Вы здесь

«Хатынский список» дополнен 30 населенными пунктами, которые будут увековечены в мемориальном комплексе «Хатынь»


Расследование, начатое Генеральной прокуратурой по факту геноцида белорусского народа в годы Великой Отечественной войны и послевоенный период, ведется уже второй год. За это время установлены неизвестные до сих пор места массового уничтожения и принудительного содержания мирного населения Беларуси. Проведены раскопки, в качестве потерпевших и свидетелей допрошено свыше 16 тысяч лиц. Материалы уголовного дела свидетельствуют: масштаб трагедии, связанный с действиями оккупационных сил фашистской Германии на территории Беларуси, намного больше, чем считалось ранее.


На основании архивных источников, а также благодаря воспоминаниям участников и свидетелей тех событий, Генпрокуратурой определено наиболее точное количество сожженных населенных пунктов. В годы Великой Отечественной войны фашистами и их пособниками на территории нашей страны полностью или частично было уничтожено свыше 10,3 тысячи поселений — на тысячу больше, чем считалось до недавнего времени.

По инициативе Генеральной прокуратуры, до 186 населенных пунктов, сожженных немецко-фашистскими захватчиками и их пособниками вместе с населением в годы оккупации и не восстановленных после войны, в «Хатынский список» добавлены еще 30 поселений. Большинство из них — 21 населенный пункт — ранее находилось в Освейском (ныне Верхнедвинском) районе. Все они будут увековечены в мемориальном комплексе «Хатынь». При включении в «Хатынский список» новых поселений учитывались сведения об их наименованиях, географическом расположении в годы войны и в настоящий момент, обстоятельства уничтожения вместе с жителями и прочее. Таким образом, не менее 216 населенных пунктов, сожженных в годы Великой Отечественной войны, больше никогда не возникло из пепла, навсегда исчезло с географической карты Беларуси. О судьбах поселений и их жителях, которые впервые будут увековечены в Хатыни, — дальнейший рассказ.

Булла: молитва не остановила врага

Деревню Булла Верхнедвинского района каратели сожгли 16 февраля 1943 года. Из 39 дворов, которые были здесь до войны, не осталось ни одного. В акте о количестве погибших жителей деревни Буллы Росицкого сельсовета Дриссенского района, составленном 3 июня 1943 года Зигмунтом Омельченком и Иваном Пирогом, сообщается о 125 жертвах: указывается, что во время карательных действий немцев погибли 8 мужчин (трое стариков и пятеро молодых), 39 женщин (15 стариков и 24 молодых) и 78 детей. В книге «Память. Верхнедвинский район» говорится, что в тот день в Буллах погибли 127 человек.

Каменное напоминание о деревне Булла и ее жителях

Населенный пункт был уничтожен во время карательной операции «Зимнее волшебство». Это была одна из наиболее ужасных операций фашистов на территории Беларуси в годы Великой Отечественной войны, которая по своей жестокости и количеству жертв превзошла все другие акции нацистов по уничтожению мирных жителей. В феврале — марте 1943 года на территории Освейского, Дриссенского и Россонского районов, что на Витебщине, а также Себежского района России гитлеровцы и их пособники сожгли свыше 430 деревень, уничтожили тысячи мирных жителей. До сих пор исследователи не могут установить точную цифру убитых. Их количество, по некоторым сведениям, доходит до 12 тысяч человек. Только в одном Верхнедвинском районе (Освейском и Дриссенском до войны) каратели сожгли 426 деревень, а их жителей расстреляли или живыми бросили в огонь. Остальных — почти 15 тысяч мирных граждан — вывезли в рабство в Германию. 203 деревни так никогда и не восстали из пепла, а тысячи их жителей, кому посчастливилось выжить, не вернулись на родину — некуда было возвращаться.

