Вы здесь

«Огненные деревни. Нельзя забыть». Василий Максименко открывает новые факты о зверствах фашистов в Чериковском районе


Чериков во время оккупации был центром округа, в который входило 10 районов современных Могилевской, Гомельской и Смоленской областей. Уничтожением населения здесь занималось несколько оккупационных учреждений. До сих пор Василий Максименко по крупицам выискивает информацию, чтобы разобраться в запутанных трагических историях расправы с мирным населением. Особенно жестоко здесь обращались с евреями, на них была объявлена настоящая охота. Сегодня об этих ужасных временах напоминают памятники. Но на них только часть имен. Василий Максименко собрал много нового материала о событиях тех времен, нашел сотни новых фамилий, которые не были учтены. В прошлом году, например, он уточнил информацию по деревням Рогалино, Бакуновичи и Сененка. Информация о них была, но не полная и порой противоречивая. Зловещую роль в судьбе деревень сыграли предатели из числа местных.


Тема геноцида — неисчерпаемая

— Сегодня не тайна, что были случаи, когда под видом партизан население уничтожали полицаи, — говорит исследователь. — На Чериковщине так было с Бакуновичами. Местные жители рассказывали, что те были очень изобретательны в своих издевательствах: грабили, насиловали, убивали..

Василий Максименко — историк, краевед, педагог, руководитель чериковской поисковой группы «Звязда», работающей в составе Могилевского областного историко-патриотического клуба «Виккру». За время педагогической деятельности создал на Чериковщине четыре музея — в деревне Веприн, где работал учителем истории, два музея — этнографический и историко-краеведческий — в средней школе № 1, а также «Помнить СССР» — на базе Чериковского Центра детского и юношеского туризма, краеведения и экскурсий. Он же автор трех книг: «Исторический интерьер Черикова и его окрестностей», «Очерк истории и природы Чериковского края» и «Чериковское Присожье: взгляд в прошлое и настоящее». Член районной комиссии по созданию историко-документальной хроники «Память» Чериковского района. Работал в Госархиве Российской Федерации, Национальном архиве Беларуси, израильском архиве Яд ва-Шем. Благодаря поисковой и архивной деятельности установил более 300 фамилий жертв войны. Говорит, что материала вполне хватает на создание новой книги о войне.

— Это тема для меня святая, — говорит он. — Мой отец — Стефан Макарович — фронтовик, воевал, был тяжело ранен в боях на Проне под Чаусами. Дед Макар Семенович там же пропал без вести. Надеюсь, что удастся узнать о его судьбе. Тема геноцида одна из болезненных. Эту работу веду с советских времен, когда работал учителем, неоднократно ездил в Подольский архив Минобороны Российской Федерации, изучал информацию по сельсоветам, опрашивал граждан. Тема неисчерпаема. За время оккупации в районе было сожжено частично или полностью 82 населенных пункта, расстреляно и замучено более полутора тысяч человек. На принудительный труд в Германию фашисты вывезли более 450 жителей района.

Последний день Сененки

Маленькая деревушка, где было всего шесть дворов, приостановила свое существование 20 марта 1942 года. На территории района это был первый полностью сожженный населенный пункт.

— Было несколько мнений по поводу того, что стало причиной карательной операции, — рассказывает Василий Максименко. — Расстрелять, сжечь, замучить могли за связь с партизанами. Но тут немного другая история. И в ней замешан бывший партизан, а после — помощник оккупантов Федор Бравый.

Предатели из числа своих были наиболее опасными и вероломными. Особенно если обладали секретными сведениями о тех же подпольщиках. Перед тем, как согласиться работать на оккупационный режим, Федор Бравый воевал в Чериковском партизанском отряде, которым командовал секретарь подпольного райкома партии Георгий Храмович, человек для района легендарный, мужественный и самоотверженный. Многое сделал для освобождения города.

— Он знал Федора бравого с лучшей стороны, в отряде даже приблизил его к себе, — рассказывает собеседник. — По информации Храмовича, боец действовал смело, был хорошим разведчиком. Из биографии бравого он знал, что тот был уроженцем Сталинграда, некоторое время работал наблюдателем в тюрьме.

Во время разгрома отряда Федор Бравый был схвачен и попал в гестапо. Там он не выдержал пыток и сдал почти всех подпольщиков, которых знал. По его сведениям были арестованы и казнены 17 человек Дубровской подпольной организации. Он же сдал и руководителя Вепринской подпольной организации Василия Бомихова, который скрывался у своей знакомой в деревне Сененке. Охота на подпольщика и стала причиной уничтожения деревни.

