Марина Вежновец: И на сцене, и в жизни люблю по-настоящему

— Прежде балерины в 40 лет, как правило, уходили на пенсию. Сегодня некоторые (и вы в том числе) продолжают танцевать гораздо дольше. Чем это объясняется? 

— Жизнь непредсказуема. Если бы мне кто-то сказал, что буду танцевать так долго, ни за что бы не поверила. Балет традиционно считается искусством молодых. В 37 лет сама почувствовала, что я — уже в другой возрастной категории. Но не могла пожаловаться на отсутствие интересных предложений. Например, исполнила главную партию в балете «Любовь и страсть Иды Рубинштейн» в постановке российского балетмейстера Надежды Калининой. Сейчас мне на 10 лет больше и мне кажется: мы даже не подозреваем, на что способно наше тело. Иногда что-то дается физически трудно, но в целом форма пока позволяет танцевать. Это, несомненно, и школа, и генетика. К тому же когда человек увлечен своим делом, Бог посылает силы, запускаются скрытые резервы организма. 

— С возрастом вы что-то пересмотрели в своем отношении к профессии? 

— На пике профессиональной формы много внимания уделяла технической стороне. Сегодня профессиональный и человеческий опыт позволяют по-другому взглянуть на искусство балета и на себя в нем. По-особому слышу красоту музыки, стремлюсь создать убедительные образы героинь, передать глубину переживаемых ими эмоций. Невероятно интересными оказались работы над ролями Кармен (в вечере одноактных балетов «Пляски»: «Болеро», «Пляска смерти», «Кармен») и Девушки в «Иллюзиях любви». 

— Меняется время, другим становится и балет. Режиссеры предлагают свое видение, свою эстетику, экспериментируют и преображают танец. Какой балет вам ближе? 

— Мне кажется, русский балет по-прежнему остается интереснее, нежели западный. У нас спектакли — красочное зрелище. Конечно, это очень затратно, и не каждый театр может позволить себе такую роскошь. В Европе стараются минимизировать костюмы и декорации. А вот в хореографии там бывают очень интересные эксперименты. Новые элементы есть и в наших постановках. Тот же «Щелкунчик» на нашей сцене в постановке главного балетмейстера театра Игоря Павловича Колба — это неоклассика с интересными режиссерскими, хореографическими идеями.

— Вы достаточно поздно стали мамой. Кажется, могли бы три положенных года спокойно провести в декретном отпуске. Однако приступили к репетициям, когда дочери было всего 8 месяцев. Так не терпелось поскорее выйти на сцену? 

— Не планировала выходить так рано. Но Валентин Николаевич Елизарьев, на тот момент художественный руководитель театра, предложил одну из любимых моих ролей — Кармен в «Кармен-сюите». Не могла отказаться! 

— Что прежде всего, на ваш взгляд, определяет счастливую судьбу в балете? 

— Конечно, основа — природные данные. Без этого в балет ход закрыт. Огромную роль играет характер: трудолюбие, целеустремленность, воля. У меня эти качества, наверное, были от рождения, но их очень развила художественная гимнастика, которой я занималась с ранних лет и выполнила норму кандидата в мастера спорта. Мне кажется, примой и премьером сложно стать, если не обладаешь неким магнетизмом. Всегда чувствуется, если на сцену выходит личность, это создает вокруг некое особое поле, приковывает взгляд. И, безусловно, многое зависит от людей, которые окружают: родных, педагогов, партнеров. Мне с этим колоссально повезло. 

— Чему научили вас родители? Какие уроки педагогов пригодились больше всего? 

— Родителям я благодарна за то, что всегда поддерживали, помогали, создавали условия для развития способностей, профессиональной реализации. Учителя формировали меня в профессии. Мой педагог в хореографическом колледже, народная артистка БССР Ирина Николаевна Савельева воспитывала нас сильными, целеустремленными, знающими себе цену, благородными, учила дружить. Педагог-репетитор в театре, народная артистка БССР Людмила Генриховна Бржозовская учила доскональности сценического образа, полной творческой отдаче в искусстве, любви к людям. 

— Скажите, балерины действительно дружат между собой? Конкуренция не располагает к дружбе, а в балете она огромная... 

— В юности, когда жизнь на сцене только начиналась, мы, конечно, боролись за свое место «под солнцем» и, думаю, ревновали друг друга к ролям, успеху. Это своеобразная «болезнь роста», которая у нас уже позади. Мы так много времени проводим вместе, так много отдаем сил и времени сцене, что видим друг в друге уже не конкурентов, а «группу поддержки». Во всяком случае, мои однокурсники по хореографическому колледжу — очень близкие и дорогие мне люди. 

