108 лет назад, 10 апреля 1918 года, родился Иван Иванович Пстыго — маршал авиации, Герой Советского Союза, заслуженный военный летчик СССР, единственный из белорусов награжденный 7 (!) орденами Красного Знамени

Под дружественным огнем

Давно отгремели залпы Великой Отечественной войны. Ряд заслуженных офицеров, среди которых было немало Героев Советского Союза, поступили в Академию Генерального штаба. В одной учебной группе оказались трижды Герой Советского Союза истребитель Александр Иванович Покрышкин и Герой Советского Союза летчик-штурмовик Иван Иванович Пстыго. Однажды в 1956 году между ними состоялся примечательный разговор…

-- Было в начале войны такое: идем на задание, к нам пристраиваются два МиГ-3, -- рассказал Иван Иванович одногруппникам. -- Думаем, что лететь с истребителями надёжнее. Вдруг происходит невероятное — один из МиГов точными выстрелами сбивает командира нашей эскадрильи и набрасывается на мой самолёт. Покачиваю машину с крыла на крыло, показываю наши опознавательные знаки. Это помогло… МиГ отошёл в сторону…

 -- Это был я, — смущённо и расстроенно заявил Александр Иванович.

-- Шутишь, Саша?

-- Да какое там „шутишь“! В начале войны я действительно сбил Су-2. Был со мной такой страшный случай, не знал самолёты Сухого, ведь они появились в частях перед самой войной, а вид у них совсем необычный — подумал, что фашист…

Эта история случилась в Одесском военном округе на берегах реки Днестр, а после падения Киева и Харькова, когда в бомбардировочном авиаполку осталось лишь 11 самолётов, лейтенанта Пстыго, в числе других лётчиков, направили переучиваться на новый самолёт-штурмовик Ил-2.

В последующие годы Иван Пстыго воевал на Юго-Западном, Сталинградском фронтах, где был родоначальником уличных боёв штурмовиков^[, Брянском, 1-м и 2-м Прибалтийском, 3-м Белорусском и 1-м Украинском в качестве командира эскадрильи, начальника воздушно-стрелковой службы штурмовой авиационной дивизии и авиационного корпуса, встретил День Победы в звании подполковника, командира 893-го штурмового Витебского Краснознамённого авиационного полка, добивавшего с воздуха деморализованные остатки немецких войск. Всего за годы войны Пстыго совершил 164 боевых вылета, сбив в воздушных боях лично 2 вражеских истребителя (один из них — в лобовой атаке).

Белорус родом из Башкирии

Иван был четвертым ребенком в белорусской крестьянской семье, где кроме него воспитывались еще пять сестер и два брата. Родился он в деревне Сухополь в Башкирии, куда его родные эвакуировались в 1914 году после начала Первой мировой войны. После окончания средней школы весной 1936 года по комсомольской путевке Иван Пстыго был направлен на учебу в Энгельсское военное авиационное училище. Пошли напряженные учебные будни. Сначала учебный самолет У-2, затем многоцелевые Р-5 и Р-6 и, наконец, боевой скоростной фронтовой бомбардировщик.

После окончания училища в 1940 году лейтенанта Пстыго направили служить командиром Су-2 в 211-й бомбардировочный авиаполк, дислоцированный на аэродроме Котовск у границы с Румынией. Свой первый боевой вылет будущий маршал авиации совершил днем 22 июня 1941 года, отбомбившись по колонне наступавших румынских войск.
Командир звена 504-го штурмового авиаполка сразу же отличился в боях во время наступления советского Юго-Западного фронта. Десятки танков, автомобилей, переправ врага уничтожило звено штурмовиков под командованием Пстыго, и вскоре молодой летчик был назначен командиром эскадрильи.

Над руинами Сталинграда

Вот как о боях в Сталинградском небе Иван Иванович рассказал в своих мемуарах.

Как-то в середине сентября и всех летчиков эскадрильи, которой я командовал, вызвал майор Болдырихин. Когда мы предстали перед ним, он сказал:

— Трудную мы сегодня получили задачу... Вражеские танки прорвались на улицы Саратовскую и Коммунистическую и разрезали нашу группировку. Нам приказано найти эти танки и уничтожить... Задачу выполнять вам, товарищ Пстыго, — заключил Болдырихин и приказал готовиться к вылету.

К этому времени я уже имел солидный опыт боевых действий. Но вот чтобы в огромном дымящемся городе, в сплошных развалинах найти такую малую и подвижную цель — с подобным я столкнулся впервые.

От городского вокзала мы отыскали Саратовскую и Коммунистическую улицы. Но где танки?.. Снова забила тревога. Однако не надолго. Танки обнаружили в тени домов, скорее, в тени того что осталось от домов. Насчитали их больше десятка, точнее считать некогда было...

