— Андрей Станиславович, если бы не спорт, то что? 

— Мама рассказывала, что я уже в четыре года заявлял о желании играть в СКА-Минск. Опровергать слова мамы я не имею права, но все, же это не совсем корректно. Команда СКА-Минск начала восхождение в 1976 году, когда мне было уже шесть лет. Да и вряд ли я в четыре года понимал, что такое гандбол. В детстве я был довольно ленивым малым, который не рвался заниматься спортом, мне больше нравилось учиться. Но вот так сложилась жизнь, что моя учеба продолжалась в спортивном интернате. И, как однажды заметил папа, это был счастливый поворот. Он объяснял это тем, что мой добрый доверчивый характер мог привести меня и на кривую дорожку. И еще папа шутил, что с моим ростом я бы мог ветки у деревьев обрезать. Но если серьезно, то я очень благодарен судьбе за то, что нашел себя в спорте. Как личность я развивался в сложное переменчивое время, и всякое могло быть в моей судьбе. Но было только хорошее.

— Вы стали олимпийским чемпионом в 22 года. Насколько сложно строить жизнь дальше, имея такой титул?

— В 22 года не понимаешь значимость олимпийской медали. Мы ехали на Олимпиаду, когда Советского союза уже не было, мы понимали, что играем вместе последний раз. Мы были полны энтузиазма и веры в себя, и никто не думал, что будет дальше. Я, наверное, после 30 осознал, что я олимпийский чемпион. И понял, что это, прежде всего, большая ответственность. 

— Где хранится ваша олимпийская медаль?

— Все мои медали хранятся у мамы. Потому что я всего добился благодаря родителям. Я не ношу свою медаль на разные встречи, я никогда ее не отдам в музей, после Олимпийских игр и сам ее видел несколько разз — для нашей семьи это очень сокровенное.

— Очевидно, какой момент в спортивной карьере вы назовете самым счастливым. А какой был самым горьким?

— Наш бездарный проигрыш на чемпионате мира 1991 года шведам. Для меня лично это двойное огорчение, потому что я был капитаном команды. Мы очень глупо упустили свой шанс стать чемпионами мира во второй раз. Да, на Олимпиаде мы шведов обыграли, но за тот проигрыш обидно до сих пор. Сейчас я понимаю, что огорчения и неудачи закаляют. И когда один раз надламываешься психологически (не важно, в каком возрасте), появляется внутренний страх ошибиться, сделать что-то не так. Поэтому первое, чему должен научиться спортсмен — отметать все переживания и идти вперед, как бы не было сложно. 

— Этому учили в СКА-Минск?

— В том числе. О том, что я был в списке лучших бомбардиров Советского Союза, я узнал от журналиста Сергея Лисичкина, который поднял архивы. Ну да, был, потому что у меня были классные партнеры, с которыми было честью выходить на площадку. Для меня честь быть частью той команды, тренироваться под руководством Спартака Петровича Мироновича. Мы мечтали играть за СКА-Минск. И сегодня я мечтаю, что СКА-Минск возродился, гремел, как раньше, чтобы молодые игроки так же мечтали играть в этой команде. Потому что это история не только игроков, это история сотен людей, которые создавали ту великую команду. 

— Недавно в Ошмянах прошел очередной турнир по гандболу на призы Андрея Барбашинского. Как возникла идея запустить этот проект?

— Это идея Николая Николаевича Тодорашко, бывшего директора «Городничанки». Первый турнир был мужским на четыре команды и проходил в Гродно, второй подростковый уже на шесть команд. А так как моя малая родина — это Ошмяны, решили перенести туда. И уже девять лет этот турнир — ошмянская традиция. Мы стараемся проводить его так, чтобы всем было интересно и увлекательно. Подбираем команды, одинаковые по своему уровню, чтобы была здоровая конкуренция. Так как это 15-летние ребята, в день они играют два матча по 25 минут, чтобы наелись гандболом и получили от него удовольствие. Отдачу от турнира чувствует и профессиональный спорт. Каждый год несколько участников турнир поступают в училище олимпийского турнира. Игорь Белявский прошел через наш турнир. Матвей Барбашинский, как и все парни, рожденные в 2000-х, начинали свой путь в профессиональном гандболе с этого турнира. 

