На нем глава Китая Си Цзиньпин выдвинул предложение разработать новые правила «регионального управления». Прямо скажем, что эта идея давно носилась в воздухе. Но чуть ли не в впервые она была озвучена открыто на таком значительном мероприятии, как саммит ШОС. И нашла поддержку. Пожалуй, альтернатив перезагрузки глобальных принципов сосуществования различных стран и регионов нет.
Можно до бесконечности дискуссировать о причинах современного международного разрыва и разлада. Несомненно, это очень важный вопрос. Но он, скорее, научный, хотя животрепещущий и актуальный. Историки, исследователи международной политики и другие специалисты, подозреваю, уже глубоко копают вопрос, почему развалилась очередная конструкция глобализации, которая является изобретением не нашего века. Она развивалась чуть ли не с Древних времен, волнообразно: то поднимаясь, то опускаясь. Мир во время Римской империи был вполне себе глобальным. Хотя и строился на несколько других принципах, чем в наш век. Первый глобальный экономический кризис (вызванный перепроизводством), который затронул почти весь мир, случился в середине 19 века. В 1910-х годах планета находилась на пике глобализации. И свалилась в изоляционизм в силу трагических событий Первой мировой войны. Поэтому глобализация — не тренд, а циклическое явление. Оно есть всегда, вопрос в степени его проявления. Почему произошла очередная волна, а за ней спад — задача научная.
- С практической же точки зрения можно констатировать: мир переживает кризис как международного права, так и институтов, на которые бы это самое международное право опиралось. Формально они еще существуют, но реально уже являются не более, чем реликтами. Какой сегодня вес имеют решения той же Всемирной торговой организации? Или Всемирной организации здравоохранения? Или других учреждений с приставкой «мировой» и «международный»? В информационном пространстве они до поры до времени хотя бы еще создавали какой-то шум. Но в последние месяцы уже даже вербальное их существование не заметно. Потому что на правила и принципы, прописанные в международных конвенциях, как правило, в прошлом тысячелетии уже особенно никто не обращает внимание. Если называть вещи своими именами, то как-то незаметно от однополярного мира мы скатились в действительность и реальность джунглей, когда все определяют не юридические формулировки, а право силы. А чуть ли не единственным сдерживающим фактором является риск наступления неприемлемых последствий. Другими словами, все чаще и больше в международной практике действует закон сильного, аксиома конфронтации и давления. В том числе, и экономического.
Конечно, и раньше каждая сторона всеми правдами и неправдами пыталась реализовать свои интересы. Не всегда прозрачно и чисто с морально-этической точки зрения, с использованием широкого арсенала хитростей на грани мошенничества. Но эти игры, по крайней мере, шли за столом переговоров. А международная политика напоминала преферанс игроков экстракласса не обремененных излишними моральными комплексами. Шулерство предполагалось, но считалось предосудительным, если словили за руку. Внешне все выглядело осень благопристойно, с внешним соблюдением правил игры. Что, впрочем, не мешало проигравшим уходить буквально без брюк.
Сейчас интересы не протаскивают, а продавливают. На смену элегантным двусмысленным дипломатическим пассам, оригинальным юридическим ловушкам все чаще приходит культ ультимативной силы. Причем существующие международные институты, которые эти самые проявления агрессивной политики должны сдерживать, не в силах локализовать риски. А они очень значительные. Модель глобализации формата прошлого века изжила себя еще в 2000-х годах, чему ярким подтверждением стал международный финансовый кризис. Было уже очевидно, что механизмы «глобального управления» не соответствуют актуальному моменту. Во-первых, так как кризис произошел и глобальные институт не смогли его не предвидеть, ни предусмотреть, ни предотвратить. Во-вторых, по сути, никаких выводов не последовало, и последствий для авторов кризиса не наступило. Хотя было очевидно, что западная финансовая система не справилась с вызовом. Пандемия вбила последний гвоздь в крышку международной политики. Оказалось, что в случае масштабных вызовов никакого международного сообщества не существует. Каждая страна и регион самостоятельно решает свои проблемы. И многовекторность во время пандемийного кризиса выступила на первый план: все проблемы решались в рамках двусторонних договоренностей или в рамках региональных объединений. Международные институты пытались проявить активность, выпускали декларации, высказывали озабоченность, но на этой вербальной нотке их деятельность и закончилась. И не даром Дональд Трамп резко, иногда хлопая дверью выходит из международных организаций. Тем самым он сам признает наличие многополярности. Глобальные институты, которые раньше следили за выполнением международных норм, уже скорее мертвы, чем живы. Так зачем на них обращать внимание?
Другой вопрос, что многополярность не равнозначна хаосу. В многовекторном мире тоже должны быть свои правила игры и соответствующие институты, но без доминирования отдельных игроков. Другой вопрос, что прошлые площадки международной политики уже не могут по разным причинам выполнять функцию инструмента поиска консенсуса. И вполне логично, если новый миропорядок возникнет на базе относительно молодых объединений. И ШОС вполне может быть таким центром притяжения. Да, в него пока входят относительно не много государств, по сравнению с представленностью в глобальных институтах прошлого. Однако сегодня ШОС уже объединяет страны, которые генерируют около половины мирового ВВП, с населением более трети планеты. И инициатива обновления «глобального регулирования» может стать тем магнитом, который будет притягивать новых участников. Несомненно, процесс этот является очень деликатным и кропотливым. Но в этой части пока у ШОС можно сказать, что и нет конкурентов. О необходимости перезагрузки системы международных отношений говорят много. Конкретики пока нет. Скорее в западном мире проявляется попытка проведения единоличной политики. Вашингтон тянет глобальной одеяло на себя, Брюссель — на себя. Другой вопрос, что одеяло-то уже лоскутное. И сложно сказать, насколько оно функциональное, даже если его подлатать. Впрочем, вызывает сомнение, подлежит ли оно ремонту принципиально. Более логичным и привлекательным выглядит соткать новое изделие, более современное и функциональное. Да, придется затратить время и усилия. Но результат того стоит. Если не получилось перезагрузить мир на старых площадках, то глупо цепляться за прошлое. И пора делать будущее.
Интеллект ИСКУССТВЕННЫЙ
Фота БелТА