Гитлеровцы прибыли в Сененку утром 20 марта 1942 года и сразу же окружили дома. В деревне проживали 21 человек, 14 из них были расстреляны. Полицаи по приказу немцев выгоняли людей на улицу, а дома поджигали. Василия Бомихова, который начал отстреливаться, ранили и захватили в плен. Но перед этим он успел убить немца и ранить двух полицаев. Его вывезли в Чериков, после пыток расстреляли неподалеку от города.

О том страшном утре Василию Максименко рассказывала в 1990-е годы жительница деревни Анна Викторовна Подобед, которая чудом избежала смерти:

«Страшно вспоминать, как в нашу Сененку прилетел карательный отряд. Прошуршали по соседним поселкам Богуновцы, Лисовцы. За помощь партизанам арестовали двух девушек, Павла Исаченко, жену Антона Юденкова и других. В один дом собрали всех и полицая с немцем стеречь приставили. А один немец с переводчиком увезли в лес директора школы Ивана Попеля с сыном. Туда же потом и других арестованных из дома забрали и всех расстреляли. Людей угнали смотреть на расправу. Ужас: несчастных людей били прикладами к кровавому месиву, а потом пускали в них пулю. Крики их и сейчас слышу.

А после расстрела полицаи ходили по домам, и немец угрожал, что их подожгут. И дома пыхтели как свечи, хотя вокруг лежал снег. Если у кого сарай уцелел или погреб — счастье. Картофель и зерно погорели. Люди кричали и плакали. Скотинка к ним жалась и дрожала. Змитрок Осмоловский, у которого часто находились партизаны, спрятался в подпечку и остался жив. Избушку его потушили. Помог Бог хорошему человеку. Весной отстраивались люди, как могли».

Змитрок Осмоловский — староста деревни. Сохранились воспоминания Георгия Храмовича, который вспоминает его как человека, который помогал партизанам и подпольщикам оружием и продуктами питания. «Это был староста, связанный с райкомом партии до того, как его разгромили. Его дом подожгли, а он спрятался под полом. Люди потушили пожар, и он спасся», — писал Храмович.

Подпольщиков выдавали предатели.

В своей книге он также упоминает, что обязанности старосты Сененки исполнял и Антон Афанасьевич Юденков, который обеспечивал партизан продовольствием, одеждой и обувью и не выполнял распоряжений оккупантов по сдаче зерна, мяса и других налогов. После немецкой резни деревня больше не восстанавливалась, полностью исчезла с карты района.

Из книги «Память» Чериковского района:

«...В сентябре 1943 года гитлеровцы сожгли деревни Боков, Гойков, Городец, Михалин, Припечина, Рогалина, Соколовку, Торжов, Шароевку. Почти каждая деревня на Чериковщине в годы оккупации стала огненной. Белица, Богдановка, Виноград, Вымач, Гривки, Езеры, Яловка, Заозерье, Звязда, Корма, Кривая Слобода, Латыщина, Майоровщина — всего 26 деревень, где были частично сожжены дома и убито население».

Полицаи под видом партизан

Когда Василий Максименко только начинал заниматься темой геноцида и работал в архиве ЗАГСа Чериковского райисполкома, никак не мог понять, почему напротив фамилий жителей деревни Бакуновичи написано — «убит партизанами». В списке было 32 человека, включая детей. Начал раскручивать тему, опрашивать население и быстро понял, в чем дело. Оказалось, что на территории района, в частности в Бакуновичах, под видом партизанского отряда действовали полицаи.

— Немцами специально делались такие группы, — говорит он. — Планируя акцию в Бакуновичах, они даже дату выбрали праздничную для советских граждан — 7 ноября.

Беда случилась в 1942 году. По приказу немцев полицаи, переодетые в партизан, ворвались в деревню и приступили к исполнению своего ужасного кровавого сценария. Они выводили жителей во двор и расстреливали, а дома сжигали. Это был первый пример массовой расправы с местным населением оккупантов.

По сведениям, хранящимся в электронной базе данных Национального архива Республики Беларусь «Белорусские деревни, сожженные в годы Великой Отечественной войны», в Бакуновичах в тот день, 7 ноября 1942 года, было сожжено 95 домов из ста и убито 32 человека из 380.

— Перед карательной операцией деревню бомбили, — уточняет исследователь. — Все, с кем я разговаривал, рассказывали об этом. Как выяснилось, здесь действовал партизанский отряд «За Родину», который потом перерос в бригаду «Победа». Фашисты таким образом расправлялись с семьями партизан.

На второй день после Хатыни

Жителей деревни Рогалино расстреливали трижды. Первые были казнены 26-27 июня 1942 года. Все они входили в подпольную группу, созданную бывшим директором местной школы Василием Гапеевым. Подпольщики были арестованы по доносу предателя Якова Калинкина. Когда их вели на расстрел, спастись смог только Гапеев.