— Деревни Булла, Забаровцы, Козлово попали в ловушку фашистских карателей в первые дни карательной акции «Зимнее волшебство», когда на счету людоедов уже была ужасная расправа в Росице, которая разожгла кровожадные аппетиты немцев и полицаев, натравила их на дальнейшие «подвиги» в войне против мирного населения, — рассказывает старший научный сотрудник Верхнедвинского историко-краеведческого музея Антон Буболо. — Заслоненные от Росицы рукавом леса, жители этих деревень видели зарево и черные дымовые тучи на Западе, но их сознание никак не хотело верить, что в огне могут гореть люди. На предупреждение партизанских разведчиков откликнулись лишь те немногие хозяева, у которых имелся конь. Но вокруг лежали глубокие февральские снега, в больших семьях ютились дети... 

И наконец стало понятно: поздно, спасение одно — у Бога. Воспитанные под крылом религиозной морали в храмах Росицы, люди отдались на его волю, и, когда звериная облава вымкнула из леса, все как один жители булав вышли им навстречу с иконами и встали на колени в молитве. Немецкие командиры похвалили их за организованность и направили пленную толпу на «инструктаж» в самый большой дом, который быстро стал огненной могилой для нее 127 узников, половину из которых составляли дети.

Братская могила на месте сожженных Заборовцев

О судьбе своих односельчан перед смертью с больничной койки рассказала единственная уцелевшая, уже столетняя жительница Кристина Абразей. Спустя десятилетия ее память сохранила имена всех — от малого до старого, а также все ужасающие моменты последнего дня деревни Буллы.

Заборовцы и Козлова: 45 жертв

— В тоже время запылали дома в Заборовцах, — рассказывает о дальнейшем ходе событий Антон Буболо. — Звериный аппетит подогрело и зрелище одного из «сталинских» дотов, который стоял в деревне с довоенных времен на самом видном месте. Стоит он и сейчас, только вместо деревни — чистое поле и братская могила ее жертв у дороги.

Трагедия в Заборовцах произошла в феврале 1943 года. Каратели уничтожили все 12 дворов, лишили жизни 20 человек.

В те же дни с географической карты Беларуси исчез и некогда уютный фольварк Козлова, погибли 25 человек. «Козлово находилось вдали от больших дорог и близко к болоту, но каратели не обошли вниманием и эту деревушку из пяти домов, — замечает старший научный сотрудник Верхнедвинского историко-краеведческого музея. — В книгу «Память» она попала короткой жертвенной табличкой: Бабковы, семья; Климовичи, семья; Ловчиновские, семья; Мицкевичи, семья; Питкевичи, семья. В этом углу есть и отдельная могила. В ней похоронена девочка Аня Бабанова, которая, не надеясь на небеса, стремилась, по-видимому, найти спасение в гиблом болоте, но, изможденная в снегах, попала ослабленным птенцом прямо под штыки и пули фашистов».

Волчки: перед смертью людей пытали

В память о жителях деревни Волчки

Деревня Волчки находилась примерно в 50 километрах от Витебска. Сейчас на месте бывшего населенного пункта — поля, засеянные сельскохозяйственными культурами, заросшие бурьяном овраге, массивы из смешанных пород деревьев и кустарников. Большой дуб, как единственный свидетель той трагедии, хранит память о людях, что когда-то здесь жили, воспитывали детей, строили планы на будущее. Закрепленная на дереве табличка свидетельствует: «На этом месте находилась д. Волчки. В 1928 г. — 13 дворов. Уничтожено в феврале 1943 г., погибли 43 жителя. Не восстановилась».

Примерно на расстоянии полукилометра от дуба находится курган — на месте уничтоженной деревни он был насыпан в 1968 году. На вершине кургана установлен памятник, увековечивающий память жителей деревни волчки, расстрелянных в годы Великой Отечественной войны немецко-фашистскими захватчиками.

