Вы здесь

Евгений Миронов: «...Играл ли что-то более сложное?»


Театр Наций представил в Минске спектакль «Иванов» по Чехову: звездная труппа и единственный показ в рамках «ТЕАРТа» вызвали ажиотаж. Шли посмотреть на народного артиста России Евгения Миронова, которого в Минске — в «Вишневом саду» Эймунтаса Някрошюса — видели уже давно. А на специальной встрече он уже как художественный руководитель Театра Наций представил труппу отмеченного «Золотая маска» «Иванова», поставленного Тимофеем Кулябиным, и рассказал, как шла работа над спектаклем.


Об Иванове:

— Мы не случайно обратились к «Иванову»: его премьера некогда состоялась в здании Театра Наций, в котором мы сейчас работаем. Тогда Чехов был еще молодым драматургом, а саму постановку восприняли неоднозначно. Новой команде Театра Наций понадобилось десять лет, чтобы поставить «Иванова», что сделал Тимофей Кулябин.

Вначале мы поехали в усадьбу Чехова в Мелехово: это одноэтажный домик. Я не понимаю, как это могло быть: Чехов и большое количество людей, что всегда жили рядом с ним: родственники, сваты, приживалки, которые ночевали на сундуках... А у него — маленький кабинетик. Это никак не соответствовало моими впечатлениями от спектаклей «Иванов», которые я видел до сих пор. Например, эпизод, когда Иванов громко кричал: «Сара, закрой окно, тебе вредно стоять на свежем воздухе!» создает впечатление большого пространства. А на самом деле все было плотно: фактически коммунальная квартира...

Это к вопросу о том, что такое игра в классику сегодня: все знакомое. Знакомая теснота, в которой страдает человек. Для меня прототипом Иванова стал сам Антон Павлович, еще молодой человек, который тащил воз семьи, был ее кормильцем. Недаром его интересовали философские темы о смысле существования: так ли все выстроено в мире, как надо? Нам важно было определиться, кто такая Сара, чем она занималась до того, как заболела. Мы старались разложить все на понятные нам вещи, в том числе, сколько он должен. Потому что вопрос денег — уже в первых строках пьесы. 

Вообще Ивановых — много, а Иванов для меня — один. Людей, входящих в такие отношения со своей совестью, я не знаю. Возможно, Солженицын. Но я это для себя так определяю, так как не совсем правильная аналогия: у Солженицына была идея, а у Иванова нет идеи, он просто не согласен — с миром, с самим собой, с миром внутри себя. Это пытка для тех, кто рядом, пытка для самого себя, но он честный в этом, идет до конца в своей бескомпромиссности.  

Я не знаю, играл ли что-то более сложное в жизни. Каждый спектакль на сопротивление — мое личное. Потому что я компромиссный человек в отношении к жизни. И каждый раз ищу обоснование, почему я — Иванов — поступаю так жестоко. Идет борьба с самим собой. И консенсуса не будет никогда: к такому страданию в этой роли я себя приговорил.

О репертуаре:   

— Репертуарная политика исходит из первоначальной идеологии Театра Наций: это открытая площадка без труппы. Есть еще один театр — «Практика». Но в отличие от него Театр Наций, хотя и без труппы, имеет большую команду. Каждый режиссер может прийти со своей командой, что часто у нас и бывает: артисты, художники, сценографы осуществляют свои мечты. Мы пошли дальше: помимо большой сцены, открыли малую. Большая сцена предполагает заполнение зала — все же я избалованный артист (в прошлом театра Табакова), не помню пустых залов. Я хотел бы, чтобы наши залы были полны. Это не значит, что зрители не ходят смотреть постановки на малой сцене, но она предназначена для экспериментов. Уже следующий шаг — новое пространство Театра Наций, где мультижанровые события происходят в области театра и не только: поскольку там выявляются и архитекторы, и скульпторы, и режиссеры кино. Несколько различных жанров объединяются в проекты, которые рождают идеи, смыслы, формы.  

