Вы здесь

Эликсир молодости Валентины Ереньковой


Если не знать, какой юбилей отмечает в апреле режиссёр Национального академического драматического театра имени М. Горького Валентина Еренькова, то глядя на неё, в эту цифру трудно поверить. 

О чём ей хочется сегодня говорить со зрителем? Как удаётся оставаться интересной? Почему одна из первых женщин-режиссёров Беларуси считает свою профессию мужской? Какой видит свою жизнь вне театра? Беседуем об этом с заслуженным деятелем искусств Беларуси Валентиной Ереньковой.


«Я всегда говорю о любви» 

— В конце февраля состоялась премьера Вашего спектакля «Анфиса» по пьесе Леонида Андреева. Вы, Валентина Григорьевна, не первый раз обращаетесь к творчеству этого, к сожалению, многими забытого писателя Серебряного века. Чем это объясняется? 

— У каждого времени — свой запрос. Сегодня, мне кажется, многие зрители идут в театр не только развлечься, посмеяться, отдохнуть, но и поразмышлять о важных для думающего человека «проклятых вопросах». Да, к творчеству писателя и драматурга Леонида Андреева сейчас редко обращаются. С его текстом сложно работать: он не только трудно запоминается, но и требует очень аккуратного обращения. Любая вольность, случайная перестановка или замена слов резко меняет заложенный в них смысл. К счастью, репертуарный театр может «посягнуть» на серьёзных авторов и глубокие произведения. «Анфиса» вызвала внутренний отклик во мне, захотелось обсудить эту историю со зрителем, эмоционально его встряхнуть. Мне кажется, это удалось. Во время спектакля никто не покидает зал, стоит необыкновенно напряжённая тишина, не слышно звуков телефонов: публика сопереживает героям пьесы. 

— Но тема «Анфисы» в общем-то вечная — это любовь...

— Я всегда говорю с публикой о любви, хотя и разной. Это ведь очень объёмное, многогранное чувство — его можно испытывать не только к представителю противоположного пола, но и к родным, близким людям, искусству, своей земле, всему живому. В «Анфисе» бабушка Фёдора Костомарова после его смерти произносит: «Смешной мальчишка. Он любви не признавал. А что ещё признавать? Только любовь одна и есть. Ведь без любви ни жизни нет, ни смысла. Любовь дороже жизни». Многие люди так же, как Фёдор Костомаров, боятся потерять свою свободу, требуют любви к себе, а сами её не дают, не могут, не умеют любить, более того, ранят, мучают тех, кто ими дорожит, страдают сами и обрекают на страдания других. Из-за этого ощущают жгучую пустоту жизни, неудовлетворённость, усталость и боль, которые разрушают.

— Мир стремительно меняется, становится очень технократичным, и иногда кажется: люди уже не нуждаются в чувствах. Жизнь многих современников проходит «мимо любви». 

— Некая «живая среда», питательная почва для чувств и эмоций под влиянием современных реалий из многих душ, бесспорно, исчезает. Но я верю в людей, в будущее. Человечество преодолеет духовный кризис, вернётся к Богу, вспомнит о своей первозданной природе. 

Искусство — кислород, необходимый для выживания 

— Сложнее или проще Вам с годами ставить спектакли? С одной стороны, приходит опыт, но сил, наверное, становится меньше? 

— Режиссёрского опыта, конечно, прибавляется. Но проще не становится: вырастает ответственность за выбранный материал, постановочную группу. Театр сегодня вынужден финансово себя обеспечивать: нельзя промахнуться с пьесами, нужно раскрывать и продвигать актёров. А вот недостатка сил не ощущаю. Театр для меня — источник вдохновения. На репетициях я подзаряжаюсь энергией.

— Какие моменты в работе над спектаклем особенно любите?

— Практически все. Мне интересно искать пьесу для постановки, «раскладывать» роли действующих персонажей на актёров труппы. Есть очень волнующий момент, когда актёры ничего ещё не понимают, а я уже точно знаю: спектакль складывается, он состоится. Эпизоды «собираются» в акты, появляются костюмы, подключается свет и музыка. Рождение спектакля — настоящее волшебство, таинство. Постепенно он начинает жить своей жизнью и уже тебе не принадлежит. Следить за историей развития постановки, поддерживать живой огонь, возвращать актёров к своим задачам, когда они об этом забывают — это уже не так увлекательно. 

— Удивительное дело: сегодня часто слышишь о кризисе театра. Но при этом решительно никто не сомневается в его будущем. 

— Театр никогда не умрёт. Потребность в живом общении, в том, чтобы прийти и вместе с другими посмеяться, поплакать, подумать над своей жизнью остаётся неизменной. Необходимость в искусстве сохраняется в самые сложные, трагические периоды истории. Оно необходимо для нашего выживания, как кислород. 

— Вам трудно с молодыми актёрами? Нет проблем с талантливой сменой служителей Мельпомены? 

— Молодёжь — разная. Есть юноши и девушки, поцелованные Богом: они быстрее находят своё место в театре и добиваются успеха. Есть те, чей потенциал раскрывается не сразу. Это одна из главных задач режиссёра-педагога: разглядеть «жемчужинку» в каждом актёре и сделать так, чтобы ею залюбовался зритель. Жизнь непредсказуема. Иногда очень талантливый актёр может ярко блеснуть, но быстро погаснуть. А другие начинают с малых ролей, заявляют о себе постепенно, но со временем становятся настоящими мастерами. Всё зависит от любви к профессии, понимания, зачем человек пришёл в театр, творческой готовности работать с драматургическим материалом, режиссёром, коллегами. 