После войны о преступлениях фашистов в этой местности рассказывал уроженец деревни Осиповщина Лиозненского района Дмитрий Махлаев. В 1943 году, когда одна за другой в округе происходили огненные трагедии, мужчина находился в партизанском отряде. По его словам, жители деревни Волчки были расстреляны, а потом сожжены. Перед смертью людей пытали: им выкалывали глаза, отрезали уши... Те, кому посчастливилось выжить, были отправлены в немецкое рабство. Обстоятельства уничтожения деревни и ее жителей, как отмечал Дмитрий Махлаев, отсутствуют ввиду того, что население этой деревни полностью было уничтожено. С течением времени сложно разобраться, о каком населенном пункте идет речь в протоколе допроса Дмитрия Махлаева: «В присутствии Петуховой Марии Сафоновны были расстреляны ее дети: сын 19 лет и еще двое детей от 13 до 16 лет, а затем была расстреляна и сама». Потом, по словам бывшего партизана, убитых бросили в дома, которые горели. Из его же воспоминаний: «На глазах Устиновой Надежды расстреляли пятилетнего ребенка, а затем и мать. Девушка Устинова Анна 23 лет была изнасилована на глазах 70-летней матери, а затем расстреляна дочь и мать».

Затлойщина: «Без серьезного сопротивления»

Памятник сожженным жителям Затлойщины

Еще одна Верхнедвинская сестра Хатыни — деревня Затлойщина. Населенный пункт был сожжен 3 марта 1943 года. Каратели уничтожили все 30 дворов. Погиб 61 житель — такие скупые сведения дает книга «Память. Верхнедвинский район».

Известно, что в уничтожении населенного пункта принимала участие группа полковника охранной полиции Кнехта. Согласно документам, в ее состав входили штаб группы, 10-й моторный взвод жандармерии, взвод связи Левенского, батарея зенитной артиллерии Готье, 276-й, 277-й, 278-й и 279-й латышские полицейские батальоны. Целью подразделений было «выявление бандитов»: именно так нацисты называли партизан.

Из дневника боевых действий группы Кнехта: «На второй день наступления на занятой накануне территории бандиты не были выявлены. Деревни Шлыки, Жеребцова, Затлойщина, Папелушева, Кураши, Демидово, Дубравы, Червонцы и 6 хуторов заняты без серьезного сопротивления. Штаб, 10-й (мотор.) взвод, взвод жандармерии и зенитная батарея в районе деревни шлыки были обстреляны из минометов. СД расстреляно 204 человека бандитских пособников. Все перечисленные выше деревни и деревни сожжены. Дневная задача батальонами выполнена».

Пущевые: трижды сожженная

Деревню Пущевые жгли трижды: в 1942, 1943 и 1944 годах. Наиболее ужасная акция, когда населенный пункт вместе с 48 жителями был полностью уничтожен, состоялась здесь в феврале 1943 года. Те, кому посчастливилось выжить, пытались возродить деревню, однако смерть все равно их постигла.

Памятник жителям деревни Пущевые

Из воспоминаний Марии Долгой (г. Рига):

«... На острове Женский Бор нас было, пожалуй, около тысячи человек — из деревень Абрамово, Крыськово, Немытько, Городище, Каркалец. К 1 мая сделали через трясину греблю, как староста посоветовал: мол, выедем, засеем огороды, осенью будет что убирать. Так и сделали. А в 9 часов утра 1 мая заявился карательный отряд Мартыновского во главе с его заместителем Решетниковым, базировавшимся в Жагулях. Разделившись на две группы, они двинулись на Борисова и к нам пришли. ... Нас погнали, как животных. Распущенных после тифа людей били, а мы еле шли — с 9 утра до 9 вечера. Препятствием стал взорванный мост на речушке между деревнями Каменка и Пущевые. Здесь нам приказали сесть. Жители Пущевых бросились убегать со своих землянок, некоторым это удалось, остальных присоединили к нам. Терехов разделил нас на две группы. Мой свекор и я с отцом остались на месте, а мать с пятью детьми погнали к Кахановичам. Всю ту группу из Каханович завезли в Дриссу, в СГ. Продержав их там четверо суток, в субботу 5 мая завезли в Озерники и сожгли там живыми.

