Предвыборную кампанию Дональд Трамп построил на привлекательном лозунге: сделаем Америку снова великой. Прежде всего — экономически. И первые месяцы своего второго срока новый — старый американский президент старался пойти по этому треку. Подходы у него были своеобразными и неординарными, не всегда однозначными, но они хотя бы с сомнением но могли привести к поставленной цели. А ее Дональд Трамп четко обозначил: необходимо выровнять внешнеторговое сальдо, продавать больше — покупать меньше, а для этого необходимо собственное производство, надежно защищенное протекционизмом. А также слабый доллар, чтобы американские товары являлись более конкурентоспособными на внешних рынках. Не все, но кое-что у американцев получалось. Пока Вашингтон не принялся утверждать свое господство силовыми методами. В итоге и американская, и мировая экономика вышли из состояния управляемости. К середине октября доллар укрепился по отношению к 6 другим мировым валютам. Словом, в экономической политике Штатам удалось добиться однозначно обратных результатов, нежели планировалось. 

Есть ощущение, что американские политики сами себя перехитрили. Впрочем, это же справедливо и для европейцев. Ведь о чем беспокоились и в Вашингтоне, и в Брюсселе? О потери экономического доминирования. Опасения вызывал даже внутренний рынок западных стран, на который все шире и глубже стали проникать товары из государств Юго-Восточной Азии. Причем не только дешевый ширпотреб, без которого невозможно поддерживать высокий уровень жизни в зоне золотого миллиарда. Острое беспокойство вызывало претензия на доминирование азиатских производителей в высокотехнологичных отраслях. Причем продукция машиностроения, телекоммуникационное оборудование, электроника все больше выходили из-под лицензионной опеки западных корпораций, расширялась номенклатура аутентичных изделий. А этого допустить ни в Вашингтоне, ни в Брюсселе уже не могли. 

Выиграть даже в относительно честной конкуренции Западу было достаточно проблематично. В период однополярного мира и руководители, и граждане несколько расслабились. И на действительно экономический рывок не находилось ни политической воли, ни общественного желания. Да и трудовые ресурсы и их квалификация не слишком позволяли сформировать производственную базу в необходимых объемах. А в Европе еще добавлялся фактор дефицита сырья. Несомненно, и Штаты, и ЕС остаются мощными экономическими центрами. Но в целом их влияние на мировую экономику хотя и плавно, но шло по нисходящей траектории. Поэтому и стартовала волна протекционизма еще в доковидный период. Европа пыталась снизить потенциал конкурентов из других регионов через зеленую повестку, защитить свой рынок экологическими стандартами. Американцы были более откровенными и в первую каденцию Дональда Трампа развернули торговую войну с Китаем. 

Корни нынешних санкционных и протекционистских историй лежат своими корнями еще в прошлом десятилетии. Просто сейчас поле торгово-экономических баталий расширилось и углубилось. И, в конечном итоге, перешло в новую плоскость. Своей силовой активностью в Латинской Америке и на Ближнем Востоке Вашингтон пытался отрезать конкурентов от сырья. Прежде всего — углеводородного. Причем острие такой политики направлено не только против Китая в частности, и Юго-Восточной Азии вообще. Одна из целей — экономическое подчинение Европы. Топливный кризис, который терзает нынче ЕС, не в полной мере, но следствие в значительной степени американской политики на Ближнем Востоке. Впрочем, Брюссель тоже ведет себя достаточно агрессивно. Другой вопрос, что возможности его ограничены, поэтому приходится действовать в рамках санкций и протекционизма. 

Парадоксально: торговые войны и вооруженные конфликты привели ровно к противоположному результату, нежели заявляли западные политики. Украинский конфликт, Ормузский кризис, санкционное противостояние ввергли мировую экономику в эпоху перманентной неопределенности. В результате один за другим реализовалось два риска.

Во-первых, происходят всплески цен на различные биржевые товары. Сейчас в особой цене энергетика. Углеводородный кризис сейчас терзает всю планету. Но западный мир в значимой степени ориентируется на неоклассические рыночные теории. А эти механизмы если и хороши, то во время стабильности. В периоды потрясений они порождают спекуляции. Сегодня в ЕС не хватает ни нефти, ни газа, ни дизеля. Что не мешает получать сферхдоходы перерабатывающим компаниям. Антикризисная регуляторика западной капиталистической модели не является самой сильной ее качеством. Поэтому инфляция разгоняется и в ЕС, и в США, приближаясь к 4% в годовом исчислении. Что даже очень много для обладателей мировых резервных валют. 

Во-вторых, нервозность на мировых и финансовых рынках повышает спрос на антикризисные активы. Золото подорожало в цене до своего предела. Правда, происходит некоторый откат котировок, но в целом драгоценные металлы значительно переоценены. Государственные облигации ведущих экономически развитых стран, несмотря на их сложности, по-прежнему остаются одним из основных защитных активов. Тем более, их доходность растет из-за относительно высоких учетных ставок, которые обусловлены борьбой с инфляцией. В результате бегства инвесторов в доллар и евро повышается на них спрос. И валюты укрепляются, что снижает конкурентоспособность товаров, наносит удар по внешнеторговому сальдо, ухудшает экономические показатели. 

Мировая экономика вышла из логичной парадигмы функционирования. Обычно нефть дорожала, а инфляция раскручивалась в период слабого доллара. Сегодня все происходит с точностью да наоборот. Просто по той причине, что многие процессы сегодня обусловлены не какими-то экономическими, а политическими и военными факторами, А их влияние на благосостояние государств является не всегда предсказуемым. А потеря управляемости — большая фундаментальная проблема. Особенно учитывая, что все парадоксальные процессы происходят на фоне дефицита бюджета многих государств и безобразно раздутого госдолга. Повышение ставки и укрепление мировых валют усложняет жизнь правительствам: доходность по государственным бумагам растут, а экономическое затухание снижает возможности для пополнения казны. Между тем, экономические сложности порождают рост расходов на социальные обязательства. Между тем, давление со стороны производителей из Юго-Восточной Азии усиливается. 

Словом, получился неожиданный результат: стремясь к восстановлению своего доминированию те же Штаты системно ослабляют и свои экономические позиции, и западного мира в целом. 

Владимир Волчков