А ресурсов-то в мире не хватает. Точнее, их достаточно в моменте. Нефть, газ, железо, медь и другие полезные ископаемые добываются и поступают на мировой рынок. И кажется, что всего в избытке. Сегодня, по крайней мере. Но завтра выглядит весьма беспокойным. И не потому, что недра вдруг иссякнут, как это пропагандируют алармисты. Нефть, газ, уголь добываются и будут добываться. Но растет и их потребление. Те же государства Тихоокеанского региона совершают головокружительный экономический рывок, начиная теснить страны G7. И уже являются одними из ключевых потребителей энергоресурсов, создавая конкуренцию и ЕС, и США. Причем в последние годы у многих тигров новой волны модель развития предполагает стимулирование внутреннего спроса. А это уже предпосылки для грядущих ресурсных кризисов. Если не завтра, то в очень ближайшей перспективе. Поэтому стратегия Вашингтона направлена на максимально возможный контроль над потоками стратегических полезных ископаемых. Ибо события последних месяцев четко показали: глобальные рынки шатки и не исключают даже физического дефицита стратегических ресурсов. 

А не является ли понятие «глобальный рынок» уже архаизмом? Существует ли он? Когда на большой международной ярмарке — мировых биржах, можно приобрести любой товар почти в неограниченных количествах в рамках разумного?! Такой дизайн международной торговли ушел уже в небытие. Положа руку на сердце, надо отметить: и в прошлые десятилетия все было не так просто, как казалось. Основные объемы сырья контрактовались по корпоративным или межправительственным договорам. Относительно небольшие объемы товаров поступали непосредственно на биржу. И этот инструмент международной торговли и в былые времена, по сути дела, существовал для закрытия небольших разрывов в спросе и предложении в разных регионах. Другой вопрос, что на торгах определялась цена. В принципе, не обязательная для универсального употребления, но она являлась маркером при заключении двусторонних контрактов. 

Тем не менее, в условиях глобального мира и относительной прозрачности мировой экономики, казалось невозможным, чтобы какого-то ресурса не хватало физически. Он мог быть дороже или дешевле, находиться ближе или дальше от потребителя, но всегда имелся в наличии. Судя по всему, времена безусловного изобилия (пускай и несколько мнимого) прошли. И в Европе это уже очень сильно ощутили. Особенно в последние недели. 

Чем был хорош мир глобальной либеральной экономики — соблюдением писаных и неписаных правил всеми акторами международной политики, независимо от величины страны, ее политического или военного потенциала. И одним из китов прошлой эпохи являлось безусловное соблюдение безопасности на международных коммуникациях. Они как бы находились под колпаком коллективной защиты. И посягнувший на них, независимо от своего статуса, мог подвергнуться всеобщему порицанию и бойкоту. Но принципы этикета принципиально изменились. В подробностях об этой проблеме современности неоднократно подробно писали: не будем повторяться. Но факт: в последние годы стратегические коммуникации потеряли свой иммунитет и подвергаются ударам с нарастающей частотой. Удар по нефтепроводу Абкайк — Янбу, в Саудовской Аравии (соединял месторождения на востоке страны с портом на западе, в Красном море) выбил с рынка еще около 2,5 миллионов баррелей нефти ежедневных поставок. И вот уже Польша, ориентированная на саудовскую нефть, испытывает ее физический дефицит. Варшава пытается закрыть выпавшие поставки. Но углеводороды из других источников уже расписаны по контрактам. И удастся ли им найти необходимые объемы — сложный вопрос. 

Американцы прекрасно понимают новые реалии. Поэтому сегодня значительные усилия Вашингтона направлены на контроль за потоками энергоресурсов. Конечно, Дональд Трамп выдает иной раз желаемое за действительное, но свои помыслы озвучивает откровенно. Например, свою мечту присоединить Канаду к США, а также взять под контроль Ормузский пролив. И первый, и второй кейс далеки от реализации. Но в Венесуэле получилось: после похищения президента страны Николаса Мадуро поставки нефти этой страны маршрутизируются из Белого дома. 

Адские санкции против российского нефтегазового сектора — только эпизод из много актового спектакля борьбы за ресурсы. Ключевой посыл-то направлен не на то, чтобы Москва ушла с рынка со своими нефтью и газом, а чтобы не поставляла их Китаю и Индии — одним из ключевых конкурентов США в экономической плоскости. 

По какой траектории будут развиваться события — сложно предположить. Но уже очевидно: если еще недавно вопрос перераспределения благ и ресурсов в мировой экономике решался через финансовые инструменты, то сегодня разворачивается конкуренция за физический контроль. В одних случаях — непосредственно месторождений, в других — логистики поставок, в третьих — попытка через санкции сузить пул потенциальных потребителей. Мир однозначно не входит, уже вошел в стадию борьбы совершенно по другим правилам, далеким от либеральных идеалов недавнего прошлого. Поэтому устойчивость экономики уже необходимо обеспечивать совершенно другими инструментами. В этом отношении у Беларуси есть значительное преимущество: доступ к ключевым ресурсам, гарантированный взаимоотношениями с Российской Федерацией. Несомненно, диверсификация тоже необходима. Но в той ситуации, в которой находится современная мировая экономика, понятие диверсификации тоже приобретает новое звучание. И, прямо скажем, она не всегда возможна. Не исключено, что и не всегда нужна: слишком высокие риски полагаться на поставки из далеких рубежей. 

Владимир Волчков