...Нас стреляли в Крыжеборике — сколько было, трудно посчитать. Меня выдал староста, сказав, что я жена партизана, по чью голову был выслан отряд карателей. Я была беременна, и меня взяли в плен. С Дриссенского СГ я попала в тюрьму, потом в концлагерь Саласпилс, оттуда — в Равенсбрук. 7 сентября у меня родилась доченька Оля. Она прожила 9 месяцев, и ее сожгли в крематории, так как нечем было кормить».

Смоловки: в братской могиле большинство — дети

Имена некоторых погибших в деревне Смоловки увековечены на постаменте

В лесную деревню Смоловки смерть пришла во время карательной экспедиции «Отто» — в последнюю военную зиму, когда немецкое командование решило окончательно «зачистить» территорию партизанской зоны. Населенный пункт был сожжен 25 декабря 1943 года. По информации Генпрокуратуры, в деревне погибло полсотни человек. На памятнике, установленном на братской могиле в Смоловках, благодаря заботе Дерновичского сельского совета и его председателя, можно прочитать имена 17 жертв, десять из них — дети.

«Партизанские отряды, обремененные тысячами беглых от смерти в леса жителей сожженных деревень, устремились к линии фронта, предварительно проведя организационную и разъяснительную работу в лесных лагерях и убежищах, — рассказывает Антон Буболо. — Одним из пунктов сбора стали Смоловки, точнее, один из разбросанных по лесу под общим названием хуторов и лесничевок. Для сбора была выбрана усадьба при разбеге лесных дорог. Часть обессиленных и больных людей не решилась двинуться в трудный путь. С ними остался и раненый партизан Николай Ушацкий. Оставив за собой пепелище, каратели двинулись по следам за колонной».

Михалки: трагедия хутора

Как установлено Генеральной прокуратурой, в Свислочском районе Гродненской области полностью или частично в годы Великой Отечественной войны немецко-фашистскими захватчиками были сожжены урочища Войтов Мост и Ялова, хутора Королева, Людвинова, Орлова и Михалки. Последний Хутор пополняет «Хатынский список». До войны в Михалке было два двора, проживало шесть человек. В начале 1942 года каратели сожгли все дома и постройки, которые имелись на хуторе, оставив людей без крыши над головой, двоих человек убили. От уничтоженного навсегда населенного пункта ничего не осталось. Нет там и памятника, который напоминал бы о трагедии.

Из воспоминаний Веры Грицкевич (аг. Новый Двор, Свислочский район):

«Со слов родителей мне известно, что в начале 1942 года немецкими войсками были уничтожены путем сожжения хутора Королева, Михалки и Людвинова. Участвовали ли в уничтожении хуторов полицаи, другие карательные отряды, мне неизвестно. Если я не ошибаюсь, на каждом хуторе было по 2-3 дома. Был ли кто-то убит в ходе этих карательных акций, мне неизвестно. Жители хуторов были переселены в д. Новый Двор».

Кобылино болото: трагедия без напоминания

В «Хатынский список» внесены сведения о трех населенных пунктах Минской области: Кобылино болото (Слуцкий район), Ямное (Солигорский район) и Сухой остров (Смолевичский район). До войны на хуторе Кобылино болото было два двора, в которых проживало шесть человек. Согласно Книге историко-документальной хроники «Память. Слуцкий район. Слуцк», 22 февраля 1943 года немецко-фашистские захватчики уничтожили здесь 65 человек — можно предположить, жителей других населенных пунктов, которые могли прятаться на хуторе. От сожженного поселения не осталось никакого напоминания. О людях, которые здесь когда-то жили, — тоже.

