В любой войне выигрывает тот, кто в ней не участвует. Собственно говоря, США добрых два века руководствовались этой парадигмой. И в две мировые войны непосредственно силовой составляющей ввязывались на конечных этапах, когда результаты были уже предопределены. Сейчас Вашингтон в самой жесткой форме обостряет взаимоотношения с Европой. Поводом стала Гренландия. Вопрос чистой воды геополитический. Но он мгновенно перекинулся в экономическую сферу. И снова над Атлантическим океаном засверкали молнии торговых барьеров. Коллективный Запад перестал быть таким уж и коллективным. 

Не будем преждевременно драматизировать: полноценной торгово-экономической войны, велика вероятность, не произойдет. Пока все участники дискуссии занимают угрожающие позы. Не в первый раз. Это далеко не значит, что два крыла капиталистического мира ринутся в экзистенциальную драку с нулевым результатом. Но факт есть факт: с развалом глобализма началась самая настоящая конкуренция всех против всех. И ее спираль закручивается все туже. И, как видится, для небольших стран может открыться определенное окно возможностей. В том числе, и части перезагрузки экономических отношений с Вашингтоном и Брюсселем. Если не с ЕС в целом, то с отдельными европейскими государствами. 

В последние годы мировые инвестиции снижаются. Вполне логичная реакция на фрагментацию глобальной экономики. Другой вопрос, что ни один тренд не является вечным. А современная история разворачивает свои спектакли очень стремительно. Какая сегодня тенденция? Активный поиск партнеров исходя из новой реальности. Этим занимаются все государства: и большие, и маленькие, и бедные, и богатые. Впрочем, они этим занимались всегда. Но сегодня конфигурация экономической политики изменилась. 

Глобальный мир, от которого мы не можем до конца психологически отвыкнуть, строился по капиталистическим лекалам: есть богатый центр — есть более бедная периферия. Или совсем бедная. Так устроен классический капитализм. На вершине мировой экономики еще недавно надежно сидели США и ЕС. И к олимпийской вершине не давали никому близко подобраться. На разных этажах этих гор располагались другие экономики, каждая из которых старалась поближе подобраться к трону благоденствия. На чем концентрировали свои усилия если не все, то большинство государств? Прорваться на рынки США и ЕС: как товарные, так и финансовые. Одним государствам это удавалось в большей степени, другим — в меньшей. Но степень вовлеченности в свои экономики до поры до времени определяли западные государства или их транснациональные корпорации. Несомненно, по разным причинам система требовала кардинальной коррекции, а то и полной перезагрузки. И она произошла, но совершенно неожиданно. 

Роль черного лебедя сыграл Дональд Трамп, взметнувший валы тарифных барьеров. Торговые ограничения — не новость. Как и другие барьеры. Но традиционно они в жестких и непримиримых форматах вводились центром против периферии. Внутри капиталистического городища тоже случались дискурсы и даже свары. Но до драки не доходило. Американский президент пошел хлестать кнутом протекционизма направо и налево. И условно «своим» доставалось иной раз намного большее, чем условно «чужим». Под порку попали все ключевые партнеры США: Канада, Мексика, Китай, Европа. Размах противостояния попахивает серьезным кризисом. Что не пойдет на пользу всем: как ни крути, а несмотря на фрагментацию многие критические позиции остаются глобальными. 

Но если смотреть на ситуацию с точки зрения прагматического эгоизма, вырисовывается новый тренд: центры экономической силы стали замечать малые экономики. И ими интересоваться. Еще относительно недавно по многим позициям Беларусь попадала в категорию «остальной мир». Ключевые финансовые, сырьевые и финансовые потоки пропускались через Китай, США, Европу. И на рынки даже ЕАЭС в мировых экономических столицах смотрели свысока. А на белорусский спрос тем более. Экономика небольшая, население меньше 9 миллионов человек, уровень подушевого ВВП средний... 

В новых условиях подобные нам страны становятся более заметными и привлекательными. Большие рынки закрываются друг от друга. И приходится искать новых партнеров. Да, продолжает происходить политический шум. Но за его завесой начинается определенное оживление. И вот Европа уже подписывает соглашение в MERCOSUR (соглашение о свободной торговли стран Южной Америки и Карибского бассейна). Двадцать лет его обсуждали, столько лет его блокировали разные лоббистские группировки: не очень хотелось тем же французским фермерам, чтобы в Европу проникла, скажем, аргентинская говядина. Им и сейчас это не нравится. Но куда-то же надо сбывать продукцию машиностроения, фармацевтики, оборудование... Словом, весь широкий спектр европейской продукции, для которых американский рынок как хлопающая форточка на ветру: открывается и при следующем порыве — закрывается. А совокупный ВВП MERCOSUR — 3,3 триллиона долларов. Много, но одновременно мало, если сравнивать с емкостью рынков США, ЕС и Китая. Но интерес у европейцев к этому рынку — географически даже очень далекому, сегодня искренний и не поддельный. 

И китайские инвесторы начинают к странам ЕАЭС присматриваться более трепетно. И американцы активизировались. Для Беларуси хороший сигнал. Конкуренция между сильными игроками — их дополнительные издержки, но для нас — окно возможностей. Да, есть санкции, есть разные резолюции, озабоченности... 

Юридически полностью отыграть ситуацию обратно — долгий процесс. Но западные санкции хитро устроены: между их частоколом есть много прорезей. И их можно расширять до уровня калитки или даже ворот. И этого не замечать. Все зависит от общей ситуации. 

Алексей КЛИМОВ