совет слушаешь. Другими просто увлекаешься.


Фото Валерия Короля.

Вырастить шесть сирот

Вот такими, например, как Галина и Евгений Артюхи из Ивацевичского района. Обычные люди из глубинки: жили в райцентре, работали, растили троих детей. И вдруг одно событие изменило их жизнь. Но обо всем по порядку.

Дальние родственницы Люба и Галя дружили с детства. Вместе росли, в школу ходили, домашние задания выполняли, первыми девичьими секретами делились. Потом, чтобы не расставаться, поступили вместе в пружанскую школу поваров — была тогда такая. Приобрели специальности, пошли на свой хлеб, замуж почти одновременно повыходили. Галя с Евгением получили квартиру в Ивацевичах. Трое детей ходили в школу. Галина уже стала заместителем заведующей магазином. А Поздняки — Люба с Николаем — свили свое гнездо в Телеханах. Бог детьми не обделил, родилось шестеро. Чтобы их кормить-одевать, родители крутились с темна до темна, хозяйство большое держали, работали. Подруги сейчас встречались редко, оно и известно: у каждой свои заботы.

А 1 марта 2001 года случилась трагедия. Любовь и Николай Поздняки погибли в автокатастрофе. Артюхи приехали на их похороны. Вся большая родня и близкие друзья собрались в отдельной комнате на большой совет — нужно было решить, что делать с детьми. Кое-кто выражал робкое согласие взять к себе одного ребенка. О том, чтобы взять всех, беседы, конечно, не возникало. Было понятно, что отдать всех вместе в одно общежитие тоже невозможно: маленького заберут в дом ребенка, четырехлетнего — в детдом дошкольного профиля, школьников — в школы-интернаты. Тогда еще практически не было детских домов семейного типа... Никто не знал, что делать и даже что сказать в такой ситуации... Гале срочно понадобилось за чем-то пойти в дальнюю комнату, и по дороге она наткнулась на детей, которые собрались в кучку и говорили между собой. Оказалось, они уже сами, без взрослых, решили, как «жить дальше»: малышей никуда не отдавать, в общежитие не ехать, по очереди пропускать школу и ухаживать за младшими братьями. И зашевелилось у нее от боли сердце, и в тот же час она приняла для себя решение.

Не знала сразу, как заговорить об этом с мужем. Нельзя сказать, что он сразу согласился. Как и любой мужчина, что больше руководствуется разумом, а не эмоциями, несколько раз спросил у жены, знает ли она, на что идет. И она твердо ответила: «Знаю».

Но ведь не знала конкретно и десятой доли, так как есть вещи, которые нельзя предусмотреть либо знать наперед. Их можно познать только личным опытом. И хотя работы никогда не боялась, не думала, что можно проваливаться в сон, как только дойдешь до кровати. Не представляла, что от родной дочери можно услышать: «Теперь сиротами будут не они, а мы». Конечно, вначале все внимание, всю ласку родители отдавали тем детям, которые пережили горе, чтобы их поддержать, и не замечали, что свои остались как-то словно на втором плане. И вот они, простые люди, никогда не изучавшие ни педагогику, ни психологию, сами постигали тонкую грань родительских отношений, с которой нельзя свернуть, чтобы ни одно из детей не чувствовало себя привилегированным или обделенным. Вскоре стало все поровну, отношение ко всем одинаковое, как в одной большой семье. Но ведь как нелегко было прийти к этому! В каждой семье есть свои привычки, традиции, и соединить две системы безболезненно казалось порой невозможным. Да Артюхам хватило терпения, мудрости все преодолеть. Каких усилий это стоило, знают только они.

Им пришлось поменять все, переехать из города в поселок. Ведь в своей двухкомнатной квартире семью из 11 человек не разместишь. Сначала жили в доме Поздняков, тоже небольшом, больший по площади дом помог купить виновник аварии. Стали его благоустраивать, доводить до ума. Хозяин на все руки мастер. Вскоре возвел отдельную кухню со столовой и русской печью. В доме больше не готовили, все хозяйственные заботы перенесли сюда. А варить-парить каждый день надо было ой как много! Только через два года провели в дом воду, купили стиральную машину-автомат, а до этого более полудня в субботу тратили, например, на то, чтобы наносить воды, всех искупать, вынести воду. Стирка белья вообще было бесконечной работой. Завели большой огород, разбили теплицы. Дети во всем стали помогать, понемногу жизнь обрела ритм, а со временем оформили семейный детский дом, и Галя с Евгением стали получать зарплату и стаж.

