Вы здесь

Валентина Быстримович: «Так и говори: жена — дура»


На время декретного на место Катерины никого не взяли, дали ей подработать, учли материальное положение молодого специалиста. Катя и Саша снимали комнату, перебивались с хлеба на воду, ожидая служебное жильё и место в детском садике, но были счастливы. Правда, хозяйка квартиры пьющая. Как жить у неё с ребёнком?


После окончания техникума Саша устроился мастером в домоуправление с правом получения служебного жилья. Зарплата — 70 рублей. Катя в декрете, за квартиру платить 40, короче говоря, голь перекатная. Хозяйка регулярно уходила в запои, потом маялась и просила оплату вперёд.

В тот день, во время обхода участка, Сашу остановила женщина и подвела к сараю, принадлежавшему его начальнику Лешкову, в подвале пятиэтажки. Она ткнула пальцем в провод, явно указывавший, что подведено электричество. В те времена это было запрещено.

— Где справедливость? — женщина с вызовом пошла в атаку. — Чем Лешков лучше соседей?

Ответить было нечего. Молодому мастеру пришлось предложить Лешкову демонтировать проводку. Лешков был из тех, о ком говорят «из грязи в князи», и посчитал поведение подчинённого наглостью. С первых слов начальника Саша понял, что получение служебного жилья отодвинулось на неопределённое время.

Будущее окрасилось в серые цвета. Просить жильё для молодой семьи к Лешкову ходили как Катин начальник, так и Сашин. Но Лешков упёрся: получат квартиру только через мой труп.

Катя плакала. Что делать? И решила: она сама пойдет на приём к Лешкову. Всем коллективом обдумывали, что ей там говорить. Наташа призывала:

— Даже на колени встань — ради квартиры можно.

Она недолюбливала Лешкова, видела синяки у его жены Лили, которая работала в соседнем управлении.

Катя вошла в приёмную Лешкова. От волнения громко застучало сердце, на глаза навернулись слёзы. Постучала:

— Разрешите? Здравствуйте, моя фамилия Шев…

Насмешливый взгляд остановил у порога:

— Я с родственниками подчинённых не разговариваю, — процедил он сквозь зубы.

«Вот так раньше заходили рабы к своим хозяевам», — подумала Катя, и желание разрушить то, что до неё уже разрушили в семнадцатом году, высушило слёзы. Злость придала сил.

— Тогда поговорим в обкоме партии!

Катя развернулась и с твёрдой решимостью бороться за квартиру вышла из кабинета.

— Подождите, — догнал её Лешков, — я хотел сказать, что ваш муж не умеет разговаривать с людьми. Мне, своему начальнику, сделал замечание.

— Выполнял свои обязанности, — сухо ответила Катя. — Он работает ради квартиры и со своей стороны договор исполнил.

— Хорошо, я рассмотрю ваш вопрос.

Кате показалось, что Лешков действительно выполнит обещание.

Месяц прошёл, второй, о квартире ничего не было слышно. Полетели жёлтые листья, дворникам добавилось работы, и Сашка по три раза обходил участок. Катя, расстроенная тем, что хозяйка стащила Алёнкин кефирчик, сварила кашку и покормила ребёнка. Именно кефирчик стал последней каплей.

Она достала лист бумаги и написала: «Дорогой Леонид Ильич! Надеюсь на Вашу помощь… С уважением…»

Написала, как было, и пошла на почту. Протянула в окошко конверт с адресом: «Москва, Красная площадь, ЦК КПСС, Л. И. Брежневу» и увидела испуганные глаза кассира. Отправив письмо, почувствовала облегчение. Вернулась домой и легла спать.

Через час пришёл Сашка и удивился:

— Ты чего спишь?

— Отправила письмо Брежневу насчёт квартиры.

— Ты что, дура? — ахнул муж. — Меня же уволят!

Прошёл месяц. Катя мыла Алёнке ручки, когда хозяйка позвала её из прихожей. Почтальон принёс уведомление: «Письмо ЦК КПСС получено». У Кати от волнения ёкнуло сердце — что теперь будет?

Она бережно, как реликвию, вложила уведомление в конверт и взяла с собой на работу. Коллеги рассматривали штамп и строили догадки, чего ожидать.

Развязка наступила быстро. В панике позвонил Сашка:

— Вызывал директор, орал, грозил. Едут три комиссии с проверками. Наверное, меня уволят.

— Письмо не ты писал, а я, так что весь спрос с меня. Попроси женщин, чтобы подстраховали тебя на участках, они должны понять.