Поскольку мы открыты для любых предложений и знаем, что сегодня происходит вокруг, учитываем, о чем хотелось бы поговорить со сцены. Иногда идея рождается в совместной беседе, в диалоге с режиссером, когда звучит название. И дальше, имея, например, три названия, мы думаем: какие из авторов у нас еще не были представлены? Чехов у нас шел, но только «Шведская спичка». Островского у нас не было. И когда возник вопрос сотрудничества с Евгением Марчелли, пришли к мысли, что именно Островский — не пройденный путь. С американским режиссером-авангардистом Робертом Уилсоном мы восемь лет вели переговоры, все время с их стороны было желание, чтобы мы поставили какую-нибудь франшизу. Мы к этому уже склонялись, но понимали, что только новая история будет иметь значение для нас обоих. Возник Пушкин, потому что в «Комеди Франсез» Уилсон до этого делал «Басни Лафонтена». Он ставил «Трехгрошовую оперу» в Берлине, также Сонеты Шекспира... Поэтому «Сказки Пушкина» — неслучайный спектакль и для него, и для нас. С несколькими названиями сразу пришел Максим Диденко, молодой режиссер. Его предложение поставить мюзикл «Цирк», особенно в контексте 100-летия революции, было интересным, чтобы раскрыть сложную тему: согласно известному фильму возник проект, в котором Ингеборга Дапкунайте играет героиню Любови Орловой. Или пришел Дмитрий Крымов — также несколько названий принес. Он будет делать «Му-му», но вообще по произведениям Тургенева, какой интересный автор, но еще ожидается его 200-летие. Так и рождается искусство.

О возможности театра:  

—У театра сегодня (в отличие от других искусств. — Авт.) больше возможностей. Кино — более тяжелая модель чисто экономически. Молодому режиссеру сложно собрать деньги (это касается не только России, но и других стран). В настоящее время в России при Министерстве культуры существует система грантов, но чтобы их получить, нужно пройти тяжелые испытания с комиссией, доказать, что, как и почему. И государство больше нацелено на серьезные большие картины — чтобы вернуть доверие кинозрителей, после того как оно было убито различными способами (творческими и нетворческими). Все кинотеатры сейчас частные, у них своя политика, убедить их показывать наше кино не может практически никто. Я в этом году был председателем «Кинотавра» и сделал для себя открытия. Большинство фильмов, которые мне понравились, были сняты без государственной поддержки. Значит, возникает какая-то поляна, где люди готовы вкладывать деньги и не ждут быстрой и большой отдачи. Но театр — не такая дорогая модель. Она дает возможность быстро высказаться на актуальную тему. Притом, что мы в театре довольно долго готовим проекты, и они тоже не дешевые. Но есть возможность делать экспериментальные проекты на малой сцене. На большой сцене — довольно дорогие. Сейчас мы делаем сказку «Синяя-синяя птица», но она будет дешевле постановки Уилсона. Неслучайно театр сейчас в авангарде всех обсуждений — и политических, и общественных: кто-то боится новых высказываний, а кто-то, наоборот, только их и ищет.  

Подготовила Лариса ТИМОШИК  

Выбор редакции

Спорт

Яков Зенько: На льду даю волю эмоциям

Яков Зенько: На льду даю волю эмоциям

Он — один из немногих представителей белорусского фигурного катания на международной арене. 

Культура

Что общего между творчеством и «табуреткой»?

Что общего между творчеством и «табуреткой»?

Где можно освоить литературное мастерство? Как становятся писателями? 

Общество

Какие процедуры необходимы, чтобы родить здорового ребенка

Какие процедуры необходимы, чтобы родить здорового ребенка

Прежде всего биохимический скрининг, который выполняется на сроке от 10 с половиной до 13 с половиной недель беременности.

Общество

Рассказ женщины, которая сумела вернуть дочь из социального приюта

Рассказ женщины, которая сумела вернуть дочь из социального приюта

Женщину, которая сумела не только вернуть ребенка из приюта, но и дальше воспитывает его, найти оказалось не просто.