— Я разговаривал со свидетелем, на глазах которого это произошло, — рассказывает Василий Максименко. — На то время он был мальчишкой, пас вместе с товарищем коров. Они видели, как людей вели на расстрел, внезапно один из них побежал, и по нему начали стрелять. Это и был Гапеев, его, как потом выяснилось, лишь немного ранили. После этого он создал еще один партизанский отряд, который назывался «Тринадцать». Этот отряд впоследствии слился со Славгородским партизанским отрядом, где Гапеев был назначен комиссаром.

Вторая группа рогалинцев была расстреляна 3 сентября 1942 года. Среди казненных были совсем молодые, в частности двадцатилетний учитель Алексей Алесов.

А 28 марта 1943 года, на следующий день после Хатыни, каратели свирепствовали в деревне в полную силу. В тот день на улице Рогалино был убит один из полицаев, который раздавал совещания на работу. Его товарищ сообщил об этом в гарнизон, который располагался в деревне Езеры, и оттуда примчались в деревню каратели на лошадях. Приехали и полицаи из рыночного гарнизона. Как говорили выжившие очевидцы, деревня наполнилась предателями с бело-красно-белыми повязками на рукавах.

Всех жителей согнали до семилетней школы, собирались там сжечь. Однако в последний момент из Черикова приехали немцы и приняли другое решение. Людей расстреливали семьями вместе с детьми, некоторым малышам не было года.

Из воспоминаний очевидца Надежды Немцовой:

«После того как в деревне убили полицая, из гарнизонов в Езерах и Рынковке наехало много полицейских. Арестовали моего отца, мать, незамужнюю тетю, сестру отца, которая жила с нами, и бабушку 80 лет. Забрали и нас, троих детей. Всех угнали в центр, где раньше находился клуб. В то время там стояла школа. Потом приехала немецкая машина, и нам сказали, чтобы женщины и дети шли по домам, а мужчины остались возле школы. Мать посадили на одну повозку с бабушкой. Затем забрали на другую подводу отца, а тетя осталась возле школы. Немцы выбрали 9 человек, увезли их по старой дороге на Чериков и в урочище Бутчина расстреляли. Остальных мужчин отправили в Езеры. Нас, троих детей, загнали в избушку, а отца, мать, бабушку и тетю оставили в казарме. Там же были Варка Галайда и Нина Моисеенко с грудными детьми. Отца моего били, загоняли иголки в пальцы, сняли сапоги и убили за казармой. Полицейские не разрешили забрать его тело. А мать, тетю Ольгу Гапееву и бабушку расстреляли возле Святого озера.

Перед этим меня и двух братьев — самому младшему было только три годика – полицай подвел к казарме, где стояла мама. У нее было разбито все лицо. Она нас обняла, поцеловала, и ее забрали двое полицаев, а нам сказали: «Идите домой...»

Одну группу сельчан расстреляли перед Езерами, вторую — в урочище Бутчина. Точно не известно, сколько погибло жителей Рогалино, предполагается — около 60 человек. Деревня была сожжена до последнего дома в сентябре 1943 года.

Книга «Память» Чериковского района. Из воспоминаний Евдокии Савкиной:

«...Схватили также моего отца Якова Ивановича, вместе с другими его расстреляли под Езерами. Позже наши женщины узнали о месте расстрела наших сельчан. Надо было же погибших похоронить. Хотя это могло стоить жизни. Тайком добрались до могилы, лучше сказать, до ямы. Без лопат, руками откапывали своих близких, вытаскивали их на поверхность. Среди женщин я была самая молодая, несмотря на страх перед немцами, покойниками, выкопала, узнала своего отца. На четвертый день после расстрела жители деревни увезли погибших на телегах на деревенское кладбище. Немцы и полицаи, узнав об этом, начали обстреливать кладбище. Трудно найти слова, чтобы передать ужас военного времени. Не дай Бог, чтобы это повторилось...»

Издевательством не было предела

В Чериковском районе велась полномасштабная работа по уничтожению населения. Подпольщиков и сочувствующих партизанам расстреливали, вешали, сжигали. До сих пор неизвестными остаются десятки, сотни имен...

Из акта о зверствах немецких захватчиков в Черикове:

"...Зарегистрированы многочисленные факты издевательств фашистов над женщинами и девушками, которых немецкие солдаты публично насиловали на глазах у людей на площадях и улицах...

...Немцы использовали местное население для разминирования минных полей, которые оставляла после себя Красная Армия. Немцы связывали колхозников цепями и гнали перед собой. В результате этого подорвались на минах колхозники Фрол Отчев, Михаил Шрамов и многие другие...

... Немцы не имели границ. Зимой 1941 года они согнали более 400 колхозников и горожан на строительство моста через Сож. Немецкому офицеру показалось, что работы идут медленно, и он заставил граждан раздеться наголо и лечь на снег. Все без исключения были избиты...