Мы последовательно — по одному из боевого порядка круг — пикировали и штурмовали танки, из пушек и пулеметов почти в упор обстреливали отходящих фашистов. Получился настоящий уличный бой штурмовиков. И вот, вижу, задымился один танк, второй, третий... Нас подбодрили с земли: "Атакуете хорошо! Еще заход..." Кто-то крикнул по радио: "Отходят! Отходят!"

Действительно, уцелевшие танки, прикрываясь дымом пожаров, начали отходить. А мы продолжали их атаковать. Все летчики сделали по восемь заходов, израсходовали все бомбы, РСы, большую часть пушечных снарядов. Боевую задачу мы выполнили блестяще и без потерь своих самолетов.

Ну вот произвели посадку. Идем докладывать командиру полка Болдырихину. Помню, только я произнес слова:

— Товарищ майор, старший лейтенант... — как он довольно резко прервал доклад:

— Отставить!

Я осмотрел себя, поправил обмундирование и снова:

— Товарищ майор, старший лейтенант...

Тут Болдырихин не сдержал улыбки и говорит:

— Иван Иванович, да вы — капитан! — он тепло поздравил меня и других летчиков группы с выполнением задания.

Позже нам стало известно, что, пока мы возвращались с боевого задания, командующий воздушной армией Тимофей Хрюкин вызвал на телеграф командира нашей дивизии полковника Горлаченко и коротко передал, что группа действовала отлично, и просил всем летчикам объявить благодарность Военного Совета фронта. Затем Хрюкин поинтересовался : "Кто водил группу?" Горлаченко ответил: "Пстыго". А кто он у вас по должности?" — "Командир эскадрильи". "А по званию?" — "Старший лейтенант". — "Так вот, он — капитан!" Горлаченко поблагодарил командарма, тот спрашивает: "Чем награжден Пстыго?" "Орденом Красного Знамени". — "Немедленно представить всех летчиков группы к награждению орденами, а Пстыго — к самому большому ордену"...

Пройдет много-много лет. На юбилейных торжествах 8-й гвардейской, бывшей 62-й армии, я оказался рядом с маршалом Чуйковым. Вспоминая Сталинградскую битву, Василий Иванович Рассказал, как в очень тяжелый момент уличных боев в Сталинграде его войскам оказала помощь группа штурмовиков.

— Где-то эти молодцы сейчас? Остался ли кто из них в живых?.. — закончил он свои воспоминания.

Я не удержался и говорю:

— Есть живые!..

Чуйков удивился:

— А ты откуда знаешь?

— Твердо знаю, товарищ маршал. Потому что ведущим, командиром этой группы, был я .

Чуйков бросился ко мне, обнимает и говорит:

— Братец ты мой, неужто это ты?!

Я вынужден был повторить признание.

Заседание не состоялось

В 1965 году политическое руководство ФРГ решило провести заседание западногерманского бундестага на территории Западного Берлина. Было принято политическое решение двух ЦК - советского и восточногерманского его сорвать, поскольку это рекламное мероприятие не было предусмотрено ни одним соглашением. На 7 апреля 1965 года в Западном Берлине, в Конгресс-халле наметили проведение заседания. Депутаты туда съехались, прилетел председатель бундестага ФРГ Герстенмайер. На аэродроме он собрался сказать речь, а в это время над ним пара советских истребителей перешла на сверхзвук. Как бабахнули - стекла полетели. Герстенмайер закрыл рот, подождал, пока утихнет грохот, опять открыл рот - снова гром. Спикер нырнул в свою машину, поехал в Конгресс-халле.

Полковник Бабаев, специально за этим наблюдавший, сделал смотровую площадку на крыше соседнего дома и по телефону мне докладывал: «Товарищ командующий, на крыше Конгресс-халле человек сто собралось, половина с треногами для фотоаппаратов и кинокамер!» Я говорю: «Сдуть!» Пошла четверка Су-7Б комэска Сурнина. Этот мог, образно говоря, в одно окно влететь, в другое вылететь. Подвел самолеты ниже домов, а потом резко — в набор высоты. Бабаев тангенту телефона забыл в волнении отпустить, я слышу раздирающий душу звук. «Сдул?» - спрашиваю. «Как приказали. На крыше осталось три треноги». - «А люди?» - «Куда-то подевались, не знаю».

Итог «налета» на Конгресс-халле был такой: трое умерли в зале, 18 человек отвезли в госпиталь, остальные на «сверхзвуковой» скорости на машинах по проселочным дорогам вместо автобанов удирали за границу.

Дважды за время войны родные Пстыго получали «похоронку» на него, но каждый раз он оставался жив и продолжал громить врага. День Победы Иван Иванович вместе с однополчанами встретил в небе над Берлином.

-- Но вот сейчас спросили бы меня: какую бы выбрал судьбу?, -- признался журналисту маршал. -- Случись такое, отвечу: начал бы все так, как начинал в молодости! Я горжусь, что судьба подарила мне счастье быть летчиком.

Сергей РУЧАНОВ