— Есть ли у Вас ощущение, что традиции театра им. М. Горького передаются от одного поколения актёров к другому, и «связь времён» не прерывается? 

— Да, это так. Театр — сложный организм. Здесь нельзя без конкуренции. Но она не должна вредить работе. В нашей труппе поддерживается здоровая атмосфера, каждое новое поколение впитывает традиции. Мы не бросаем молодых актёров на произвол судьбы, заботимся о них, помогаем стать на ноги.

Сохранить в себе женщину 

— В режиссуру приходит всё больше женщин. Им гораздо легче, чем было Вам в своё время? 

— Конечно. Когда я начала ставить спектакли, женщины-режиссёры были наперечёт, к нам относились, как правило, с иронией и недоверием. Потребовалась воля, твёрдость характера, чтобы преодолеть стереотипы и предвзятое мнение театральной критики. Сегодня женщин-режиссёров воспринимают совершенно спокойно. Появились новые имена, интересные постановки. Но я всегда считала эту профессию истинно мужской, и меня не радует, что женщины вытесняют из неё представителей сильного пола.

— Почему? С возрастом Вы поняли, как хорошо быть слабой? Вас огорчает, что инь и ян в современном мире меняются местами? 

— Глядя, как женщины во всём мире занимают лидерские позиции, руководят большими коллективами, транснациональными корпорациями, международными организациями и даже странами, отчего-то становится грустно. Если прекрасная половина с головой уходит в работу, у них не остаётся сил и времени заниматься семьёй, растить и воспитывать детей. От этого страдают все — мужчины, дети, будущее. Хранить очаг — это же не только приготовить обед и навести чистоту (хотя у многих современниц и на это не хватает времени). Это ещё — выслушать родного человека, поговорить по душам, морально поддержать, приласкать, вдохновить на создание чего-то великого. Бог сотворил мужчину и женщину разными, предназначил их для разных целей. И если мы игнорируем свою природу, нарушаем божий замысел, то неизбежно за это расплачиваемся.

Разве женщин устраивают инфантильные бесхарактерные мужчины?

— Но Вам же, Валентина Григорьевна, удалось реализоваться как женщине, сохранить семью... 

— Став режиссёром, я многое, безусловно, в жизни приобрела, но многое, увы, и потеряла, причём безвозвратно. Посвящая себя режиссуре, ученикам, обделила вниманием семью. Только с годами осознала, что муж, дочь жертвовали временем, покоем, интересами ради того, чтобы я состоялась в профессии. 

«Совершенно не чувствую возраста»

— Валентина Григорьевна, Вы сегодня в отличной творческой и физической форме. Это как-то связано между собой? Молодость души поддерживает внешнюю привлекательность? 

— Я совершенно не чувствую возраста. Многое объяснятся, безусловно, моей увлечённостью профессией, востребованностью. Это та живая вода, которая омолаживает изнутри. Но есть и генетика, наследственность. Моя мама дожила до 92 лет и сохранила феноменальную память. На своём последнем дне рождения она пела белорусские песни, читала наизусть стихи — все восхищались ею. Великолепно выглядела в очень солидном возрасте и моя крёстная, тётя по отцовской линии Ефимия. Я это объясняла ещё и её воцерковлённостью, глубокой духовностью. Внешность очень зависит от физического состояния и самочувствия. Для поддержания себя в форме регулярно хожу в бассейн, баню, делаю зарядку. Люблю массаж, если есть время, делаю маски, с удовольствием меняю причёски. 

— Любите ли Вы отмечать свои дни рождения? Кому доверили бы постановку своего юбилея на сцене? 

— С возрастом всё меньше и меньше хочется суеты по случаю дней рождений, юбилеев. Больше нравится мерить жизнь не от одной красивой даты до другой, а от премьеры к премьере. Я пока не тороплюсь подводить итоги: ещё есть что сказать.

— А появись у Вас свободное время, чему могли бы его посвятить? Чем интересно было бы заняться, помимо театра? 

— Охотно отправилась бы путешествовать куда-нибудь. Например, на Алтай, Байкал, Сахалин. Мечтала бы побывать в Антарктиде. 

— За что Вы прежде всего хотели бы сказать жизни «спасибо»? 

— За людей, с которыми мне фантастически повезло. Прежде всего, за родителей. Мой папа, Григорий Трофимович Нежувака, прошёл всю Великую Отечественную войну. Мама, Анна Кирилловна, была связной в партизанском отряде Героя Советского Союза В. Е. Лобанка. Оба прожили достойную, красивую жизнь, необыкновенно дорожа друг другом. Меня вырастили в любви. Повезло с мужем, дочкой, родителями Алексея — удивительно тёплыми, мудрыми людьми. И в профессии меня учили и поддерживали незаурядные личности: Борис Иванович Луценко, Марк Анатольевич Захаров. Всегда буду благодарна культурологу и философу Киму Хадееву за его слова после спектакля «Скорпион»: «Не сомневайся —как режиссёр ты состоялась». 

Ольга ПОКЛОНСКАЯ 

Фото предоставлено Национальным академическим драматическим театром имени М. Горького

Выбор редакции

Регионы

Что обсуждали на совещании органов местного самоуправления Брестчины в Пинском районе?

Что обсуждали на совещании органов местного самоуправления Брестчины в Пинском районе?

Благоустройство населенных пунктов и наведение порядка на земле.