...Особенно зверски расправлялись фашисты с военнопленными, испытывали их голодом. Полностью голодных, измученных людей они погнали из Черикова в Чаусы за 40 километров. Тех, кто падал, закалывали штыками. В дороге погибло 73 человека...

Памятник на месте расстрела.

...С первого дня немецкие выродки начали систематически уничтожать население. От одиночных расстрелов постепенно перешли к массовым. Так, например, в октябре 1941 года гитлеровцы объявили о переселении всего еврейского народа города в другое место. С этой целью около 500 евреев были угнаны к народному дому. После этого их пригнали в урочище Мостовое, что возле мельницы, и расстреляли...”.

Василий Максименко в своих книгах, где речь идет о событиях Великой Отечественной войны, неоднократно рассказывает о расстрельных местах, существовавших на территории района.

Недалеко от Черикова, за мостом через реку Сож, находится мемориал местным жителям. В 1978 году ветераны Захар Просенцов и Георгий Сотников обратились в райком партии с просьбой, чтобы на месте расстрела подпольщиков, партизан, разведчиков и мирных жителей был установлен памятник. Перед этим Сотников написал письмо в районную газету, где сообщил, что за мостом через Сож, по дороге Чериков — Краснополье, на краю леса в годы немецкой оккупации было сплошь кладбище расстрелянных людей. Фашисты запрещали убирать тела казненных, их разрывали хищные звери и птицы, сносило весенними наводнениями. Лишь некоторые из них местные жители смогли тайно забрать и похоронить на кладбище.

«Ужасная картина была на том месте, — свидетельствовал ветеран. — Прошло около тридцати лет, но оно никак не указано. В других местах, где были расстреляны наши граждане, установлены памятники. А здесь покойники, которые погибли от рук предателей и фашистов, еще ждут увековечения... Место расстрелянных людей — опушка Лименского лесничества, квадрат № 2, вблизи дороги Чериков — Краснополье».

По приблизительным данным здесь было убито около 268 человек.

— Лично я через архивы установил имена 52 человек, которые до сих пор нигде не были учтены, — свидетельствует Василий Стефанович. — Место заметное, обочина старой Грановской дороги. Первым здесь расстреляли Исаака Шермана 3 января 1942 года. Еще одно трагическое место — по дороге на Кричев в районе торфоразработок. Там 7 ноября 1941 года убили по разным данным от 300 до 500 евреев. Их собрали возле народного дома под видом, переселяемые на новое поселение, повели в сторону этого места и расстреляли. В общем, за время оккупации на территории Чериковского района с учетом новых данных было уничтожено более двух тысяч человек.

Из акта о зверствах немецких захватчиков в Черикове:

«...Накануне своего отступления фашистские варвары подожгли Чериков. Из 839 сооружений осталось только 23. Были взорваны и сгорели три школы, ветеринарный техникум, автошкола, народный дом, лесопильный завод, две больницы, баня, леспромхоз, райпищепром, две хлебопекарни, райком, райисполком и другие постройки...

...Отступая под натиском Красной Армии, немцы в безумной ярости задались целью превратить Чериков в пустыню. Тех, кто не хотел уходить из дома либо пытался спрятаться в лесу, убивали или живыми бросали в огонь. Так погибли Василий Шинкарев, Роман и Ефросинья Старовойтовый и другие...».

Флаг БССР был вновь поднят над Чериковом 1 октября 1943 года. Чериковский район освобождали войска Брянского фронта, непосредственно Чериков — части 413-й Дальневосточной стрелковой дивизии 50-й армии Брянского фронта во взаимодействии с 15-м и 720-м партизанскими отрядами и частично силами партизанского полка «Тринадцать». В освобождении района также приняли участие воины 283-й, 324-й и 385-й стрелковых дивизий. За плечами красноармейцев 50-й армии оставались сотни километров боевого пути, освобождены Калужская, Орловская, Брянская области, восточные районы Могилевщины. В оперативной сводке Совинформбюро на весь Советский Союз в этот день прозвучало: «1 октября на могилевском направлении наши войска, продолжая развивать наступление, овладели городом Чериковом, а также заняли 340 других населенных пунктов, среди которых райцентр Могилевской области Краснополье...»

Нелли ЗИГУЛЯ

г. Чериков

Фото автора

Выбор редакции

Калейдоскоп

Восточный гороскоп на следующую неделю

Восточный гороскоп на следующую неделю

Стрельцам на этой неделе не нужно переоценивать своих возможностей.

Общество

«Инвестиции в молодежь — инвестиции в будущее!»

«Инвестиции в молодежь — инвестиции в будущее!»

Такой лозунг взял для своей избирательной программы один из самых молодых депутатов Палаты представителей восьмого созыва.