Когда я была у них в гостях в 2004 году, семья уже имела свой микроавтобус, они изредка выезжали на озеро на отдых, ездили на экскурсии. А еще, что меня поразило тогда, чистота и уют. Старшие дети уже были в выпускных классах, и у родителей голова болела, как их устраивать дальше. Немного забегая вперед, скажу, что сейчас Артюхи имеют уже 12 внуков. А тогда по дороге в Телеханы автор этих строк разговорилась с водителем маршрутки, просила, чтобы подвез поближе к дому. Оказалось, он знал об их семье. Так вот он сказал, что таким следует давать звание героев, ведь одно дело — совершить подвиг мгновенно, а другое — сознательно пожертвовать себя на подвиг. Я рассказала об этом Гали, она рассмеялась, героиней себя не считала. Говорила о хороших людях, которые помогали им, включая иностранных благотворительных организаций. Помогали многие, кто понимал, как важно, чтобы у ребенка была мама.

Отдать почку сыну

Ведь мама вообще может если не все, так многое. Например, поделиться собственным здоровьем, чтобы спасти жизнь сыну. Как сделала Елена Климович из Ружан. Она отдала свою почку сыну Александру. У сына много проблем, не одна эта болезнь. Ее, тоже не очень крепкую здоровьем, тогда не поняли многие, даже собственная мать. Только для Елены и вопрос не стоял, как только узнала, что можно взять ее орган для пересадки, сразу сказала доктору: «Я готова к операции».

На долю Елены выпало много испытаний в жизни, но она со всем справлялась. Еще в самом начале семейной жизни, когда после рождения первенца у нее вдруг отнялись ноги, это был шок для юной женщины. Ее много лечили, но в итоге стала едва передвигаться по дому. Всю домашнюю работу взял на себя муж. А молодой матери подсказали, что надо родить снова, мол, бывали случаи. И правда, после вторых родов словно все само стало на место. Елена смогла ходить. Это была первая их семейная победа. Молодой семье с двумя детьми сельхозпредприятия, где работал муж Владимир, выделило дом. Пусть не новый, но и то было за счастье. Стали достраивать, благоустроить. Все делали в основном своими руками. Вот только Саша, младший сынок, рос болезненным. Даже в школу не ходил, был на надомном обучении.

Климовичи завели большое хозяйство, держали кур и свиней, садили огород, работали. А потом как молния с небес: внезапная болезнь мужа, госпитализация. Оказалось, что это опухоль головного мозга с метастазами. Оперировать было поздно, он буквально сгорел у нее на руках. И в неполные сорок лет Елена осталась одна с детьми и проблемами.

С годами к другим болезням младшего Саши добавилась серьезная патология почек. Три раза в неделю они ездили в Пружаны на процедуру гемодиализа. Врачи заговорили о пересадке. Она сама предложила себя в качестве донора. Но у нее четвертая группа крови с положительным резусом, у сына — третья с отрицательным. Врачи предупреждали, что почка может не прижиться, и тогда ее пришлось бы удалять. Ее отговаривали родственники и знакомые. Но она давно чувствовала себя главой семьи и принятое решение не меняла. Операцию делали долго, но вскоре пришел врач и сказал, что ее почка заработала у сына.

Потом был долгий путь реабилитации, строгие диеты, таблетки по 50 штук в день и более по расписанию. Добавить сюда постоянные поездки в Брест и Минск к врачам. Пришлось на некоторое время оставить работу, так как сыну был нужен постоянный уход. «Как это пережила, осилила, объяснить трудно, — говорила Елена Николаевна, просто делала все, что нужно». И сделала все возможное.

При этом она умудрялась поддерживать семью старшего сына, которая стала для нее источником радости и вдохновения. Вернулась на свою фабрику, развела уйму цветов на подворье и настоящий домашний сад в комнатах. Елена при всех ее испытаниях сумела сохранить способность радоваться жизни, она всегда улыбается. Ее любимое изречение — «Все будет хорошо». Она любит свою невестку и внуков, умеет красиво устраивать семейные праздники.

Подарить церковь жене

Подарить настоящий праздник близкому человеку, скажу я вам, не такая и легкая задача. А Григорий Бондич из деревни Гончары Пинского района подарил жене... белую церковь с синими куполами. Григорий Максимович и Мария Михайловна были людьми трудолюбивыми и чрезвычайно благочестивыми. Работали всю жизнь усердно и много, а еще глава семьи нередко возводил церкви, по несколько месяцев работал на таких не совсем обычных объектах. Был там и за плотника, и за главного консультанта. Объяснял, как все сделать по канонам, по правилам.