Сашка бросился к бригаде дворников.

— Поможем, — сказала бригадирша.

Комиссия шла по участку, придирчиво рассматривая как убранную территорию, так и самого мастера. Как назло, поднялся ветер и стал разносить бумажки из контейнеров, дворники бегали за ними, ловили, но комиссия всё равно отметила, что на территории мусор.

Сашка снова позвонил.

— Выписывают штраф. Расспрашивают, где ты работаешь, почему написала Брежневу, кто диктовал…

Кате пришла идея, как защитить мужа:

— Скажи, что не знал о письме. Так и говори: не знал, жена — дура, побил её. Бросить не могу — ребёнка жалко.

Как только Катя положила трубку, дверь кабинета открыла секретарь.

— К директору.

Было страшновато, но вместе с тем любопытно: вот как он будет ругать, если знает её положение и сам за них просил?

Директор, увидев насторожённую Катю, вспомнил свою дочку, и сердце сжалось от жалости. Тихо заговорил:

— Мне дали указание тебя уволить, но я сказал, что ты молодой специалист и я не имею права. Так что, если будут спрашивать, говори всем, что я тебя ругал, — он подошёл ближе и понизил голос: — Все обойдётся.

Катя кивнула и ушла.

Сотрудники примолкли, никто не обсуждал ситуацию, все с головой погрузились в производство.

Сашка пришёл домой удручённый.

— Сказал проверяющим, что жена — дура. Сочувствуют, говорят, мало побил. Хотят, чтобы ты написала опровержение.

— Ни за что. Говори — дура, упёрлась.

Проверки приезжали одна за другой. В конце третьего дня Катю позвали к телефону в приёмную директора. Звонили из горисполкома.

— Как вы могли написать такое письмо про хорошего человека? Разве он мог сказать, что вы квартиру получите только через его труп? Пишите опровержение!

Снова пришли злость и отчаяние, слова опередили мысли:

— Если будете меня отчитывать и изводить мужа, я напишу ещё одно письмо, что лично вы меня терроризировали.

— Нет-нет, вы меня не поняли, — тон голоса на том конце провода изменился. — Я просто хотела сообщить, что вам выделена квартира в том доме, где вы сейчас живёте.

Катя не поверила своим ушам. Узнав об этом, секретарша ахнула и налила ей стакан воды, затем себе.

Через пять минут в двух организациях обсуждали хорошую новость. Оказывается, в течение трёх дней были оформлены документы, созвано внеочередное заседание исполкома и выписан ордер.

Работники домоуправленияAnchor перевезли нехитрые пожитки, и Катя с Сашей ночевали уже в своей квартире с балконом и отдельным санузлом. Катины коллеги купили в подарок стол. Отметили новоселье.

— А что, жена письмо сама писала? — допытывался Володя, главный инженер домоуправления, после принятия на грудь.

— Да, сама.

— А как она написала, ты же говоришь, что дура?

— Потому и написала, что дура. Например, ты, здравомыслящий человек, написал бы самому генеральному секретарю?

— Что я, дурак?

— Вот видишь.

Алёнка ходила в садик, в семье было уже две зарплаты, потихоньку обживались. Но прошло время, и Сашка стал задерживаться на работе, выпивать, скандалить, даже руку на жену поднял. Пьяный усмехался:

— Ты же совсем дурная! Писала письмо…

Катя переживала, но старалась сглаживать конфликты. Однажды узнала: Сашка при случае всегда упоминает, что жена — дура, Брежневу писала, а он с ней живёт только ради ребёнка.

Через какое-то время у Саши появилась другая женщина, которая пожалела бедного мужчину, ведь у него жена идиотка. Катя подала на развод и ушла с Алёнкой в общежитие. По закону она не имела права на жильё: квартира была служебной.

Валентина БЫСТРИМОВИЧ

Выбор редакции

Общество

Огненные деревни. Нельзя забыть. Каждый третий Докшицкого края

Огненные деревни. Нельзя забыть. Каждый третий Докшицкого края

Сестры Хатыни... Сколько их на территории Беларуси? Эту цифру исследователи точно не могут вывести и сегодня. 

Общество

Тарифы останутся доступными. Эксперты рассказали об основных направлениях развития отрасли ЖКХ

Тарифы останутся доступными. Эксперты рассказали об основных направлениях развития отрасли ЖКХ

Передовые технологии и наработки в сфере ЖКХ показали работники отрасли на и Международной специализированной выставке жилищно-коммунального хозяйства «Наш дом».