— Каких героинь вам легче танцевать? Какие образы интереснее?

— Легче мне исполнять роковых женщин — к этому располагает и внешность, и особенности характера. Но интересно работать над разными ролями. Очень дорога партия Девушки в «Иллюзиях любви». Это многогранный образ. Девушка, как все мы, ищет любовь, ей нравится интерес мужчин, она откликается на него, но не всегда умеет отличить настоящее чувство от «иллюзии», подмены. Одни отношения сменяют другие, на сердце появляются рубцы. И в какой-то момент Девушка сожалеет о том, что разбрасывалась чувствами, не ценила и не берегла то настоящее, что многим дается в жизни всего раз. 

— Станцевав столько разных историй любви, что вы поняли для себя об этом чувстве? 

— Способностью любить наделены не все. Это чувство, безусловно, бывает разным. Но настоящую любовь отличает бескорыстие, умение отдавать, не задумываясь о том, что получишь взамен.

— В некоторых спектаклях вы танцуете вместе со своим супругом, заслуженным артистом Беларуси Юрием Ковалёвым. С партнером-мужем чувствуете себя на сцене увереннее? 

— Репетируем мы с мужем всегда сложно. И он, и я требовательны и к себе, и друг к другу. Но когда он рядом на сцене, мне легче играть любовь и, возможно, я раскрываюсь полнее, глубже. Хотя и с другими партнерами (а мне с ними очень везет в профессии) всегда стараюсь вжиться в образ и передать эмоции.

— Если бы пришлось отразить на сцене историю вашего знакомства с супругом, какой она была бы? 

— Очень романтической. Юра так красиво за мной ухаживал, буквально как в кино... 
— Сегодня часто слышишь о том, что «любовь живет три года». О чем нужно помнить, если хочешь, чтобы чувства сохранились дольше? 

— Я думаю, любовь живет столько, сколько в этом заинтересованы мужчина и женщина. И если не быть эгоистами, стремиться понять партнера, уважать его, можно сохранить чувства на десятилетия. Конечно, любовь будет меняться с возрастом, но она не исчезнет. Эгоизм и гордыня больше всего мешают нам быть счастливыми. 

— Что побудило вас открыть первую в Минске частную балетную школу? 

— В 2012 году я травмировала ногу. Вместо предполагаемых трех месяцев восстанавливалась полгода. Энергию куда-то нужно было девать... И вот с младшей сестрой Аленой, тоже балериной, имеющей опыт преподавания в хореографическом училище, мы решили открыть свою балетную школу. Идея родилась не на пустом месте. К этому времени у меня был опыт работы в труппе Санкт-Петербургского театра балета Константина Тачкина, я видела, какими подготовленными приходят выпускники частных школ. К тому же сама окончила педагогическое отделение в Академии русского балета им. А. Я. Вагановой. 

— Из зарубежного опыта, с которым удалось познакомиться, что на вас произвело наибольшее впечатление?

— На Западе, и в частности в США, очень жесткая конкуренция между частными балетными школами и студиями. Выжить могут только те, чьи выпускники делают себе громкое имя. В результате некоторые танцовщики демонстрируют поразительную технику исполнения.

— Труднее танцевать самой или учить танцу других? 

— И то, и другое требует большого труда и терпения. 

— Всегда ли сразу видно будущих «звезд» сцены?

— Нет. Обучение в балете — долгое. Угадать будущее, даже способных учеников, невозможно. Они развиваются, меняются. Случается, кто-то раскрывается только в театре. 

— Часто ли вам приходится слышать от своих коллег и учеников о том, что балет «украл» у них детство?

— Редко. Балет — это какой-то неистребимый «вирус». Если человек его подхватывает, он навсегда остается в крови. У меня есть знакомые, которые после хореографического колледжа ушли в другие сферы, достигли там успехов и все равно до сих пор регулярно посещают театр, ходят на премьеры, интересуются нашей жизнью. 

— В вашей семье трое «заслуженных»: ваш отец Валерий Иванович Вежновец — заслуженный тренер Беларуси по конному спорту, вы с мужем — заслуженные артисты Беларуси. А вот о вашей маме не нашла информации... 