Ямное: сплошное пепелище

Деревню Ямное, что в Солигорском районе, каратели сожгли в феврале 1943 года. Все 16 дворов, которые были здесь до оккупации, сровняли с землей. Всех 92 жителей превратили в пепел. Сейчас на месте бывшего населенного пункта — поле возле леса. О том, что здесь когда-то жили люди и какая доля их постигла 80 лет назад, напоминает памятник, огражденный металлическим забором. На памятнике зафиксирован факт уничтожения деревни в феврале 1943 года. Число погибших не указывается.

Сухой Остров: вернулись и попали в ад

Деревня сухой Остров Смолевичского района также была полностью уничтожена и больше никогда не возродилась. Памятник, расположенный в лесном массиве, свидетельствует: «Здесь 3 апреля 1943 года немецко-фашистские захватчики расстреляли и сожгли вместе с деревней Сухой Остров 52 советских граждан».

Из воспоминаний Владимира Кранцевича (д. Кривая Поляна):

«9 апреля 1943 г. после обеда в нашу деревню налетели эсэсовцы и полицаи, которые сразу начали поджигать дома. Жители были заранее предупреждены партизанами и скрылись в лесу. Однако, как потом выяснилось, не все сумели скрыться. Кто-то сообщил, что немцы идут в лес, поэтому жители деревни перебрались через Усяжу и спрятались в траве, а к вечеру решили вернуться к родным домам и нарвались на карателей. Те открыли огонь. Пошел сильный снег, который мешал им вести прицельный огонь. Люди переправились назад через Усяжу и спрятались кто в лугах, кто в лесу. Но немцы не успокоились. Кажется, 13 апреля они сделали облаву, в которую попало много людей. Угнав всех в колонну, каратели повели их в д. Сухой Остров, где сожгли живыми. Только трое смогли выбраться из того ада: двоих я помню — Брилевская Юзефа и Шабан Михаил. По рассказу Михаила Шабана, гитлеровцы загнали людей в дом Фроловичей и начали расстреливать, потом обложили его соломой и подожгли.

Когда все затихло, мы, кто остался жив, вернулись на родные пепелища. Там мы увидели расстрелянных возле своих домов односельчан — семью Рабецких, Павла и Ольгу, и четырех их детей, семью наумовичей (фашисты убили не только родителей, а и пятеро их детей: Любу, Сашу, Валю и годовалых близнецов). На дворе Павла Шабана рядом с ним лежали его жена и двое их детей. Нам с тетей Аней было очень страшно. Мы отыскали землянку и спрятались в ней. Через несколько дней в деревне снова появились немцы. Они нашли нас, но, к счастью, не расстреляли, а сказали перебираться в деревню Юрьево. Так мы остались живы».

Памятник на месте бывшей деревни Сухой Остров

Из воспоминаний Юзефы Брилевской (Воронько), д. Ольшники Логойского района:

«Через два-три дня после сожжения деревни Кривая Поляна (ее сожгли 9 апреля 1943 года) я с тремя детьми и еще человек 20-30 (в основном дети и женщины) были обнаружены карателями в лесу и доставлены в деревню сухой Остров Смолевичского района. В это время она уже горела. Оставался только один дом, примерно посреди деревни, куда нас и загнали. Помню, что вместе с нами в нее запихнули несколько семей партизан и троих жителей деревни Сухой Остров, всего свыше сорока человек, среди которых в основном были женщины и дети. Когда я находилась еще перед домом, какой-то каратель в немецкой форме зеленого цвета сказал мне, что нас расстреливать не будут. В этом доме мы просидели часа полтора, женщины и дети плакали. Потом через окно я увидела, как фашисты окружили дом и хотели бросить в него гранату, но почему-то не бросили. Несколько человек зашло к нам, и я сразу потеряла сознание. Пришла в себя только после начала ощущать ожоги. Я увидела, что лежу среди трупов, вся в крови, а на голове у меня была рана. Мои ноги и волосы были обгоревшие, горела одежда. С трудом я выползла из-под трупов и выбралась через окно горевшей избы на улицу, а затем заползла в какой-то подвал. Когда и он загорелся, я отползла дальше на огород. Я видела, как ушли каратели, а некоторые на повозке поехали в направлении деревни Юрьево. Переночевав недалеко от деревни, я вместе с мальчиком лет восьми, который случайно спасся, утром встретила отдельных партизан и мирных жителей (уж точно не помню кого), которым рассказала о произошедшем».