— Вы не скрываете, что проводить турнир сложно, но каждый год активно включаетесь в подготовку...

— Последний свисток — это окончание турнира для спортсменов, а для нас, организаторов — начало подготовки к следующему. Хочется сделать что-то хорошее для родного города. Жители Ошмян любят этот турнир, спрашивают у моей мамы, будет ли он. Однажды остановился на заправке, так у меня и там спросил про турнир. Его действительно в городе ждут. Для меня очень значимо быть почетным гражданином города Ошмяны. Ведь это выбирают люди. И я должен оправдывать их ожидания. 

— Учитывая, что Матвей и Захар нашли себя в спорте спортивной династии Барбашинских быть. Сыновья сильно на вас похожи?

— Ростом они точно пошли в меня. Младший, Захар, примерно 1.98 метра, может быть уже даже 2 метра. Матвей планку в 2.05 метра уже давно перешел. У нас троих одинаковая походка, ходим, забрасывая руку назад, как и мой отец. А вот характеры разные. Матвей пошел в маму: дисциплинированный, организованный, у него все должно быть разложено по полочкам. Захар, как и я, на месте не сидит, все время в движении, все время ему куда-то надо, только выбрал баскетбол. Характеры у них разные, но классные. Большое спасибо моей жене за воспитание таких парней. У Ирины трое детей, я, кстати, самый послушный. Мы все относимся к ней с огромным уважением и любовью. И я парням не устаю повторять, что мама одна и ее нужно ценить и беречь. 

— Так как Матвей играет в гандбол, его неизбежно будут сравнивать с вами. Как вы думаете, ему это не помешает?

— Выше я говорил, что у Матвея мамин характер. Но это в жизни. На площадке он моя копия: спокойный в жизни, но на площадке как будто что-то вселяется, и поведение меняется кардинально. Юрий Анатольевич Шевцов однажды сказал, что если он унаследует батькин характер, то у него все получится. Конечно, будут со мной сравнивать, это неизбежно. Баскетболисту будут говорить, что есть гандбольные гены, гандболисту будут вспоминать, что делал батька. Парни это понимают. Они осознают, что им жить с этой фамилией. И я очень надеюсь, что сравнения будет в их пользу, я верю, что как спортсмены они будут лучше меня. Я в этом не сомневаюсь. Для меня очень важно и почетно быть олимпийским чемпионом, я горжусь каждым своим титулом, понимаю, что нужно им соответствовать. Но дома, в семье я не олимпийский чемпион, а папа, друг, товарищ — именно так строятся наши отношения с сыновьями. 

— Каково быть «отцом» 618 детей, которые учатся в училище олимпийского резерва?

— В первый день работы в училище я предупредил коллектив, что это наши дети, и относиться к ним мы должны как к родным. А самое сложное — воспитывать детей на своем примере, а не просто говорить им красивые слова, учить жизни. Часто можно услышать, что это поколение «испорченное». Нет, оно просто другое. Из-за того, что они живут в благополучное время, в заботе, достатке, им не нужно выгрызать все в этой жизни, как приходилось нам. Конечно, наши дети должны жить лучше, чем мы. Но из-за этого, они как будто находятся в легкой спячке, многие не имеют четкой цели на жизнь. И «разбудить» их, зажечь огонек — наша задача. 

— Андрей Станиславович, вы один из немногих чемпионов, кто открыто говорит, что большой спорт — это очень сложный путь, на котором приходится многое преодолевать. Но это того стоит?

— Однозначно стоит. Для того, чтобы чего-то достичь, нужно от многого отказываться, от развлечений, свободного времени, иногда даже от здоровья. Но, когда ты в спорте, об этом не думаешь. И я бы прошел этот путь еще раз, со всеми травмами, болезнями, сложностями, прошел бы. Потому что те эмоции, тот адреналин, который ты получаешь — стоит всего. 

— Вы ощущаете себя счастливым человеком? 

— Безусловно. Две пятерки — отличная дата, ты уже не молод, но еще и не слишком взрослый. И как я шучу, мне еще 45 лет до финиша. Конечно, я счастливый человек, у меня чудесная семья, прекрасная жена, замечательные сыновья, рядом мама. Я живу в спокойной мирной стране, у меня громадье планов на будущее. А если кто-то плюет в спину, так это означает только то, что я впереди.