— Мама, Галина Михайловна Вежновец, до сих пор работает воспитателем детского сада. Она и дети — нечто единое и неделимое. От нее, наверное, мне и сестре передалась склонность к педагогике. Мама подпитывает нас своей любовью. Наша семья живет по принципу: «Один за всех, все — за одного». 

— Что изменилось в вас после того, как вы сами стали мамой? 

— Начала лучше понимать родителей. 

— Вы с мужем строгие родители? 

— Не очень. Возможно, потому что Лиза — очень желанный, долгожданный ребенок. Да и не дает она повода относиться к ней чересчур строго. На все наши вопросы у Лизы всегда готовы ответы и аргументация. Она рано заговорила, причем очень по-взрослому. Например, как-то авторитетно заявила нам: «Ребенок не для того рождается, чтобы на него кричали». И что против этого возразишь? 

— Сколько сейчас Лизе? Чем она занимается? 

— Дочери 7 лет. У нее способности к пению, музыке, иностранным языкам. Данные к балету (Лиза посещает занятия в нашей школе) у нее есть, но пока не вижу готовности к большим физическим нагрузкам. Не форсирую события. Посмотрим, как она будет развиваться. 

— Ваша Лиза из тех детей, которые растут за кулисами? Вы берете ее с собой на работу? 

— К счастью, нет. С Лизой нам помогает папа. Когда мы с Аленой были маленькими, он все время проводил в Ратомке, тренировал спортсменов и не мог уделять нам много внимания. Сейчас «наверстывает» с внучками: «растил» старшую, мою племянницу Настю, теперь занимается моей Лизой.

— В одном из интервью вы упомянули о прадедушке — цыганском бароне. Могли бы поделиться, что это за история? 

— Мой прадедушка по маминой линии по фамилии Шаев, действительно, был цыганским бароном. К сожалению, кроме самого этого факта, больше ничего не знаю. Не застала тех, кто мог бы рассказать о нем. Но эта цыганская кровь дает о себе знать. Старшая сестра мамы гадала на картах, обладала даром предвидения. У моей сестры Алены очень развита интуиция. И я на редкость органично чувствую себя в роли Кармен, по национальности цыганки. Во мне всегда что-то отзывается, когда вижу цыган. 

— Как вам удается так много успевать?

— Рано поднимаюсь, поздно ложусь, вожу машину. Когда устаю, обычно иду в баню, это лучший релакс для меня. Мне помогают близкие и, думаю, какие-то высшие силы. Чем больше живу, тем больше убеждаюсь: сам ты без Бога мало можешь. 

— Вы родились и выросли в Минске, но сегодня живете за городом. Устали от мегаполиса?

— Сейчас уже не представляю, как можно жить в большом городе. После насыщенного событиями и эмоциями дня обожаю возвращаться домой, в тишину и покой. Подъезжаешь, видишь, как горят в поселке фонари, светятся окна во тьме, и уже от этого испытываешь радость.

— Вы хорошая хозяйка?

— Это не самое сильное мое качество. Но мне нравится, когда в доме чисто, уютно, на кухне вкусно пахнет, все сыты и довольны. Люблю праздники, когда семья собирается вместе. 

— Чтобы держать форму, вам приходится жестко ограничивать себя в еде?

— Нет. С физиологией мне повезло. Некоторые балерины ничего не едят в день спектакля. Мне такое сложно представить! Конечно, если ожидается завтра спектакль, я об этом помню и лишнего себе за столом не позволяю. Но в принципе ем почти все; признаюсь, очень люблю сладкое. Вес мне пришлось немного сбросить только после рождения дочери, и это оказалось несложно.

— Шопинг — это про вас? 

— Вот на него как раз сил и времени у меня не хватает. Иногда, конечно, хочется появиться где-то и произвести фурор. Тогда экстренно что-то ищешь. Но в повседневной жизни одеваюсь просто и удобно.

— Какой, по-вашему, должна быть настоящая женщина?

— Она должна стараться быть счастливой. Даже когда что-то не ладится, не реализуется, не дается. В жизни никогда не бывает все плохо. Нужно искать и ценить хорошее, самим прилагать усилия, чтобы желания сбывались. Вдохновение, повод для радости можно найти во всем. В природе, музыке, людях, путешествиях. И всегда нужно помнить: тяжелые периоды в жизни в любом случае оканчиваются и их обязательно сменяет «белая полоса».

Ольга Поклонская 

Фото Елизаветы Голод и из архива Марины Вежновец