Из воспоминаний Владимира Дорошкевича (д. Бабий Лес):

«Я родился и жил в Сухом Острове до его сожжения. Скорее всего, это был хутор, который находился посреди леса, так как всего шесть домов стояло. Но детей среди жителей было немало. В тот день, когда сожгли Сухой Остров, была в округе немецкая блокада. Партизаны нас предупредили, чтобы мы уходили в болото. Вот мы и вывезли все, что могли, и на большой лесной поляне построили лагерь. В округе жгли и другие деревни, жители которых убегали в лес. Когда пришли немцы в Сухой Остров, мы все покидали и стали прятаться. Иван Дорошкевич был болен, так он и не смог убежать, его застрелили. Остальные люди побежали по болоту. Доктор Алексей Хролович, Винцусь Юзуфович, Миша и Леонида Хроловичи отстали от нас. Мы прошли через болото и ночью пошли в деревню Бабий Лес, где жила родная сестра. А в это время каратели поймали кривополянцев (жителей деревни Кривая Поляна. — «Зв».) и пригнали к нам, в Сухой Остров. Там были и старики, и женщины, и дети. Всех затолкали в дом Антона Хроловича, Миша и Леня, которые не были с нами, напоролись на немцев. Немцы их и забрали обратно на хутор, где уже были люди с Кривой Поляны. В болоте каратели поймали и привели еще партизанскую семью Сафроновых, которая жила в деревне около Жодино. Мишу Храловича немцы били, пытались узнать, где находятся партизаны, но, к счастью, он жив остался. Всех людей в доме поставили в ряд, некоторые детки сидели на полу. Каратели наносили в дом соломы, а потом из автомата начали стрелять по людям. Мне Миша рассказывал, что он, как увидел, что немцы наставляют оружие на них, сразу на пол упал. Девочке, стоявшей рядом с ним, пуля попала в ногу, и она тоже упала. Не все тогда от пуль погибли, дети некоторые заживо сгорели, кричали очень. В тот день погиб и мой родной брат Михаил, которому шел только восемнадцатый год. Миша Хролович с той девочкой смогли выбраться из-под трупов, когда фашисты ушли. Они переехали в лес и остались живы. Убили тогда и старика Юзуфовича. Он не захотел убегать, сказал: «Раз всех людей побили, пусть и меня убивают». Его семья осталась жива. С сухого острова сгорели Леня Хролович, мой брат Миша, Винцесь Юзуфович и Иван Дорошкевич. Остальные сожжены были из других населенных пунктов. Трудно было потом сгоревших опознать, но мы узнали брата по обгоревшим документам, которые уцелели как-то в кармане брюк. Останки многих жителей забрали родственники и похоронили в общей могиле. Брата мы похоронили отдельно".

Тела тех, кто погиб в Сухом Острове, перезахоронены на гражданском кладбище в деревне Бабий Лес. Как и на месте бывшей деревни, в память о людях, ставших жертвами карателей, там установлен памятник.

Вероника КАНЮТА

Фото из архива Генпрокуратуры и Верхнедвинского историко-краеведческого музея

Выбор редакции

Экология

Какие прогнозы на лето делают метеорологи?

Какие прогнозы на лето делают метеорологи?

Три месяца сплошной жары нам не обещают

Общество

Такое разное молоко... Кому какое подходит?

Такое разное молоко... Кому какое подходит?

«Молоко — полноценный продукт питания, а не напиток, это важно учитывать».