Жену свою он всегда любил и ценил. Однажды к празднику написал ее портрет на холсте. На той картине Мария навсегда осталась молодой и красивой. Это она попросила его построить церквушку в собственном дворе, так как с годами ей стало трудно ходить в соседнюю неблизкую деревню. Сначала принял это как шутку. Но жена на своем настаивала, заводила речь вновь, на кирпич указала, оставшуюся от старой разобранной постройки. И постепенно взялся за работу. Пока делал фундамент, стены, соседям говорил, что баню строит, боялся признаться в 80-е годы, всячески могла отнестись власть к его идее. Но потихоньку строительство продолжалось, и в 1990 году церквушка с синими куполами была завершена. Все там было как в настоящем храме: и алтарь, и иконы, и свечи. Порядок и красота с самого начала наведены заботливой рукой Марии Михайловны. Правда, первый вариант церкви был немного меньше, потом по просьбе соседей Григорий Максимович постройку расширил. В его церковь стала ходить чуть ли не вся деревня. В свое время церковь освятил владыка Стефан, епископ Пинский и Лунинецкий.

Когда я посетила Григория Бондича, его любимой жены уже не было на свете. В честь нее он поддерживал церковь, садил на подворье ее любимые цветы. Григорий Максимович рассказывал, что подростком был вывезен в Германию, после возвращения занимался сельским хозяйством, потом долгое время работал на железной дороге, а после выхода на пенсию жизнь посвятил Богу, стал строить храмы. Сделал и свою на радость жене. А когда в Гончарах многие постарели и не смогли ходить в Охово за 10 километров, священник из деревни ставки стал приезжать сюда, проводить службы, исповедовать, храм зажил своей жизнью. Хозяин показывал мне тогда фотографию венчания внучки, которое проходило в дедовском храме. И теперь, когда деда уже нет, внуки приезжают, поддерживают в порядке дедову святыню. А меня этот деревенский человек поразил тогда своим умением красиво рассказать о своей жене. Говорил, кажется, просто, а сколько любви, уважения было в словах. И жил, как говорил, с уважением и почетом.

Сколько их, моих героев из глубинки, уже ушли из жизни, но остаются для меня сокровищницами народной культуры и философии. Одна из них – Ульяна Кирилловна Мельник. Испытаний ее жизни другому на три жизни хватило бы. 18-летней Ульяна выходила замуж за красивого парня Корнея. В 1944-м его забрали на фронт, в 1945-м ей пришла похоронка. Она осталась с двумя малыми, лежачей свекровью и Гектором земли, который нужно было ограбить. Выживала как могла, научилась шить, стяжала машинку. Шила, а в качестве оплаты ей помогали в поле. Потом брат подарил фотоаппарат, освоила фотодел, стала фотографом на всю округу. Так встретила своего второго супруга. Фронтовик Александр пришел к ней, чтобы сделать фото на документы. Мужа она называла Олись на Полесский манер, прожила с ним 35 лет. Рассказывала, как семейное благополучие строило: «не имела понятия, как кричать на мужа, ни с первым, ни со вторым не совершала ссор. Мой Олись, как моложе был, то и выпить мог. Бывает, придет домой пьяноватый и сразу ко мне: «Ульянка, помоги успевать». В таком состоянии очень готов был к пению. Говорю: «Хорошо, сейчас успеваем». А сама стараюсь устроить на кровать (он в подпитии быстро засыпал), потом бедру ботинки, накрою. А назавтра раненько встану, корову ухожу, завтрак поставлю, словом не упрекну. А он и сам виновато поглядывает, все понимает. Так зачем в семье раздор чинить... А теперь молодые, как что не так, не только ругаться и драться, сразу в суд бегут разводиться. Враз свободные, но счастливы ли?».

Сколько лет прошло, а словно сейчас слышу веселый смех и не злую брань деда Тарасюка, мастера из стойл Пружанского района: «Ах ты собача отрава! Негодяй! — так он иногда кота привечал. И слово «негодяй» у деда Николая имело много значений: это и прямой смысл — плохой, плохой, человек и престарелый больной — негодящий, и ласково-снисходительный, почти «хороший мой». Он и слова придумывал, и сюжеты к ним, и воплощал сюжеты в своих деревянных изделиях. Много лет вырезал из дерева фигурки, как сам называл, деревянный люд, который сейчас украшает музеи. И очень любил свою землю, Отечество, и завещал ее беречь.

Еще столько, а то и больше, видимо, могла бы сейчас рассказывать о героях своей рубрики «Деревни, которые исчезают: последние жители». Ведь не раз удивлялась, сочувствовала, восхищалась и, главное, полюбила их: красивых, сильных духом людей из глубинки.

Светлана ЯСКЕВИЧ

Выбор редакции

Общество

Огненные деревни. Нельзя забыть. Дремлево: Ужасный пепельный сентябрь

Огненные деревни. Нельзя забыть. Дремлево: Ужасный пепельный сентябрь

В адском дремлевском огне оборвались жизни 183-х человек.